Дмитрий Олегович Силлов Семен Александрович Степанов 
Кремль 2222. Ховрино

Кремль 2222 – 

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6691294
«Дмитрий Силлов, Семен Степанов. Кремль 2222. Ховрино»: АСТ; Москва; 2014
ISBN 978-5-17-083738-0
Аннотация

На севере Москвы снова неспокойно. В Зоне Трех Заводов орудует неуловимый кровожадный маньяк, хитроумные осмы ядовитыми ручейками просачиваются в поселения людей, готовя решающий удар, а в знаменитой Ховринской больнице возрождается древнее зло, равного которому еще не было в истории постъядерного мира.
Ховрино… Один из самых неизведанных и таинственных районов сожженной столицы. Здесь бесследно пропадают разведчики-стабберы, отсюда толпы мутантов и отряды боевых роботов переправляются через Канал, чтобы охотиться на людей, и именно в эти гиблые места судьба забрасывает двоих изгнанников, не покорившихся тем, кто пытался отнять у них свободу.
Цель беглого раба и бывшей разведчицы – выжить любой ценой. Их мечта – дойти до Кремля, который многие считают легендой. И теперь им предстоит безжалостный бой за свою мечту, который окажется лишь прелюдией к их главной битве.
К сражению за Кремль.

Дмитрий Силлов, Семен Степанов
Кремль 2222. Ховрино

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Авторы искренне благодарят 
Марию Сергееву, заведующую редакционно-издательской группой «Жанры» издательства «АСТ» и Вячеслава Бакулина, руководителя направления «Фантастика» редакционно-издательской группы «Жанры» издательства «АСТ» за поддержку и продвижение проектов «Кремль 2222» и «Роза Миров»; 
Маргариту Микрюкову за ценные советы в процессе работы над романом; 
Павла Мороза, администратора сайтов www.sillov.ru; www.kreml2222.com; www.real-street-fighting.ru, Алексея Липатова, администратора тематических групп социальной сети «ВКонтакте»; 
Сергея «Ион» Калинцева, корреспондента литературного портала www.litstalker.ru, и Виталия Градова, администратора литературного портала www.stalker-book.com, за помощь в интернет-продвижении проектов «Кремль 2222» и «Роза Миров», а также сертифицированного инженера Microsoft, выпускника MBA Kingston University UK Алексея Лагутенкова за квалифицированные консультации по техническим вопросам. 

Глава 1
Воины и рабы

…Очередной бункер, который она нашла, на этот раз оказался почти пустым. Почти – потому, что в нем не оказалось ровным счетом ничего полезного, только мусор, валяющийся здесь еще со времен Великой войны. Зато тень, мелькнувшая на потолке, сказала о многом. Это подземное убежище облюбовали враги. Теперь задача была одна – поскорее выбраться отсюда.
Свет фонарика, закрепленного на руке, рассекал мрак, словно клинок меча. Но светом подземных тварей не напугаешь. Тот, на потолке, наверняка помчался за подмогой. Мутанты Зоны в вопросах охоты обладают почти человеческим интеллектом, с нечеловеческой жестокостью убивая свои жертвы.
Она бросилась бежать, но вскоре шелест множества ног над головой дал понять – потолочники близко. Эти твари, вооруженные острыми и длинными костяными мечами, растущими прямо из ног, пожалуй, пострашнее руконогов будут. Огромные фасеточные глаза позволяют подземным монстрам отлично видеть в темноте, а цепкие лапы – передвигаться с одинаковой скоростью по полу, стенам и потолку.
Девушке не нужно было оглядываться для того, чтобы оценить ситуацию. Тренированный слух воина способен дать полную картину происходящего даже по мельчайшему шороху, не зря же необходимые навыки выживания оттачиваются годами на тренировках, в том числе, и с завязанными глазами. И так ясно: разведчик, обнаруживший добычу, несется сейчас впереди отряда загонщиков, шустро перебирая лапами по потолку, – надеется урвать лучший кусок.
Что ж, придется его разочаровать.
Потолочники предпочитают атаки сверху – сбить противника с ног, одновременно пронзая его костяными мечами, пожалуй, самый эффективный способ охоты в подземельях… если, конечно, жертва, парализованная ужасом, думает только о бегстве.
Движение воздуха над головой она не услышала – почувствовала всем своим телом, закаленным в многочисленных битвах. Рывок в сторону и удар короткого меча слились в одно движение…
Промахнувшийся потолочник завизжал мерзко и страшно – оба его фасеточных глаза перечеркнул продольный разрез, из которого брызнула на пол слабо фосфоресцирующая жидкость. Отлично, этому теперь не до охоты. Но следом несутся его соплеменники.
Меч со следами светящейся крови с тихим шелестом влетел обратно в ножны, а в руках девушки оказался сложносоставной лук, сработанный из древесины березы-мутанта. Накладки из ребер молодого болотника на плечах лука и разваренные жилы жука-медведя, которыми была проклеена внутренняя часть этого страшного оружия, придавали луку небывалую мощь, несмотря на его скромные размеры. Три стрелы одна за другой сорвались с тетивы, и подземелье наполнилось жутким визгом тварей, явно не ожидавших столь эффективного отпора.
Но вопли врагов нимало не трогали лучницу. Она лишь хладнокровно делала то, чему целенаправленно училась многие годы. С детства – непокорная, своенравная, с необычными для маленькой девочки увлечениями вроде владения оружием и ежедневных занятий физическими упражнениями; с ранней юности не желающая быть лишь средством для поддержания численности населения… И доказавшая всем, что доставшиеся ей по воле природы широкие бедра и приятные округлости грудей не помеха для принятия в ряды стабберов – элитных разведчиков Зоны Трех заводов.
Суставчатые лапы мутанта, рухнувшего с потолка, безуспешно пытались вытащить из брюха стрелу, а страшные ноги-мечи бестолково скребли по полу. Четвертая стрела, выпущенная девушкой-стаббером, пробила уязвимую точку между двух огромных фасеточных глаз. Голова чудовища ударилась затылком об пол, костяные клинки дернулись в последний раз…
Потом она бежала по длинному тоннелю к пятну света вдали. Визг мутантов за спиной отдалялся, однако чуткое ухо разведчицы смогло различить среди этих душераздирающих воплей хруст костей. Потолочники жрали своих, тех, что упал с высоты и никогда больше не поднимется. Похоже, врет легенда о том, что этих тварей создали специально в подземных лабораториях еще до Последней войны. Наверное, все-таки это мутанты, чьи предки были людьми. Уж очень по-человечески ведут себя потолочники, пожирая своих же, внезапно ставших слабыми и беззащитными…
Единственную девушку, сумевшую стать воином-разведчиком, звали Лия. Короткое имя, удобное для того, чтобы окликнуть в бою. Когда-то давно у нее было другое, но она его забыла, так как новое, данное ей Учителем, было намного функциональнее. Да и нужно ли помнить прошлое? Воину ни к чему лишние эмоции. Например, в том бункере, когда она отстреливалась от мутантов, ее тело просто делало привычную работу. Сейчас же, сидя в небольшом баре Зоны Трех заводов и потягивая старый коньяк, восстановленный в Поле Смерти, она почему-то вспомнила именно тот эпизод ее жизни. Интересно, почему? Что это, случайный ход мыслей или инстинкт разведчицы, который не раз предупреждал ее об опасности?
Правда, непонятно, что такого из ряда вон выходящего могло случиться в ближайшее время. Помимо Лии, в баре находились еще несколько стабберов, ее боевых товарищей. Случись чего, их команда порвет на куски любого. Но вряд ли найдется во всей Зоне хоть один сумасшедший, который рискнет связываться с элитной разведкой.
В бар вошли еще трое посетителей. Некоторые стабберы, включая Лию, оглянулись – и тут же отвернулись с презрительными ухмылками на лицах.
Чуга, десятника внутренней стражи, за которым давно закрепилось прозвище Чугун, стабберам уважать было не за что. Редкостный трус, смелый и отважный лишь с теми, кто заведомо слабее его, полное ничтожество, слишком много мнящее о себе. Лишь благодаря родственным связям Чугун попал в стражу, а не в цеха – его отцом был не кто иной, как второй заместитель самого Директора Зоны Трех заводов.
Разумеется, влиятельный папочка многое делал для того, чтобы обожаемому сыночку как можно реже приходилось исполнять свои обязанности. А вот своими возможностями и родительским тылом Чугун пользовался, не скромничая. И всегда можно было с уверенностью сказать, почему у зеленого новичка, принятого в ряды стражи, в кровь разбито лицо. Вдобавок ходили слухи об изнасилованиях молодых женщин на территории Зоны, но почему-то никто пока не заявил о преступлении. Почему – догадки были, но никто из простых людей не осмеливался высказать их вслух.
Желающих набить Чугуну его мерзкую физиономию имелось с избытком, но мало кто мог себе это позволить. Поддашься эмоциям, так не только себе судьбу испоганишь, но и своим близким. Пресыщенный властью второй зам был хорошо известен своей жестокостью, а также наличием множества доносчиков, в последнем превосходя даже самого Директора. Да и поодиночке Чугун практически никогда не ходил – двое мордоворотов с печатями полного отсутствия мышления на лицах сопровождали его постоянно.
– О чем думает твой отец, Ион? – обратился один из стабберов к своему соратнику, сидящему справа от него. – Чугуна давно пора вышвырнуть из стражи. Недостоин он. Да и слухи эти… Не на ровном же месте.
– Известно, о чем он думает, – хмуро ответил молодой, коротко стриженный парень. – О благе Зоны печется днем и ночью. И при этом считает, что для новобранцев разбитые носы – лучшая школа жизни. А бабы пусть не ревут. Никто об изнасилованиях официально не заявлял, трупов нет, а синяки и ссадины могут и на бытовой почве появиться. Если же даже что-то такое и было, то ничего страшного, от девок не убудет. А если еще они принесут здоровое потомство, им же лучше – глядишь, молодой мамаше в Игре участвовать не придется.
Ион сплюнул. Нелегко ему было цитировать подобное, да еще в присутствии Лии, чья железная воля оказалась сильнее законов Зоны Трех заводов в отношении ее женской половины населения.
– Прости, Лия.
– Все нормально, Ион, – девушка ободряюще хлопнула стаббера по плечу и улыбнулась. – Ты-то здесь при чем? Родителей не выбирают.
«Как и то, кем родиться – мужчиной или женщиной, – подумал стаббер. – Реально жаль девчонок, над которыми какой-то подонок глумится. Это ж на всю жизнь отпечаток. И заступиться за них некому, и постоять за себя они не смогут никогда. Не всем же быть такими, как Лия».
Взгляд Иона невольно скользнул по лицу и фигуре девушки. Что и говорить, молодая воительница была само совершенство, и суровое боевое облачение лишь подчеркивало ее красоту. Обычно жительницы Зоны быстро теряли свою свежесть, грацию и молодость, целыми днями работая на благо общины. К тому же Закон предписывал женщинам рожать как можно чаще, что не могло не сказаться на их внешности и здоровье – ведь беременность ни в коем случае не была поводом для отмены обязательных работ на благо Зоны. Законы выживания поистине безжалостны к слабому полу в мире, пережеванном и выплюнутом жуткой пастью Последней Войны…
«А ведь в старых книгах написано, что до войны беременные женщины могли не работать, а также имели право любить мужчин без риска забеременеть, – продолжал размышлять Ион. – Но то до войны… И об этом лучше помалкивать. Отец за такие слова любого в ереси обвинит и показательный суд устроит, с него станется».

* * *

Очередной рабочий день закончился. Рабы, целыми днями вкалывающие на благо Зоны Трех заводов за еду и защиту, нетвердым шагом направились к пункту раздачи пищи. Миска полужидкой похлебки, кусок серого хлеба, кружка вонючего дезинфицирующего напитка, без которой через месяц сдохнешь от мутировавших кишечных паразитов, – вот вторая часть награды за целый день работы. Первая часть, обед, комом упавший на желудок, все еще напоминал о себе кислой отрыжкой.
Закончился еще один день изнуряющего и неблагодарного труда, будь он неладен… Да только куда ж денешься с этой Зоны Трех заводов? Нет, насильно держать никто не станет. Хочешь уйти – иди на все четыре стороны! Но только сунься за Стену – и запах свободы быстро развеется дыханием смерти. Коварные аномалии, плотоядные растения, хищные мутанты – как говорится, выбор велик, а финал всегда один.
Так что если в стабберы либо во внутреннюю стражу не годишься, а жить хочешь – вкалывай за скудный паек с утра до ночи. Только жизнь ли это? Вряд ли. Так, бессмысленное существование.
Подобные мысли изо дня в день прокручивались в головах рабов, отпечатываясь на их лицах вечной маской усталости и безразличия ко всему. И лишь один из них, невзирая ни на что, каждый день был бодр, и даже порою весел.
– Триста тридцатый, ты двужильный, что ли? – проворчал сгорбленный бородач здоровому, под два метра ростом громиле, вместе со всеми идущему получать свой честно заработанный ужин. – Пашешь за троих и хоть бы что тебе!
– Не знаю, – непринужденно ответил здоровяк. – Мамка говорила, я таким родился – сильным и здоровым. А как вырос, еще сильнее и здоровее стал.
Бородач хотел было сказать что-то типа: «ага, силы много, зато ума ноль», но сдержался. «Триста тридцатый» не смотри, что с виду громила, – более душевно ранимого человека Зона Трех заводов не знала. И быть бы ему вечной жертвой издевательств и насмешек, если б не огромный рост, хорошо развитая мускулатура и детская обидчивость, которая при его данных вполне могла обернуться для обидчика отнюдь не душевными травмами. Мирный и дружелюбный, «триста тридцатый» мгновенно преображался, стоило кому-то задеть его хоть словом. Его большие глаза мгновенно наполнялись слезами, и, всхлипывая, словно ребенок, он бросался на обидчика и бил его по принципу «аккуратно, но сильно». А кому лишний раз охота получать по морде, даже зная, что насмерть бить не будут, а так, поучат немного манерам? Понятное дело, что пара-тройка выбитых зубов не в счет, даже надсмотрщик над рабами не озаботится такой мелочью. И пусть они побитые кариесом, гнилые и черные, но все ж свои, жалко. К тому же никто не исключал возможности, что однажды этот громила не рассчитает силы своего удара…
Руководство Зоны «триста тридцатого» ценило – насколько вообще может хозяин ценить раба. Ну да, инфантилен, словно ребенок, туповат, раним, впечатлителен, чересчур добродушен – мухи не прибьет, если только та его не укусит… Так что ни стаббера, ни стражника, ни надсмотрщика из него не получится, хотя жаль – парень силен, словно трехлетний жук-медведь. Специально для него стражники придумали соревнование. Грузим здоровяку на плечи двухпудовый ящик – и предлагаем взбежать на верхний ярус за десять секунд, отмеряемых по древнему механическому секундомеру. И взбегал ведь, даже не запыхавшись. Тому, кто повторит эдакий подвиг, стражники предлагали недельный паек. Но пока что никто не повторил, хотя пытались многие на потеху охране.
С такими физическими данными быть бы «триста тридцатому» в рядах лучших воинов Зоны, но у каждого своя судьба.
Зато в тяжелом физическом труде равных «триста тридцатому не было». Работал громила как заведенный и, казалось, вообще не уставал. В производственных цехах его на руках носили бы, если б смогли поднять. За счет его силы и выносливости нормы выработки любой бригады, куда назначали «триста тридцатого», вырастали втрое, что порой вызывало у власть имущих приступ невиданной щедрости, выражаемой в увеличении продуктового пайка на каждого раба, трудившегося в одной группе с громилой. Сам «триста тридцатый» и так получал вдвое больше – кормить такую махину нужно было отменно, это понимали все, даже рабы, ревниво следившие за каждой сухой коркой, исчезающей во рту у соседа. А иной раз подкатишь к «триста тридцатому» с добрым словом – так и поделится…
Впрочем, такое случалось не часто. Хоть по развитию и был здоровяк дитя-дитем, но просто так пайкой не делился: мол, я заработал, я и съем, а у тебя своя есть. Но некоторым везло, в особенности тем, кто по воле случая знал настоящее имя громилы и держал это знание в строжайшем секрете. «Триста тридцатый» тут же расплывался в доброй улыбке, стоило ему услышать, что к нему обращаются не по номеру, а по имени, данному ему давно умершей матерью. Нравилось оно ему. Короткое, звучное… Свое. Та малая собственность, которую никто никогда не сможет отнять даже у раба.

* * *

За старинным массивным столом сидели двое мужчин. Один – наместник бога на земле, выжженной глобальной войной… во всяком случае, для тех, кто живет по эту сторону Стены. Другой рангом поменьше, но кто знает, как все обернется в дальнейшем. Впрочем, для него на данный момент никаких возможностей повышения не предвиделось.
«Хоть бы раз ты высунул свою лысую башку за Стену!» – зло думал второй заместитель Директора. Говорил же он, разумеется, совсем другое.
– Стабберов и стражи у нас пока что достаточно, как и рабов. А вот с рождаемостью – проблема. За последние два месяца из пяти рожденных детей трое – с мутациями. Причем две роженицы из пяти просто умерли при родах…
Зам замялся.
Директор ожидал продолжения, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. Он ценил свое время. Но заместитель не торопился развивать мысль, как бы давая начальству время проникнуться важностью преподнесенной информации.
– Статистика, которую ты озвучил, не особо сложная, и мне не нужно много времени, чтобы осмыслить ее, – с ноткой нетерпения в голосе произнес Директор. – Дальше что?
Зам сглотнул накатившее волнение и проговорил:
– Лия.
Лицо Директора исказила усмешка.
– Сынуля попросил? – не без раздражения осведомился повелитель Зоны.
Что и говорить, Трем заводам крайне необходима каждая женщина, способная к зачатию биологически здорового потомства и поддержанию численности общества. Но осознание того, что лично покрываешь насильника, все чаще вызывало в душе Директора активность хрестоматийных кошек. И вовсе не угрызения совести были тому виной, ибо диктатор, отягощенный лишними эмоциями, долго не протянет. Вопрос был чисто практический. Одно дело новорожденных мутантов на фарш для рабов перерабатывать – оно и для сохранения вида полезно, и, опять же, ценный белок не пропадает. Но покрывать преступника – это совсем другое. Как отходы жизнедеятельности в жилом помещении прятать, вместо того чтобы отправить их по назначению. Прячь, не прячь, а рано или поздно завоняет. И тогда вонь эта может на Директора перекинуться, недовольство народа вызвать, власть пошатнуть…
Зам не хотел признаваться, но врать Директору, буравящий взгляд которого заставлял чувствовать себя букашкой на иголке, не решился. Все равно бы убедительно не получилось.
– Да. Но… дело не только в этом.
– А в чем же? – спросил Директор с напускным интересом. Зам истинного настроения начальства не понял и воодушевленно продолжил:
– Как я уже доложил, женщины нередко гибнут при родах. Слабый пол, что поделать… Но Лия – другое дело! Сильная и здоровая женщина родит сильное и здоровое потомство! Подумайте, каких детей она может произвести на свет! Будущих стабберов! Рабы всегда найдутся, а хороший стаббер…
Зам осекся.
– …а хороший стаббер на вес золота, так? – ледяным тоном продолжил Директор. – И это мне сейчас хочет сказать тот, кто минуту назад утверждал, что стабберов у нас предостаточно.
– Ну я…
– Я думаю! – Директор сделал рукой знак, и зам за-ткнулся на полуслове, словно ему меж зубов деревянную заглушку всадили. Бывало, что тем, кто не понимал жестов диктатора Зоны Трех заводов и продолжал гнуть свою линию, натуральную деревяшку в говорливую пасть кувалдой загоняли, так что второй заместитель предпочел не рисковать. Все, что надо было, уже сказано, теперь начальство пусть само принимает решение.
«Вот ведь, сын крысособачий, – думал Директор, наблюдая за бегающими глазками второго зама. – С виду дурак-дураком, но мыслит в верном направлении. Лия не вечна. Сегодня она отличный стаббер, а завтра – стареющий ветеран. Да и убить ее могут запросто в любом из рейдов, вон недавно пришла вся в крови потолочников с ног до головы. Повезло нереально девке, что жива осталась, хоть и хорохорится, мол, боевая выучка спасла. Ага, как же. На всякого стаббера свой жук-медведь найдется, вон за последний год сколько разведчиков полегло за Кольцевой. Погибнет девка, и не даст Зоне в полной мере то, что могла бы…»
– Думаю, ты прав, – уже без прежнего льда в голосе произнес Директор. – На данный момент стабберов у нас достаточно, но уровень населения необходимо постоянно поддерживать… Роль матери Лии особо не повредит. С ее здоровьем она только пару-тройку месяцев в рейды ходить не сможет, когда пузо на нос полезет. Да и тогда на Стене постоит в карауле, ничего страшного. А родит – через пару дней снова в рейд пойдет. В общем, хорошая мысль, одобряю. Завтра же вызову ее к себе и поставлю перед фактом. Если у тебя все, можешь идти.
Зам поклонился и, с трудом скрывая радость, покинул кабинет Директора.
«Вот сюрприз будет завтра этой непутевой сучке! Чего захотела – не выполнять своих на роду написанных функций!» – думал он, торопясь порадовать новостью своего горячо любимого сына-отморозка, чьим капризам второй зам привык потакать с момента рождения единственного наследника.
Зам не знал, что за пару секунд до того, как он встал и направился к двери, ведущей из кабинета Директора, от противоположной стороны той двери отделился коротко стриженный молодой человек в камуфляже. Сыну Директора не понравилось выражение лица второго зама, с которым он заходил в кабинет, и молодой стаббер решил подслушать разговор.
«Повредит или не повредит беременность Лии, может решить только она сама», думал Ион, направляясь в сторону казарм. Отец, конечно, авторитет и слово его – закон, но какой настоящий воин не предупредит своего боевого товарища о грозящей ему опасности?

* * *

Короткий взмах изящной руки – и остро заточенный метательный нож вонзился в самый центр деревянной мишени, висящей на стене.
– Вот так. И никак иначе, – прошептала Лия.
Ион только что сообщил ей о подслушанном разговоре Директора со вторым замом. Годы тренировок, десятки рейдов – и все ради того, чтоб в итоге раскорячиться под падалью с дерьмом вместо мозгов? Лия не отличалась особой верой в Великого Механика, но если он все же существует и решение Директора – его воля, то у небесного покровителя Зоны Трех заводов явно поистерлись все шестеренки в голове!
Выпустив нахлынувшие эмоции в мишень вместе с клинком, Лия немного успокоилась. После чего надела и зашнуровала армейские берцы, одернула камуфлированные штанины, поправила ремень и висящие по бокам два коротких меча в ножнах. Потом собрала свои шикарные, длинные волосы в хвост, вытащила из мишени свое метательное оружие и спрятала его в специальный чехол, скрытый в рукаве камуфлированной рубашки. Поверх нее девушка надела раскрашенный в защитный цвет кожаный доспех из шкур дикого тура, усиленный пластинами, выточенными из панциря руконога, после чего закрепила за спиной специальный объединенный саадак, включающий в себя налучье с луком и колчан, заполненный стрелами. Дорожная заплечная сумка со всем необходимым в рейде завершила сборы.
Ион молчал, наблюдая за приготовлениями девушки. Он понимал, что единственный вариант для Лии сейчас – это побег. С отцом говорить бесполезно. Ион по опыту знал, что если уж Директор в чем-то увидел единственно верное решение, соответствующее его политике, изменить его сможет разве что сам Великий Механик – да и то не факт. А про тупоголового второго зама и говорить нечего. Хотя, как тупоголового? Своего-то интереса эта гнида по-любому не упустит.
– Второй зам наверняка подсуетился, – произнес стаббер. – Пройти напрямую через ворота может не получиться.
– Понимаю, – отозвалась Лия. – Я и не собиралась идти через ворота. Спущусь со Стены по веревке.
– Я пойду с тобой, – после секундной заминки произнес Ион.
– Проводишь?
– Нет. Уйдем вместе.
Девушка посмотрела стабберу прямо в глаза.
– Нет, Ион. Я должна идти одна. Уйдешь со мной – и твой отец всю Зону на уши поднимет, погоню веером пустит во всех направлениях. А одну меня он вряд ли будет искать. Если уж Директор не ценит меня как стаббера, то уж об утрате меня как женщины-роженицы точно горевать не будет. Невелика потеря для Зоны одна ходячая колба для вынашивания младенцев.
Ион не хотел отпускать Лию одну, но в ее словах был резон. К тому же она не раз доказывала, что одиночные рейды для нее не проблема. Но одно дело кратковременный рейд на дикие территории, и совсем другое – постоянная жизнь за МКАДом, на территории, заполненной чудовищными порождениями Последней войны. Можно было, конечно, и в другую сторону пойти, например, на север. Мир большой. Но говорят, что там на многие километры тянется пустыня с редкими городами, обнесенными стенами, за которые чужих не пускают, – а если и пускают, то лишь для того, чтобы забить на мясо или превратить в рабов. А сожженная Москва это все-таки знакомая территория, где стабберы после многочисленных рейдов уже привыкли выживать…
Лия увидела в глазах Иона неприкрытую печаль и по старой привычке хлопнула его по плечу.
– Воин сам выбирает свой путь, Ион. Тебе это известно не хуже, чем мне. Сейчас я точно знаю, что должна уйти одна. И ты это знаешь не хуже меня.
– Но я могу выиграть для тебя время, – глухо произнес стаббер. – Надеюсь, ты не откажешься от моей помощи… в последний раз?

* * *

Раннее утро всегда самое тяжелое время для стражника, несущего ночную вахту. После многочасового бдения хочется одного: добраться до казармы и забыться на несколько часов, желательно – не видя сны… В них, как со Стены, редко увидишь что-то хорошее. Скорее очередной кошмар. И чем ближе утро, чем светлее становится небо, тем невыносимее вахта, медленнее тянутся минуты, и все сильнее слипаются глаза. Но пока не пришла смена, лучше забыть о том, чтобы прикрыть глаза хоть на минуту или чтоб хотя бы ненадолго приткнуться в угол и вытянуть гудящие ноги… Устав внутренней стражи строг. И если его нарушить, можно вообще лишиться ног, а то и головы в придачу.
– Как вахта, Рад?
Молодой парень, совсем недавно вступивший в ряды внутренней стражи Зоны Трех заводов, обернулся, нервно взводя рычагом небольшой пехотный арбалет.
– Успокойся, свои, – незаметно подошедший со спины стаббер показал стражнику открытые ладони и улыбнулся.
– Ион? – Рад облегченно вздохнул. – И не спится же тебе!
– Не то слово, – хмыкнул стаббер, доставая из-за пазухи плоскую флягу и поднося ее к губам. – Прошлый рейд приснился, какой уж тут сон. Глотнешь?
– Шутишь, что ли? Я ж на вахте!
– Закончилась сегодня твоя вахта, парень, – сказал Ион, вытирая губы рукавом своего длинного кожаного плаща. – На, хлебни, да иди на боковую. Я за тебя додежурю. Сны проклятые не дают спокойно спать, хоть на Стене воздухом свежим подышу, рассвет встречу.
– Вообще-то, по Уставу за оставленный пост полагается…
– Рад! Я сын Директора или где? Не переживай, вопрос с официальной частью сдачи твоей смены я уже решил.
«Ну да, решил, – мысленно усмехнулся Ион. – Спецснотворное из старого советского бункера действует до сих пор, даже без восстановления в Поле Смерти. Когда начальник стражи очухается, ему же лучше будет, если он не станет разбираться с поправками в смене караула. Куда годится шеф охраны периметра, который не заметил, как к нему в кабинет проникли и подменили стакан».
Лицо Рада просветлело. Взяв флягу, парень сделал пару глотков. Первосортный коньяк обжег горло, ароматом шибанул в ноздри. Стражник аж зажмурился от удовольствия. Все-таки мировой парень Ион, хоть и сын Директора!
Вернув флягу владельцу, молодой стражник поблагодарил стаббера и, восхваляя Великого Механика, направился к всходам – лестнице, ведущей вниз со стены.
Спустившись, Рад завернул за угол здания, не заметив прячущуюся в тени неподвижную фигуру, мимо которой он прошел на расстоянии вытянутой руки. Стаббер Лия умела не только воевать, но и отлично прятаться. Да и не до бдительности уже было Раду. Даже стой она обнаженная в свете костра – и то не обратил бы внимания. Спать, скорее спать. Коньяк Иона оказался на редкость крепким, и смертельно уставшего стражника уже слегка заносило на поворотах.
Проводив взглядом пошатывающегося Рада, Лия быстрым и неслышным шагом направилась к Стене. Ион, набросив на «спираль Бруно» свой толстый кожаный плащ, уже привязывал веревку к одному из штырей, торчащих с внешней стороны укрепления.
– Спустишься – я сразу же отвяжу веревку, все меньше улик, – сказал он подошедшей девушке. – Осторожнее, за «колючку» не зацепись…
– Спасибо тебе за все.
Взгляды Иона и Лии встретились, и сыну директора стало не по себе. Неужели он никогда больше не увидит этой милой улыбки, взгляда этих чудесных зеленых глаз… Вот сейчас Лия, как это часто бывало, ободряюще хлопнет его по плечу, а потом спустится вниз по веревке и покинет Зону Трех заводов… Навсегда. Какое это страшное слово – навсегда…
И тут произошло то, чего Ион совсем не ожидал.
Одинокая слеза скатилась по щеке девушки, и Лия вдруг крепко обняла стаббера, прижавшись к нему всем телом. Ион ощутил тепло ее дыхания, ее рук… и нежность губ девушки, прильнувших к его колючей щеке.
«Не мог побриться, болван…» – мысленно укорил себя стаббер. Виданное ли дело! Всех мужчин Лия постоянно держала на почтительном расстоянии от себя, ни словом, ни намеком никому не отдавая предпочтения. По-товарищески руку пожать, по плечу похлопать – это запросто, но не более. И слез ее никто никогда не видел. И вдруг – вот так…
– Спасибо тебе… – тихо произнесла она. – Ты же меня спас сегодня…
Ей явно пришлось сделать над собой усилие, чтоб отстраниться. Впрочем, не только ей. Но времени в запасе было совсем немного.
– Еще увидимся, – произнесла девушка, тщательно скрывая дрожь в голосе. – Удачи на пути воина, Ион.
– Удачи на пути воина, Лия, – хриплым от волнения голосом отозвался молодой стаббер…
… Непросто было развязать узел на веревке. И не только потому, что для этого нужно было, рискуя свалиться вниз со Стены, лежать грудью на витках колючей проволоки, пружинящих под весом человека. Было в том действии что-то символическое, его, Иона, руками окончательно разрывающее связь Лии с Зоной Трех заводов. Она уходила в сторону Заставы, чтоб пересечь Мост и навсегда покинуть родной дом, так неожиданно ставший чужим и враждебным. Уходила быстрым шагом, не оборачиваясь, как будто боясь передумать.
А небритая щека Иона все еще горела от ее поцелуя.

* * *

Миновав Заставу, девушка вступила на Мост через Канал, когда-то давно носивший имя сожженного города.
Вопросов у пограничного отряда не возникло – Лия часто ходила в рейды на опасную территорию и всегда возвращалась обратно. Вот же отчаянная девчонка! Не каждый мужик рискнет в одиночку перейти на левый берег. Так что неудивительно, что во взглядах суровых бойцов, несущих вахту на Заставе, читалась сложная смесь уважения к девушке как к бойцу, замешанная на восхищении ее красотой.
Но Лии не было дела до чужих взглядов. На востоке, над руинами древнего города, разгорался восход солнца, и Лия уверенно шагала ему навстречу, слегка щурясь от набирающих силу лучей пробуждающегося светила. Символично, дамп побери. Новая заря – новая жизнь…
Сомнений не было. После всего произошедшего Зона Трех заводов стала для Лии чужой. Вот только Ион… Лишь по нему она и будет теперь тосковать, скитаясь по полным опасностей просторам мертвого мегаполиса.
«А неплохо было бы однажды вернуться. С армией таких же воинов, как я. И перетряхнуть эту Зону, изменить ее раз и навсегда…»
Помечтать – оно никому не вредно, даже если ты сильная личность, привыкшая действовать, а не тешить себя ожиданием чуда. Тем более, что скоро будет не до мечтаний. С той самой минуты, как Мост окажется позади…
За спиной Лии послышался знакомый звук. Похоже, не одна она любит выходить за Стену ни свет ни заря. Правда, новоявленные любители предпочитали не выходить, а выезжать на электрокаре, что настораживает весьма и весьма.
Электрокары в основном использовались заградотрядами внутренней стражи во время Игр, либо на территории Зоны – для поддержания порядка. Для дальних рейдов на опасные территории были предпочтительнее электроциклы – оснащенные бронезащитой машины с куда большей проходимостью и грузоподъемностью. Значит…
«Значит, погоню все-таки выслали!»
Лия оглянулась. Электрокар был еще далеко и приближался достаточно медленно. А Мост почти пройден… Рвануть бы с места, преодолеть оставшийся участок Моста – а там прочь с дороги, к руинам, где маленькому грузовичку с электромотором не проехать никакими силами. Успела бы. Если б не одна проблема – пулемет «Корд», установленный на электрокаре.
Сейчас девушка была как на ладони. И хотя каждый патрон в Зоне – на вес золота, кто знает, какой приказ получили преследователи. Полоснут короткой очередью по ногам – и все, отбегалась Лия. А вынашивать и рожать и без ног можно. Второй зам ни перед чем не остановится для достижения того, что наметил, а его сынок и подавно… Так что пока не рыпаемся, шаг не ускоряем, идем спокойно дальше. Чем дальше отойдем, тем лучше, а далее – по ситуации.
Электрокар приближался. А Лия продолжала идти дальше как ни в чем не бывало.
– Стоять!!!
Девушка остановилась и повернулась на голос. Электрокар тоже прекратил движение.
– Далеко собралась, сучка? – нагло ухмыляясь, спросил гнилозубый, щербатый тип, стоящий за пулеметом.
– А тебе, шестерка, какое дело? – осведомилась Лия.
Сжав кулаки, девушка замерла. Со стороны казалось, что она просто встала в боевую стойку, чтобы сохранить лицо, – перед «Кордом» как ни становись, все едино, если перед тобой нет стационарно установленного бронелиста толщиной в твою руку. На самом же деле Лия незаметно совершала нехитрые манипуляции согнутыми пальцами рук, цепляя ими за специальные петли на ремешках. Сами ремешки были привязаны к спрятанным в рукавах метательным ножам, которые сейчас понемногу вытягивались из ножен-тайников, готовые незаметно лечь в ладони.
– Это я-то шестерка? – нехорошо ухмыляясь, выдал щербатый. – Ладно. Щас мы тебе покажем, кто тут шестерка. Че в позу-то встала? Типа крутая, что ли? А поза-то не та, не та. Хотя понимаю – опыта нет. Ничего, скоро он у тебя будет в избытке, гыыыы!
Щербатый чесал языком, а тем временем из кабины не спеша выходил водитель электрокара. Даже если б он захотел сделать это быстро, вряд ли бы у него получилось – все же слава Лии как воина была известна всей Зоне Трех заводов, потому подготовился водила основательно. Кольчуга, покрывающая не только тело и руки, но и шею, стальной нагрудник, древний закрытый шлем с забралом из толстого бронестекла, стальные наручи, штаны из грубой толстой кожи, усиленные стальными пластинами, прикрывающими в том числе и промежность. Незащищенными оставались лишь ладони, в одной из которых броненосец сжимал пистолет Макарова, в другой – крепкую веревку. Покинув кабину, водитель электрокара сразу взял девушку на мушку и начал медленно приближаться.
Зато щербатый, похоже, чувствовал себя как у Великого Механика за пазухой. Камуфляжная рубаха, расстегнутая в районе воротника – вот и вся защита. Ну, а что ему? Стоит весь такой деловой и отважный за «Кордом», и даже подходить к своей жертве не надо – только держи на прицеле и жди, когда ее повяжут.
– Оружие не землю! – раздалось из-под шлема. Броненосец остановился в трех шагах от девушки, продолжая держать ее на прицеле.
Щербатый мерзко заржал, видя, что Лия подчинилась – вытащила мечи из ножен и положила их на растрескавшееся от времени асфальтовое покрытие моста. Затем потянулась к ремешкам, удерживающим за спиной саадак с луком и стрелами…
Перед глазами пулеметчика уже вырисовывалось желаемое продолжение. Вот на асфальт вслед за мечами и саадаком падает кожаный доспех, рубаха… На фоне восходящего солнца силуэт девушки выглядел более чем соблазнительно. Нервно поглаживая металл пулемета, щербатый нетерпеливо облизывался и мерзко хихикал.
Продолжение не заставило себя ждать. Правда, немного не то, которого ждали подручные второго зама Директора Зоны Трех заводов.
Саадак еще падал вниз, когда фигура девушки вдруг резко сместилась в сторону. Лучи восходящего солнца ударили в стеклянное забрало, на мгновение ослепив водителя электрокара.
Тем не менее, свое дело он знал и на спусковой крючок «Макарова» нажал незамедлительно – вернее, попытался. Но не получилось. Оказалось, что нажимать-то и нечем. Один из метательных клинков Лии отрубил две фаланги указательного пальца и вонзился в ладонь. Кусочек окровавленной плоти скользнул по спусковой скобе пистолета и упал на асфальт, судорожно сокращаясь, словно все еще пытаясь нажать на спуск пистолета, ставшего бесполезным для его хозяина.
Броненосец взревел – не от боли, которая еще толком не успела о себе заявить, а от ярости. Бросив веревку, водитель электрокара вырвал из ладони клинок, отшвырнул его в сторону и перехватил пистолет в левую руку.
Но выстрелить не успел.
Лия уже была рядом. Одно неуловимое движение – и пистолет, ловким движением вывернутый из руки водителя электрокара, необъяснимым образом оказался у девушки. Несмотря на защиту, выстрел в упор согнул броненосца вдвое. Толстая стальная пластина, откованная в цехах Зоны Трех заводов, выдержала удар пули, правда, сильно прогнулась назад, раздавив лобковую кость. Конечно, не смертельная травма, но вряд ли в ближайшее время незадачливый броненосец будет смотреть в сторону красивых девушек. Не до этого ему будет.
А щербатый теперь вообще ничего не видел. Он верещал от боли, зажмурив один глаз, в то время как другой стекал по его щеке. Второй метательный нож Лии торчал из пустой глазницы пулеметчика, а тот все не решался выдернуть его из страшной раны. Некоторые люди запросто причиняют страдания другим, не думая о том, что однажды кто-то может отплатить им той же монетой. Что ж, сейчас у щербатого имелось несколько секунд, чтобы осознать, проникнуться и раскаяться в том, что он делал всю свою сознательную жизнь. Правда, на все про все у него было лишь несколько секунд…
Лия вскочила на электрокар, выдернула клинок из глазницы верещащего врага и обратным движением руки перерезала горло одноглазого пулеметчика. Тело поверженного врага, скрючившись и булькая располовиненной трахеей, сползло на дно пулеметного гнезда. Усевшись на свежий труп, девушка ухватилась за пулемет и направила его на броненосца, хоть и с трудом, но все же принявшего вертикальное положение.
Секунду Лия раздумывала – может, пощадить излишне преданного слугу второго зама, и так получившего неслабую травму? Но, с другой стороны, о чем думал этот урод, когда упаковывался в металл, чтобы поймать девушку, осмелившуюся мечтать о свободе? Жалость имеет смысл по отношению к тем, кто ее достоин. Ее бы верные слуги второго зама не пощадили, так зачем она должна кого-то щадить?
От крупнокалиберных пуль «Корда», выпущенных с трех метров, не спасет никакая нательная броня. Короткая очередь насквозь прошила тело водителя электрокара вместе со всей его защитой. Последнее, что броненосец увидел в этой жизни, падая на асфальт, были струйки крови, брызжущие из нескольких неслабых отверстий в его нагруднике…
Расправившись с последним врагом, Лия спрыгнула с платформы электрокара и подобрала свое оружие – сначала мечи и саадак, а потом и окровавленные метательные ножи, вновь выручившие ее в крайне сложной ситуации.
– Вот так, – жестко произнесла девушка. – И никак иначе.

* * *

Тяжелый ящик… Надо б нести его вчетвером, самое то было бы. Вдвоем-то совсем беда. Но в цеху аврал, рабочих рук не хватает. Так что поднатужились и понесли. И ладно бы вниз его тащить, еще туда-сюда, а вот наверх – тоска смертная…
У раба под номером «четыреста один» высотобоязнь была развита намного лучше мускулатуры. Руководству про то неизвестно – да и стало бы это их проблемой? Руки-ноги целы, значит, к работе пригоден. Хотя правая нога как раз в последнее время у раба пошаливала – многомесячный тяжелый физический труд давал о себе знать, и «четыреста первый» слегка прихрамывал, даже когда шел налегке. А с таким грузом – и подавно.
– Уффф… – выдохнул напарник «четыреста первого». – Тяжесть какая… Хорошо «триста тридцатому», вон какие дуры ворочает с довольной рожей, будто в бирюльки играет… Громила, блин…
«Четыреста первый» невольно посмотрел вниз, туда, где работал двужильный громила…
Лучше бы не смотрел. К боли в ноге добавилось головокружение. «Четыреста первый» покачнулся – и край тяжелого ящика выскользнул из его рук.
– Ааа… Держи! Держиии!!!
Ящик проскрежетал по ограждению переходной площадки и начал свое стремительное падение на пол нижнего яруса цеха. Как раз туда, где в тот момент стоял какой-то сгорбленный бородач.
Он услышал предупреждающий крик и даже успел поднять голову, но с реакцией у горбатого явно были проблемы… Которых, как оказалось, и в помине не было у «триста тридцатого». Недостатком скорости и прыгучести огромный раб, несмотря на свои габариты, тоже не отличался.
Его звали Бор, хотя окружающим об этом знать было вовсе не обязательно. Для них вполне подойдет обезличенное «триста тридцатый». Имя – оно только для своих, которых в среде рабов можно было по пальцам пересчитать. Имя – это то, что мать дала только тебе. Твоя собственность, которую даже смерть никогда не сможет у тебя отнять…
Бор в два прыжка преодолел расстояние, отделяющее его от обреченного горбуна, сбил с ног и накрыл собой, приняв падающий ящик на свою широкую спину.
– Ыыххх… – выдохнул здоровяк сквозь зубы. Как же больно! Что, впрочем, и неудивительно – страшный удар углом тяжеленного ящика между лопаток был вполне достаточен для того, чтобы разнести грудной отдел позвоночника на мелкие части.
Однако Бор не спешил превращаться в парализованного инвалида. Более того – выпустив пребывающего в предынфарктном состоянии горбуна, расправил плечи, поднялся на ноги и, задрав голову, посмотрел наверх, на остолбеневших незадачливых носильщиков.
– Осторожнее, блин! Так же и убить можно! – с детской непосредственностью прокричал громила. – И рубаха вот порвалась, теперь зашивать придется…
А счастливо спасенный бородач уже отходил от шока, пялясь на оголившийся участок широченной спины Бора. Обычного человека, будь он хоть каким громилой, такой удар припечатал бы к полу, переломав при этом половину костей…
Но то обычного человека…
Глубокие раны на разодранной спине «триста тридцатого» затягивались прямо на глазах, словно невидимые хирурги зашивали их прозрачными нитками с невообразимой скоростью.

* * *

Рабы делятся на две категории.
Первые, оказавшись в столь незавидной роли, остаются верны себе. Да, они будут работать на хозяина, но при первой же возможности постараются сбросить с себя кандалы. Такие всегда протянут руку товарищу по несчастью, не станут грызть друг другу глотки за пищу и воду, не выдадут своих. И если смогут вырваться на свободу, то всегда найдут в себе физические и моральные силы начать новую жизнь – жизнь не раба, но свободного человека.
Но есть и вторые… Те, что никогда не убегут из клетки, даже если предоставить им такую возможность. Свобода для них – не цель, а пугающая неизвестность. В неволе им проще… Хозяин и накормит, и клетку закрыть не забудет, чтоб никто не ворвался, и скажет, что, как и когда нужно делать. Только выполняй все в точности и не беспокойся более ни о чем. Обо всем подумает хозяин. А о чем не подумает – то, значит, оно и не нужно. Такие и родному отцу глотку перережут за кусок прогнившего мяса или в хлам стоптанные ботинки. И об ускользнувшей от глаз хозяина провинности, допущенной другим рабом, донесут непременно, а также утопят, закопают, зарежут кого угодно, если это сулит им прибавку к жалкому пайку…
Даже если «кто угодно» только что спас им жизнь.
– МУТААААААААААНТ!!!!!!!!
Крик горбуна, трясущимся пальцем указывающего на громилу, заполнил весь цех. Бор обернулся, непонимающе уставившись на человека, которого только что спас от неминуемой смерти.
– Шестой, ты чего это?
– Прости, триста тридцатый… – пролепетал горбатый предатель, пятясь назад. – За вычисленного мутанта мне сегодня выдадут двойной суточный паек, как у тебя…
В другом конце цеха уже были слышны грубые окрики и звон оружия – к месту событий спешила стража с обнаженными мечами и взведенными арбалетами.
До Бора стала доходить вся мерзость ситуации. Он не особо интересовался нюансами внутренней политики руководства Зоны. Ему и слова-то такие были в диковинку. Сон, еда, охрана от агрессивного внешнего мира – и его работа в качестве оплаты за еду и охрану. Такой симбиоз с Зоной Трех заводов его вполне устраивал, больше его ничего не интересовало. Тем не менее, до него долетала порой информация о том, что мутантов здесь не любят. Вплоть до того, что просто убивают их, если находят. А Шестой только что именно так его и назвал. Мутант…
– Но я же… спас тебе жизнь…
Из глаз громилы потекли слезы. Он совсем по-детски всхлипнул, его губы задрожали.
– Таков закон, триста тридцатый, против него не попрешь, – с напускным вызовом проговорил Шестой.
Он говорил еще что-то, но Бор уже не слышал его. Дребезжащий голос предателя утонул в громком окрике:
– Стоять!!! Повернуться лицом!!!
Бор развернулся. Восемь стражников держали его на прицеле арбалетов, еще четверо обходили по сторонам, держа в руках мечи и прикрываясь коваными щитами.
– Что с ним не так?
От громкого окрика горбатый бородач аж присел. И, трясясь, выдавил из себя:
– Спина у него… Заживает быстро…
– Вижу, – тихо проговорил мечник с повязкой начальника смены на руке. Он как раз смотрел на финальную стадию схождения краев огромной раны на спине Бора. Жутковатое зрелище…
– В тюрьму его? – вполголоса спросил один из стражников.
– Да ты хоть знаешь, кто это? – так же тихо промолвил начальник смены. – Этот триста тридцатый выломает и решетку, и дверь, лови его потом… – И резко, словно смертоносное копье, бросил команду:
– Бей!!!
Одна за другой щелкнули тетивы арбалетов…
Но за долю мгновения до этого Бор резко прыгнул в сторону, сбил с ног мечника и бросился бежать. Поняв, что какое бы решение стража ни приняла, оно не будет означать для него ничего хорошего, громила сам принял решение. Единственно верное в данной ситуации.
Правда, и стражники были не лыком шиты. Среди них были как зеленые юнцы, так и ветераны-стрелки, способные на лету сбить пикирующего рукокрыла средних размеров. Поэтому не все арбалетные болты пролетели мимо цели. Один из них вонзился в плечо Бора, второй пробил насквозь ладонь…
Есть в Зоне поговорка: «меч – молодчина, а болт – дурачина». Однако в данном случае маленькая, но тяжелая стрелка, выпущенная совсем молодым стражником, совершила истинное правосудие – правда, не по желанию хозяина арбалета, а, скорее, по воле провидения.
Увидев смазанную тень, в которую превратилась габаритная цель, стражник дернулся от неожиданности и случайно нажал на спуск. Сорвавшийся с тетивы болт коротко свистнул – и поразил совсем не ту цель.
Горбатый раб даже не успел понять, что произошло. Его просто что-то сильно толкнуло в спину. А потом горбуну почему-то стало трудно дышать. Опустив глаза, он увидел, что из его груди торчит стальной наконечник с маленькой каплей крови на острие.
– Помогите… – выдохнул бородач, но в суматохе никто не расслышал его шепота. Впрочем, даже если б и услышали, вряд ли кто стал помогать человеку, так легко предавшему своего спасителя за миску вонючей баланды.
Поняв, что его никто не слышит, раб хотел закричать, но его горло издало лишь хрип, тут же перешедший в бульканье. Хлынувшая ртом кровища обильной струей смочила впалую грудь, прикрывающую поношенную робу и роскошную бороду, которой предатель так гордился.
Раненый захрипел, схватился за арбалетный болт, попытался вытащить его из груди – но тут силы покинули горбуна. Мир завертелся перед глазами бородача, и он даже не почувствовал боли, когда ударился об бетонный пол цеха вначале коленями, а потом и головой. Его угасающий взгляд остановился на лоскутке окровавленной материи, зацепившемся за край ящика, который еще пару минут назад тащили по верхнему ярусу двое незадачливых носильщиков.
– Прости меня… триста тридцатый… – прошептал умирающий раб.
Но его по-прежнему никто не услышал.

* * *

Заново закрепить саадак за спиной – дело одной минуты, да и обыск мертвых подручных второго зама не занял много времени. Когда знаешь, что и где искать, затраты времени минимальны.
Трофеев Лия взяла немного – своего оружия и снаряжения хватало. Лишь новый «Макаров» броненосца привлек ее внимание. Вытерев пистолет от крови, девушка поместила его в кобуру, снятую с пояса броненосца, после чего закрепила ее на своем ремне. Затем, рассовав по карманам запасные магазины к пистолету, она влезла на электрокар и отсоединила «Корд» от стойки.
Крупнокалиберный пулемет был тяжел для Лии, но и оставлять без присмотра столь мощное оружие было бы неверным решением. Хорошо, если заводские заберут. Хуже, если какой-нибудь приблудившийся нео найдет и заинтересуется. А то и сообразит, что «Кордом» можно не только махаться, как дубиной. В любом случае, попади пулемет не в те руки, никто не гарантирует, что из него не станут стрелять по тебе же. Мегаполис, спаленный огнем Последней Войны, тесен и смертельно опасен для тех, кто не приучен думать о своем будущем…
Поэтому, сняв пулемет, Лия не поленилась отнести его подальше от шоссе, в лабиринты развалин, где у нее был профессионально оборудованный схрон. Туда девушка и определила трофейный «Корд», после чего вновь тщательно замаскировала укрытие.

Глава 2
Таинственный враг

Никогда раньше Бору не приходилось столь быстро бегать и так далеко прыгать. Да он и не ведал, что обладает такими навыками, – просто ни к чему было с такой скоростью носиться по Зоне… Как и не знал он до этого, что может принять на себя падающий тяжеленный ящик без риска стать инвалидом или умереть. Не знал, что может бежать с несколькими арбалетными болтами в теле. Не знал, что может прыгнуть со Стены и даже ног не отбить. Много чего, оказывается, не знал Бор о себе до сегодняшнего дня.
Приземлился он легко и мягко, как будто с лежанки спрыгнул. И спина, совсем недавно разрываемая болью, больше не беспокоила, как будто и не падал сверху на нее неподъемный груз. В момент того рокового прыжка, спасшего жизнь горбатого раба, Бору будто кто-то шепнул: «Прими удар на себя! Это не смертельно!»
И далее подобные безмолвные подсказки он получал, на виду у всех пересекая территорию Зоны под обстрелом арбалетов. И со Стены прыгнул по той же причине. Интуиция, что ли, проснулась, о которой много говорили стражники? Мол, есть воины, которые наперед знают, что в бою делать. Хотя какой из Бора воин? У них, может, и просыпается что-то, а у раба такому откуда взяться?
Тем не менее, сейчас, убежав от Стены на почтительное расстояние, Бор точно знал – арбалетные болты, вонзившиеся в тело, нужно просто выдернуть. Что он и сделал, превозмогая боль, после чего сел на землю и с интересом уставился на свои раны.
Едва начавшееся кровотечение из пробитой ладони очень быстро прекратилось, а сама рана медленно, но верно уменьшилась в размерах. Вот уже и нет ее совсем, будто бы не стрелял никто в беглого раба, пытаясь убить ни за что…
«Значит, и со спиной так же…» – подумал Бор.
Подумал – и заплакал.
Это были слезы разочарования и обиды. Слезы большого ребенка, впервые столкнувшегося с жестокостью и несправедливостью реального мира. О своей рабской доле Бор никогда особо не задумывался – он родился и вырос среди рабов, иной жизни не видел и не знал. Работал, ел и спал, так же, как делали его рано умершие отец и мать, как сотни таких же работяг, отрабатывающих свой паек и место в подземных жилых помещениях Зоны Трех заводов. Есть еда, есть крыша над головой, есть возможность на эту еду и крышу заработать – а больше ему ничего и не надо было. Он работает – его кормят и защищают, все правильно. Потому и не было никогда у Бора ощущения, что с ним кто-то поступает несправедливо.
Теперь же прежний, привычный уклад жизни в одночасье рухнул. За что горбун, которому он спас жизнь, так поступил с ним? За что люди с арбалетами, поставленные защищать его и других жителей Зоны Трех заводов, пытались его убить? Он же никому ничего плохого не сделал… Работал, как и всегда…
– И чего плачем? – чей-то свистяще-шипящий шепот прервал поток тяжелых мыслей. – Мне бы такую регенерацию, как у тебя, так я б не ревел, словно жук-медведь, а радовался до потери пульса.
Бор поднял взгляд.
Перед ним стоял невысокий и худощавый мутант, одетый в невообразимо грязное рванье, воняющее какой-то мерзостью. Была у того мутанта абсолютно лысая голова с глазами без век и окостеневшими губами, а также тщедушное тело с руками невероятно гибкими и длинными, очень напоминающими щупальца.
Бор резко вскочил и отшатнулся назад. Он никогда еще не бывал за Стеной, о мутантах, живущих за ее пределами, знал исключительно с чужих слов, и первое знакомство воочию с одним из них произвело на него неизгладимое впечатление.
– Не… подходи! – выговорил громила. – А то мне придется тебя больно стукнуть!
– Наслышан, да? – произнес мутант с явной обидой в голосе. – Все вы, хомо, такие! Осмы – мутанты, осмы – уроды, осмы – на помойках живут, дрянь жрут! А как осма на смерть посылать под пулеметы – так сразу такое внимание! Загоняют, стреляют, ловят, как крысособаку какую. Тьфу!
Слова мутанта словно плетью стеганули ранимое сердце Бора. Особенно сейчас, когда он сам был изгнан из родного дома, внезапно став для всех… кем? Бородатый горбун назвал его мутантом… И за это его пытались убить… Наверное, и этого мутанта так же все обижают. Только за то, что он мутант.
– Извини… – растерянно пролепетал Бор. – Я просто… просто испугался… Никогда раньше не видел таких, как ты…
– Ничего, бывает, – сказал осм с жутковатой улыбкой. – Меня Уфес зовут. А тебя?
– Бор. Или «триста тридцатый». Кто как.
Бор и сам не понял, с чего это он открыл странному мутанту свое имя. Может, из-за того, что все еще чувствовал свою вину перед ним. Неудобно-то как, обездоленного обидел…
– Вот оно что. А как тебе больше нравится?
– Бор… Так меня мамка называла.
– Уфес тоже тебя будет так называть. Бор пойдет вместе с Уфесом?
– Куда? – с интересом спросил беглый раб. Сам он не представлял, что делать дальше, куда идти. Все равно куда. Только бы не пытались убить…
– В гости к Уфесу и его друзьям. Ты, наверное, есть хочешь?
– Ага…
– Уфес тоже очень голоден. Пошли?
Мутант взял Бора за руку. На мгновение громиле показалось, что в немигающем взгляде Уфеса мелькнул нехороший огонек…
– Ты… как-то странно посмотрел, – неуверенно произнес Бор.
– Тебе показалось, – с улыбкой ответил Уфес. – Идем?
– Идем… Только руку отпусти. Я уже не маленький, сам могу. Иди вперед, я за тобой.
Осм кивнул, развернулся и быстро зашагал вперед.
Бор последовал за ним, и вскоре новый знакомый вывел его к Каналу, медленно и неторопливо несущему свои воды неизвестно откуда неизвестно куда. К берегу приближалась лодка, которой управляло двое осмов.
– Твои друзья? – спросил Бор.
– Они самые… – повернув голову, ответил Уфес все с той же улыбкой.
«Уффф, лучше б он не улыбался, – подумал про себя Бор. – Хороший он, добрый, но уж больно жуткая у него улыбка».

* * *

Лия не единожды посещала эти руины.
Она шла по своеобразному коридору, образованному развалинами зданий, поросшими сорняками, и ржавеющими останками огромных биороботов. Там, впереди, как памятник когда-то процветающему жилому району, высилась чудом не рухнувшая многоэтажка. Заросли крыш-травы, вцепившиеся в древние стены многочисленными корнями, только укрепили этот памятник Последней Войне, взирающий на останки своих менее удачливых собратьев пустыми и безразличными глазницами оконных проемов.
По лестнице, изрядно подпорченной временем, но все еще проходимой, девушка поднялась на крышу многоэтажки. Отсюда открывался неплохой вид на правобережье. Правый берег… Еще вчера он ассоциировался с домом. Девушка с тоской смотрела на ставшую теперь враждебной Зону Трех заводов, на Мост, на Канал, пересекаемый одинокой лодкой…
Заинтересовавшись, Лия приставила к глазнице десятикратный монокуляр – чрезвычайно ценный трофей, найденный в одном из старых бункеров.
В лодке сидело четверо, причем один из них, с веслами в руках, сильно выделялся своим огромным, мускулистым телом на фоне трех других пассажиров – низкорослых и щуплых.

* * *

– Я такой большой и тяжелый… – произнес Бор. Когда он залез в утлое суденышко, то заметно осело, едва не черпнув бортами воды. – Лодка выдержит?
– Выдержит, – успокоил громилу Уфес. – Она рассчитана и на больший вес.
До сегодняшнего утра Бору не приходилось управлять лодкой, и сейчас он с детской радостью и энтузиазмом осваивал работу веслами. Уфес попросил здоровяка взяться за эту работу, Бор не отказался. Все естественно – он сильнее, ему и грести проще.
С лодкой здоровяк освоился быстро. Суденышко легко рассекало водную гладь, приближаясь к берегу, рядом с которым из воды торчал ржавый остов какого-то громадного механизма.
Осм снова ободряюще улыбнулся, похлопав по руке способного ученика, и вот уже во второй раз Бору что-то не понравилось в этой улыбке… Более того, в его голове с той минуты, как он сел в лодку, вдруг начали возникать какие-то неясные мысли… Поначалу Бор ничего не смог разобрать, что было очень странно. Собственные мысли порой хаотичны и противоречивы, но они хотя бы всегда понятны. А сейчас в голове беглеца роились странные обрывки фраз, не пойми как проникшие в сознание.
Впрочем, вскоре странная мешанина в сознании исчезла. Но вот Уфес похлопал Бора по руке… и все повторилось. Только теперь все было куда более понятным, словно несколько человек устроили переговоры прямо в черепной коробке здоровяка. Это были очень странные переговоры без слов, эдакие мыслеобразы, возникающие сами собой в сознании Бора. Но он все понимал так, будто говорившие совещались между собой, при этом одновременно шепча громиле в оба уха.
«…Уфес! Кого это ты тащишь?..»
«…Еду…»
«…Я же приказал – не трогать правобережных хомо! Еще не время!..»
«…Все под контролем, Ург… Этот хомо – раб, сбежавший с Зоны Трех заводов… Его никто не будет искать… И он глуп, словно трехлетний ребенок… К тому же он очень быстро регенерирует… Хорошая еда… Отрезаешь по куску каждый день, а назавтра снова туша будет целой… Кормить его можно падалью, этому проглоту без разницы…»
Бор тряхнул головой. Странные мысли… Уфес… Ну да, вот он сидит напротив. Но кто такой Ург?
«…Идиот!.. – прорычал в голове Бора голос невидимого Урга. – Этот хомо – мутант, который сейчас читает наш мыслеобмен как открытую книгу!!!»
Безмолвный возглас был настолько ярким и эмоциональным, что Бор от неожиданности резко вскочил, выпустив из рук весла…
Лодка качнулась.
Это Бора и спасло.
Уфес понял – он ошибся с этим тупым громилой. А так легко все показалось вначале! Уфес запросто влез в мысли Бора, легко втерся в доверие. А вот дальше начались сюрпризы…
Матушка Природа, недодав этому имбецилу-переростку ума, взамен наградила его не только способностью к регенерации, но и мощным иммунитетом, способным противостоять даже яду осмов, медленно разлагающему плоть. И уж никак не укладывалось в лысой пупырчатой голове Уфеса, как это великовозрастное дите умудрилось прочитать его мысли! Способность осмов управлять инфицированными жертвами и читать их мысли в случае с Бором не просто дала осечку, а обернулась против них самих, открыв громиле их ментальную сеть!
«Эх, не удалось попировать…»
С этой мыслью Уфес раскрыл клювообразный рот и плюнул…
Но черное кислотное облако задело Бора лишь несколькими крошечными брызгами. Лодку качнуло, Уфес потерял равновесие, и его плевок пролетел мимо.
Попади он точно в цель – и никакая регенерация не восстановила бы тело Бора, лишенное головы и торса. А так громила получил лишь несколько крохотных, но чувствительных ожогов, боль от которых окончательно дала ему понять, что его снова пытаются убить…
– Ах ты… плохой!!! – закричал Бор, отвешивая Уфесу крепкую оплеуху.
От такого неожиданного подарка коварный осм вылетел за борт. Его тело, словно плоский камешек, пару раз подпрыгнуло над водной гладью, прежде чем погрузиться в нее. Однако Уфес тут же вынырнул и рефлекторно замахал своими щупальцеобразными конечностями, пытаясь удержаться на поверхности.
Двое других осмов, сидевших на носу лодки, даже не взглянули на своего товарища, попавшего в весьма сложную ситуацию. Едва тощее тело Уфеса перестало заслонять неожиданно непокорное мясо, осмы одновременно плюнули в громилу смертоносными черными облаками.
Но Бор, изо всех сил оттолкнувшись от днища лодки, уже летел над мутантами, распластавшись в длинном прыжке…
Что за мир? Его пытались убить в Зоне Трех заводов, теперь пытаются убить здесь… Почему все такие злые? Что он им сделал?…
Бор приземлился на ржавый остов биоробота, возвышающийся над берегом, и совсем было уже собрался бежать дальше, пока его не настигли злые мутанты. Но тут над гладью Канала раздался хриплый, полный боли крик, и Бор невольно обернулся.
Вода вокруг бултыхающегося Уфеса бурлила, медленно но верно окрашиваясь кровью. Десятки небольших, но кровожадных рыб вырывали из тела осма кусок за куском, явно не заботясь о том, чтобы их неожиданный завтрак умер быстро…
Но двоих соплеменников Уфеса его судьба не беспокоила. Схватив весла, они изо всех сил гребли к левому берегу. В результате прыжка Бора лодка заполнилась водой чуть ли не до края бортов и вот-вот должна была пойти ко дну. Поэтому мутанты старались вовсю, не желая разделить участь своего товарища.
Бор не стал ждать, пока водяные чудовища доедят осма, встреча с двумя его соплеменниками тоже не входила в его планы. Поэтому здоровяк решительно перепрыгнул с ржавого остова на бетонный берег – и замер.
Он стоял прямо напротив руин, заваленных ржавыми обломками каких-то механизмов. И несколько осмов целенаправленно продвигались через них, направляясь к берегу.
Зачем – Бору стало ясно сразу же. Либо Уфес перед смертью вызвал подмогу, либо двое преследователей на лодке, поняв, что добыча уходит, вызвали отряд поддержки. Так или иначе, отступать беглецу было некуда. Единственная возможность – это броситься вперед в надежде проскочить мимо отряда осмов и затеряться в лабиринте развалин и ржавых механизмов. Слабая надежда, но все-таки это лучше, чем безропотно стать пищей для клюворотых тварей, умеющих копаться в чужом мозгу словно в собственном кармане…

* * *

Осм по имени Ург сидел, прислонившись к единственной бетонной стене своей камеры-клетки, рассылая по ментальной сети один-единственный приказ – преследовать и убить мутанта-хомо, теперь знающего слишком много.
Этот вечно голодный идиот Уфес своими необдуманными действиями подставил под удар весь свой народ! Из года в год осмы мыкались по радиоактивным помойкам, без боя сдавались в плен, умирая десятками, – все ради того, чтобы убедить этих правобережных хомо в своей якобы ущербности. Убедить – и следить за ними, выжидая удобного момента для нанесения удара…
Численность народа осмов уменьшалась с каждым днем, и недалек тот день, когда она достигнет черты, за которой останется лишь вымирание. Вся надежда была на Шанс… Шанс, который может навсегда стать иллюзией из-за того, что у болвана Уфеса хватило ума поохотиться на мутанта с инфантильным сознанием, но невероятно мощным иммунитетом! И хорошо, что сейчас Уфес, решивший не особо напрягаясь заполучить себе роскошный завтрак, сам стал завтраком! Только бы эти рыбы жрали его подольше!
А тот мутант… Понял ли он, на что способны осмы? Вряд ли… Но он сумел внедриться в их ментальную сеть! Кто знает теперь, что он успел услышать и понять? Теперь расскажи он об этом кому поумнее и сумей этот гипотетический умник разложить по полочкам его детский лепет – и на осмов посмотрят уже совсем иначе… Не как на париев и тварей дрожащих, а как на реальную угрозу. И тогда ни хомо, ни нео, ни вормы, никто не пожелает терпеть соседства мутантов, способных легким движением гибких рук превращать живое существо в рабочий инструмент и ходячий рюкзак с пищей!
Вероятность мала… но рисковать Ург не мог. Осмы-разведчики получили его приказ – и они обязаны его выполнить. Заодно и поедят. Не пропадать же зря куску мяса, из-за которого на Урга внезапно навалилось столько проблем.

* * *

Бор метался по руинам, пытаясь скрыться.
Пока что ему везло… Осмы то и дело выскакивали из-за завалов, остатков стен, ржавых механизмов и плевали в него своими страшными облаками. Ожоги от кислоты Уфеса уже не болели и практически исчезли – но Бор видел, как шипит, плавясь, металл древних ржавых механизмов при попадании в них чудовищного плевка… И здоровяк уходил от контакта с кислотными облаками – когда прыжком, когда перекатом, а когда и бросая в осмов подвернувшийся под руку кусок обвалившегося здания. Как и во время побега с Зоны, его организм словно подсказывал ему, что нужно делать, чтобы остаться в живых. Это было странно, очень странно, так как до этого Бору не приходилось убегать, прятаться и защищаться от вражеских атак подручными предметами.
Но в то же время с каждой минутой в его сознании рос и набирал силу панический страх. Бора пугало то, с какой легкостью осмы каждый раз находили его, где бы он ни пытался укрыться. При этом каждый раз их было несколько. Как будто у мутантов были общие глаза и каждый осм передавал видимую им картинку остальным.
На самом деле, так оно и было. Единая ментальная сеть позволяла осмам получать сигнал о местонахождении цели, если ее видел хотя бы один из них. И они неуклонно преследовали Бора, целенаправленно загоняя его в ловушку.
И, в конце концов, им это удалось…
Бежать с каждой минутой становилось все труднее. Организм, вымотанный регенерацией, борьбой с ядом, продолжительным бегом и частыми прыжками, вдобавок с вечера предыдущего дня не получавший пищи, понемногу сдавал свои позиции. Перед глазами Бора плавал туман, прерывистое дыхание с хрипом вырывалось из груди, думать становилось все труднее. Поэтому беглец понял, что произошло, лишь оказавшись на относительно открытом пространстве среди руин.
Спрятаться здесь было негде, бежать – некуда… Осмы окружили его со всех сторон. Самый мерзкий из них, с несоразмерно большими костяными губами и жуткими шрамами на пупырчатой голове, сделал шаг вперед, раскрыл рот – и плюнул.
«Вот и все», – возникла в голове Бора вялая мысль.
Но он ошибся…
На этот раз вместо смертоносного облака изо рта врага вылетел лишь веер брызг, не пролетевший и метра. Черная кислотная слюна закапала с нижней челюсти, падая на бетонное крошево вместе с тягучими каплями расплавившегося наконечника стрелы, который, пробив затылок осма, вышел через его окостеневший рот.
Мутант всхлипнул – и упал на кучу строительного мусора. Соратники шрамированного урода не успели понять, что происходит, как еще один из них, зашипев, повалился набок, в предсмертной агонии хватаясь гибкими пальцами за торчащий из груди наконечник стрелы.
– В руины, здоровяк!!! – донеслось до ушей Бора.
Откуда только силы взялись! Бор собрался – и прыгнул. Запоздавший на долю секунды кислотный залп лишь превратил в рыжую грязь остатки кирпичной стены, возле которой беглец стоял мгновение назад.
Осмы яростно зашипели и сорвались с мест. Правда, при этом один из них, едва взяв разгон, вдруг споткнулся, растянулся в луже и больше не встал – стрела вошла ему точно в сердце.
Оставшиеся в живых осмы разделились на две группы. Одна бросилась в погоню за укрывшейся в руинах строптивой добычей, другая же бросилась вслед за невесть откуда взявшимся лучником, гибкая фигура которого промелькнула – и пропала среди развалин.

* * *

Заключенным тюрьмы Зоны Трех заводов, сидящим по соседству с клеткой Урга, казалось, что осм превратился в каменное изваяние. Глаза мутанта уставились в одну точку, ни один мускул на его лице не шевелился. Казалось, что Ург перестал даже дышать.
На самом деле, осм был напряжен до предела.
Ходячий окорок, не ко времени подвернувшийся покойному Уфесу, оказался не только живучим, но и везучим. Еще бы пара секунд, и невесть что возомнившая о себе еда растеклась посреди древних руин черной лужей. Но порой две секунды – это очень много. Например, за это короткое время к обреченной жертве пришло спасение в лице опытной, хорошо знающей свое дело воительницы-хомо.
Она явно не в первый раз появилась в этих руинах… Иначе как объяснить тот факт, что слаженные действия преследующих ее осмов не увенчались успехом, а лишь ненадолго оттянули их смерть от руки ловкой хомо? Она перемещалась по руинам лишь одной ей известными тропинками, не позволяя ни окружить себя, ни загнать в угол и при этом планомерно уничтожая хорошо обученную группу преследователей.
С громилой было проще… Ург постепенно начал понимать: это великовозрастное дитя психологически не способно убить кого-либо. Отвесить оплеуху – может. А вот убить или покалечить – нет. Когда один из молодых осмов неожиданно для самого себя буквально уткнулся носом в торс Бора, что мешало здоровяку одним движением кулака пробить незадачливому преследователю череп или просто сбить его с ног и затоптать? С такими физическими параметрами это не было бы проблемой… А здоровяк просто оттолкнул осма в сторону, при этом заметно сдержав усилие…
Впрочем, все это не прибавляло оптимизма на фоне действий лучницы, оказавшейся настоящим профессиональным убийцей.

* * *

Жуткий, немигающий взгляд, полный ненависти… Уродливые, покрытые присосками, невероятно гибкие пальцы… И чудовищный оскал клювообразного рта… Этот осм оказался более ловким, чем его собратья, и в последний момент успел увернуться от стрелы, которая сломалась об стену за его спиной.
Он, безусловно, выпустил бы в ответ кислотное облако – но, увы, любое оружие дистанционного боя требует времени на перезарядку. Осму нужно было еще несколько секунд, чтобы подготовить следующий плевок. А лучница-хомо уже тянула из колчана следующую стрелу… Поэтому мутант просто бросился в рукопашную.
Впрочем, «в рукопашную» – громко сказано. Жилистостью, либо развитыми бицепсами руки-плети осмов не отличались. Но Лия как-то сразу интуитивно поняла, что эти «плети» являют собой оружие не менее страшное, чем плевок, способный расплавить металл. И что нельзя ни в коем случае допустить, чтобы эти мерзкие присоски коснулись ее тела…
А стрелять было поздно. Даже если она выпустит стрелу – длинные руки-плети все равно успеют зацепить ее… И мечи доставать поздно: на это требуется мгновение, которого у девушки уже не было.
Тело осма распласталось в прыжке, мерзкий клюв приоткрылся, готовясь впиться в податливую человеческую плоть. Но вместо этого и гибкие руки, и окостеневшая пасть осма встретили лишь пустоту…
Видя летящее на нее чудовище, девушка бросила лук и упала на спину, подстраховав себя руками. При этом падение получилось практически безболезненным, если не считать какого-то обломка кирпича, впившегося в спину. Но это явно мелочи по сравнению с перспективой попасть под удар осклизлых плетей, снабженных жуткими присосками.
Более того – продолжив движение, девушка прогнулась в спине, практически встав на лопатки, и резко разогнула обе ноги вверх, метя ими в одну точку.
От удара двух натренированных ног, усиленного металлическими набойками на подошвах берцев, незащищенная и весьма хрупкая по человеческим меркам грудная клетка осма хрустнула, словно насквозь прогнившая деревяшка. Руки-плети беспомощно трепыхнулись, пытаясь найти опору… Но где ж ее взять в воздухе, по которому обмякшее тело осма отправилось в свободный полет? Правильно, негде.
Пролетев метров пять, осм рухнул на кучу бетонных обломков. Сломанные ребра немедленно дали о себе знать жуткой болью, но тем не менее мутант попытался встать. Воины его племени приучены не обращать внимание на такие мелочи, как боль. К тому же во рту осма теперь была кровь. Его кровь, которой можно плюнуть в лицо ловкой хомо. Конечно, это не чистая слюна, способная прожечь череп до затылка, но ее количества, примешанного в кровавый плевок, вполне хватит для того, чтобы сжечь глаза ловкой лучницы. А уж потом осм найдет способ, как добить ее…
Правда, была одна сложность. Гибкая фигурка исчезла из поля зрения. Только что была здесь, лежала на земле – и вот уже нет ни ловкой хомо, ни ее лука… Осм приподнялся, озираясь… и тут же рухнул обратно, пригвожденный к куче мусора клинком меча. Проклятая хомо перехитрила воина народа осмов, зайдя сзади и нанеся решающий удар в шею.
– Мы еще встретимся… в Краю Вечной войны, – пробулькал горлом умирающий осм.
– Счастливого пути, – сказала девушка, нанося второй удар и с хрустом проворачивая меч в ране.
Покончив с поверженным врагом, Лия прислушалась. Ага, понятно. Судя по доносящемуся шуму и воплям мутантов, здоровяк где-то неподалеку отбивается от осмов.
Взбежав по уцелевшим лестницам на «крышу», изначально бывшую полом третьего этажа некогда многоэтажного дома, Лия поняла, что у спасаемого ею громилы, одетого в рабочую робу Зоны, весьма странные представления о самообороне.
«Он, похоже, не понимает, что его хотят убить», – недоумевала девушка. Только что здоровяк ловко увернулся от смертоносного плевка, при этом отвесив нападающему осму… оплеуху. Видно было, что он специально сдержал силу удара. А в это время с тыла к нему подкрадывались еще двое мутантов, скрываясь среди развалин и явно собираясь атаковать со спины.
Две стрелы, выпущенные Лией одна за другой, поразили обе цели. Оставшаяся пара осмов среагировала мгновенно, быстро отступив и скрывшись за ржавыми останками огромного биоробота.
– Вот и убирайтесь! – донесся до ушей Лии крик громилы. – Сами начали, так вам и надо!
– Он это серьезно?
Лия не удержалась и задала риторический вопрос вслух. Слишком уж упорно осмы вели преследование и слишком несерьезно оборонялся от них этот гипертрофированный ребенок, чтобы все вот так вот внезапно и легко закончилось. Сейчас эти хитрые твари подкопят ядовитых слюней, обойдут этого переростка с двух сторон и прикончат своими кислотными облаками. Им это будет раз плюнуть – во всех смыслах. Только слепой промахнется, метя в рассевшегося на бетонном блоке громилу с понуро опущенной головой. И уж точно теперь они будут осторожнее и не полезут в открытую, дабы не попадаться на глаза надоедливой лучнице. Просто прошмыгнут среди многочисленных укрытий, чтоб, высунувшись на мгновение, угостить здоровяка кислотным облаком, – и дело сделано.
«Бросить бы это неблагодарное дело, – мелькнула циничная мысль. – Не приспособлено такое инфантильное существо к жизни в реальном мире. Не сегодня, так завтра его прикончат и сожрут. Или сожрут, не убивая предварительно, если любят свежатинку, – монстрам Зоны его надолго хватит… Только разозленные осмы явно не собираются медленно кушать его, отщипывая по кусочку. Умрет быстро – ему же легче…»
Лия все еще думала, а ее тело уже неслышно скользило вдоль руин в направлении раскуроченного ржавого гиганта, на котором расселся опечаленный здоровяк. Стоя на вершине разрушенного здания, Лия видела все, от начала до конца. Она не знала, почему громила пересекал Канал в компании осмов. Не знала, как он понял, что сел не в ту лодку. Но она понимала другое. Недавний раб, сбежавший, как и она, с территории Зоны (а как еще объяснить то, что он здесь, а не в цехах Заводов?), стал жертвой вероломства этих лицемерных клювомордых тварей! Но дамп его побери, что стоило врезать посильнее той поганой твари, покушающейся на его жизнь?! С такими-то габаритами – один хороший удар, и осм, как минимум, окажется в отключке!
«Ничего, здоровяк, с тобой я еще поговорю…» – подумала девушка. Но сейчас надо было прикончить тварей, прячущихся за полусгнившим биороботом, иначе просто говорить будет не с кем…
Постепенно мысли Лии приняли другое направление. Так вот, оказывается, каковы осмы на самом деле… Лживые твари, чтоб их нео узлом завязали! Чего же они добиваются, живя на помойках, корча из себя жалких и никчемных пожирателей дряни, от которой и котяха вывернет? При этом осмы десятками подыхают на Играх, ни разу не попытавшись сбежать или применить смертоносные плевки, о которых до этого никто никогда не слышал. Последние сомнения в их способностях рассеялись, когда Лия увидела, как развалилась надвое ржавая нога одного из покоящихся в руинах поверженных биороботов, пораженная черным плевком осма. Да уж, какими бы ни были истинные цели этих чудовищ, они никому не сулят ничего хорошего!

* * *

Первого осма Лия увидела, не дойдя метров десять до останков биоробота. Мутант крался на полусогнутых, но, увидев девушку, выпрямился и резко ушел в сторону, стараясь обойти с фланга лучницу, взявшую его на прицел.
На этот раз Лия не спешила стрелять. Она сразу поняла – противнику только того и надо. Стоит ей пустить стрелу – и осм в ответ выплюнет кислотное облако. Она-то увернется, но стрела гарантированно растворится, пролетая через черный сгусток смерти… И тогда плюнет второй мутант, прячущийся, скорее всего, вон за тем обломком кирпичной стены. Но, с другой стороны, почему бы не поиграть по правилам врага, которые ты разгадал?
Поэтому девушка, выждав пару секунд, спустила тетиву. И поняла, что не ошиблась в своих предположениях насчет тактики врага.
Черное облако вылетело из чрева осма. Девушка уклонилась – и выстрелила снова. На это раз наудачу, не видя противника, туда, где, по предположениям девушки, должен был оказаться второй мутант. Взвизг, тут же перешедший в хрип, сигнализировал о том, что лучница не ошиблась.
«Так. Выпустив кислотное облако, первый осм либо бросится в рукопашную, либо, поняв, что его напарнику хана, попытается скрыться среди руин, – промелькнуло в голове Лии. – В первом случае еще вопрос, кто победит. Придется бросать лук и хвататься за меч, пытаясь отсечь смертоносные щупальца. Но, может быть, враг предпочтет бегство с поля боя и тогда, скорее всего, попытается скрыться вон в том коридоре, прямо за уцелевшим дверным проемом».
В тот проем Лия и выстрелила.
Удача не подвела. Как и интуиция.
Стрела пробила убегающему мутанту затылок, выйдя через клюворотое лицо аккурат промеж глаз.
Так, территория, похоже, зачищена. Теперь самое время выяснить, не растащили ли осмы на составляющие странного громилу, не умеющего как следует постоять за себя. Будет весьма удивительно, если он еще жив, – в этом жестоком мире такие обычно гибнут сразу, как только покидают надежное убежище.

* * *

Бор устал до смерти. Почти буквально – до смерти. Устал физически и морально. Все, что ему сейчас хотелось, так это лечь и умереть. Тогда, может, все это закончится.
Вначале его пытались убить в родном доме. Он сбежал. И чего ради? Чтобы умереть как-то по-другому? Да, он знал со слов других рабов, что за Стеной – смертельно опасно. Но какими бы ужасными ни были рассказы о неведомой опасности, она порой не кажется такой уж страшной, пока не столкнешься с ней нос к носу. Угроза прямо перед тобой всегда будет страшнее угрозы, находящейся за сотни и тысячи метров от тебя.
Но теперь, оказавшись здесь, вдали от дома, ставшего смертельно опасным, Бор понял, что это ровным счетом ничего не поменяло. Здесь его тоже хотят убить. Правда, нашелся кто-то, попытавшийся оказать ему помощь… Но где он сейчас? Этих осмов слишком много, наверняка они…
– ЛОЖИСЬ!!!
Вряд ли Бор выполнил приказ осознанно. Ему-то было уже все равно. А вот его телу – нет. Тело и среагировало как надо, на тот самый голос, обладательница которого не так давно его спасла.
И смертоносный плевок осма вновь пролетел мимо цели, в последний момент распластавшейся на земле.
А стрела Лии поразила свою цель. Третий мутант, подкравшийся и на мгновение высунувшийся из-за укрытия, упал уже мертвым.
Бор всего этого не видел. Он лежал плашмя на животе, уткнувшись лицом в землю.
– Ну, теперь точно все зачищено. И долго лежать будем?
Теперь знакомый голос прозвучал прямо над головой. Бор слегка приподнялся, моргнул обоими глазами, но этим и ограничился.
– Встать!
Снова тот же голос, только немного потише… Впрочем, металл в этом голосе был вполне ощутимым, не хочешь – вскочишь, словно тебя кинжалом кольнули.
Бор поднялся на ноги и уставился на Лию испуганными глазами. Впрочем, испуг быстро сменился восторженным удивлением.
Такая красивая… В Зоне Трех заводов стабберы и рабы не пересекались – первые размещались в элитной части Зоны, проводя все время либо на тренировочной базе, либо за Стеной, а последние обитали в подземных помещениях, имея право выйти за их пределы только для работы. Поэтому Бор, открыв рот, стоял столбом, в восхищении рассматривая красавицу-воина и не в силах вымолвить ни слова. В силу определенных задержек в развитии, он никак не мог рассматривать Лию в контексте сексуальной привлекательности. Но осознавать красоту женщины можно и не достигнув половой зрелости. И восхищаться ею, словно прекрасным цветком, умудрившимся вырасти на сожженной земле Зоны.
Однако девушке не было дела до по-детски восхищенных взглядов здоровяка.
– Быстро за мной! – не меняя тона, скомандовала девушка и сорвалась с места. Бор захлопнул рот, вздохнул – и подчинился.

* * *

Ург сидел запрокинув голову и смотрел на слабые лучи солнечного света, пробивающиеся из щелей старой тюремной крыши.
«Да, хомо недооценивают осмов, – думал он. – И сегодня осмы ответили им взаимностью».
Результатом такой взаимности стало непредвиденное сокращение и без того угасающей популяции его народа. Благодаря ментальной сети, Ург видел многое и многое знал о хомо. Но это утро было особенно щедрым на откровения.
Всего один человек… Да еще и женщина… Женщина, которой от природы положено быть слабой и покорной. А эта оказалась воином – на беду элитного отряда осмов. Причем превосходным воином! Ург ненавидел ее всей душой и вместе с тем уважал. Каких же усилий стоило ей стать той, кем она стала! Хотя, может, она тоже мутант, как и тот громила, внешне неотличимый от обычного хомо?
Но сейчас это уже неважно. Важно другое. Сегодня эта парочка узнала про то, что осмы вовсе не беззащитные твари, копающиеся на помойках, а опасные существа, способные убивать быстро и эффективно. Сегодня об этом знают лишь двое хомо. Но что будет завтра?
Ург не питал иллюзий насчет будущего своего народа и прекрасно понимал – больше медлить нельзя. Время Шанса настало. Единственной возможности для народа осмов стать сильнее и получить реальный Шанс к выживанию.
Сейчас в тюремных камерах сидело двадцать восемь заключенных. Нужны еще двое – и очередная Игра начнется. Игра, на которой должна будет решиться судьба народа осмов.
– Скорее бы! – тихо прошептал Ург костяными губами.

* * *

Лия и Бор, следующий за ней по пятам, преодолели открытое пространство и вошли в неплохо сохранившееся помещение полуразрушенного здания.
Окошки здесь были узкие, давным-давно лишенные стекол. Такие делали в старину на складах для естественного дневного освещения. В помещении имелось два дверных проема, само собой, без дверей. Через один проем Лия с Бором вошли внутрь, другой был на втором этаже, куда вела бетонная лестница.
Лия встала у стены напротив выхода, так, чтобы контролировать его, и указала Бору на пол. Громила без возражений уселся, прислонившись спиной к обшарпанному столбу, подпирающему остатки крыши. Теперь, когда атака монстров отбита, а они в относительной безопасности, можно и поговорить.
– У меня слов нет! – произнесла девушка. – Ты чего творишь? Помереть не терпится?
– Почему… почему меня пытаются убить? – выговорил громила, на глаза которого начали наворачиваться самые настоящие слезы. – И дома, и здесь… Потому что мои раны сами залечиваются, да?
– Может, и залечиваются, – сказала Лия, наблюдая, как практически на глазах затягивается глубокая царапина на предплечье громилы. – А толку? Чего ты толкался с этими тварями? Они с тобой что, в салочки играли? Они тебя убить хотели, понимаешь! Так какого дампа ты с ними церемонился? Один хороший удар твоей ручищей, и любой из этих уродов на месте превратился бы в труп, размазанный по земле!
– Т-труп?
– Ага, он самый.
– Убить? Зачем?…
Лия внимательно посмотрела на великовозрастного ребенка. И что ему ответить, если он не понимает элементарного закона выживания в Зоне: не ты, так тебя. Тяжелый случай.
А Бор продолжал:
– Зачем убивать? Почему все такие злые? Почему нельзя просто работать, а за работу получать просто еду и время для сна? Так, как делали мамка с папкой, как я…
Лия хотела было стегануть крепким словом этого витающего в облаках переростка, но передумала.
«Он же просто дитя неразумное. Что с него взять?»
Вот повезло-то! Ей только и не хватало для полного счастья как нянчиться с великовозрастным мальцом… Спасла такого – считай, приручила. Сейчас он отойдет от пережитого, силенки восстановит – и наверняка увяжется за ней. И вреда от него будет намного больше, чем пользы. Запущенную инфантильность никакая физическая мощь и быстрая регенерация не компенсируют. Скорее, усугубят. Дернул же дамп спасать этого болвана! Хотя…
Дамп ли?… Сомнительно. Покрытые язвами и гнойниками ходячие мумии здесь точно не при делах. Лия понимала – ее направило чувство личной справедливости, которое она тщательно скрывала, порой и от самой себя. Конечно, выживание сообщества и интересы Зоны Трех заводов всегда были для нее в приоритете, но в то же время девушка часто ловила себя на мысли, что неправильно это, когда какая-то мразь насилует женщин, а власть имущие покрывают ублюдка… Как и неправильно, что если ты родилась женщиной, то сиди тихо и покоряйся своей женской доле… «Женской доле…» Какой дебил это придумал? Наверняка идейный сторонник второго зама…
Так что не случайный душевный порыв, а именно это чувство личной справедливости подтолкнуло ее взяться за лук, когда толпа подлых мутантов попыталась ни за что ни про что убить безобидного и добродушного здоровяка… Слишком безобидного и слишком добродушного для этого мира…
Но ведь и она, Лия, как ни крути, для тех же Трех заводов оказалась слишком… не такой. Вне формата, вне правил. И что теперь? Не жить ей? Не выбирать свой путь, не бороться за свою жизнь и за право быть по-своему счастливой? Ну, пусть попробуют помешать ей те, кто так думает. Она никому жить не мешает, если только не мешают жить ей. А кто встанет у нее на дороге, пусть не обижается.
Но она-то со своими проблемами справится. А вот этот громила слишком уж беззащитен перед реальным миром. Даже свое рабское положение не осознавал, из которого по чистой случайности вырвался… Правда, что-то подсказывало Лие – не так уж безнадежен этот парень, как кажется на первый взгляд. И что-то толкало девушку помогать ему и дальше, научить говорить с этим миром на равных.
«Материнский инстинкт, а?»
Лия саркастически усмехнулась. Детей она и раньше видела, и никаких особенных чувств они у нее не вызывали. Люди и люди, только еще маленькие. Нет, тут срабатывало что-то большее. Свойственное только человеку.
«Вроде бы до Последней Войны это называлось гражданским долгом… Хотя кому я что должна? Ладно, будем считать это моей маленькой личной причудой»
– Тебя как звать? – спросила Лия уже вслух.
– Триста тридцатый… – неуверенно произнес громила.
– А настоящее имя помнишь?
Парень замялся было, но потом посмотрел ей в глаза и выдохнул, будто в омут вниз головой прыгнул:
– Бор.
– Я Лия. Ну, пойдем, что ли.
– Куда?
– Вначале стрелы соберем. Надеюсь, в трупах этих тварей они не растворяются.
– В т-трупах? Прям из них доставать?
На лице громилы отразилась страдальческая гримаса.
«Надо же, мы еще и брезгливые», – про себя усмехнулась Лия. А вслух сказала жестко:
– Не доставать, а вырезать. Стрела, когда в тело входит, застревает в нем. Дернешь – наконечник в мясе останется. Так что берешь нож, делаешь глубокий надрез и аккуратно вынимаешь стрелу. Понял?
– Понял…
– Ну, если понял, смотри, как я это делаю, и учись.
Громилу слегка передернуло.
– Слушай! Ты хотя бы по большим и по малым делам сам все делаешь? – осведомилась Лия, очень надеясь на утвердительный ответ.
– Да. И ем сам, и одеваюсь. Я уже большой.
– Ну да, росточком ты точно повыше меня будешь, – ровно произнесла девушка. – Если же еще что-то путное удастся тебе в голову вложить, вообще сказка будет. Ладно, давай за дело. Только постарайся не блевать, а то еды у меня с собой крысопес наплакал, а прокормить тебя, думаю, это отдельное удовольствие.

* * *

Ион удивлялся сам себе. Лия покинула Зону, неожиданно оставив на сердце щемящую тоску. Вот уж не думал, не гадал, что эта девушка так много для него значит… Хотя, чувства для стаббера не главное. Главное – результат, а с этим было все в порядке.
Из Зоны Трех заводов Лия ушла красиво, напоследок преизрядно насолив второму заму. В последнем, впрочем, зам сам виноват – никто его не заставлял посылать своих «шестерок» преследовать ее на электрокаре… А с какой кислой рожей ходит по Зоне Чугун! Кстати, его кислая рожа местами покраснела – не иначе словил по морде от папаши, в истерике ляпнув лишнее.
И что хорошо – концов никто найти не может. Начальник стражи, прикрывая свою оплошность, заверил, что сам обходил посты и личным приказом заменил приболевшего стражника. Вот во время смены караула эта Лия, небось, и проскочила. Она ж стаббер, для нее это пара пустяков. А Рад и в самом деле чувствовал себя неважно. Съел или выпил чего-то не того, а может, заразу какую-то подхватил. Крючит беднягу так, что про долгожданный сон он и не помнит уже.
Ничего, парень крепкий, жить будет. Адская смесь кустарного приготовления, разбавленная в коньяке, – гадость для непривычного желудка еще та. Но не смертельная. Все лучше, чем сдохнуть на Игре за самовольный уход с поста раньше времени. А за вредность он потом от Иона целую флягу коньяка получит, и на этот раз нормального, без добавок. Главное, чтоб пить его смог, – после отравления алкоголем некоторые потом на него смотреть не могут. Ну, это уже его проблемы. Станет трезвенником – обменяет коньяк на плюшки с турьим мясом, желающих будет хоть отбавляй…
Размышления Иона были прерваны прибытием гонца от отряда дальнего поиска, несколько дней назад ушедшего в рейд, – порой не только одиночки-стабберы рыскали по Москве, но и целые подразделения числом до взвода высылались на разведку новых территорий.
Посыльный принес хорошие вести. Парни неплохо закрепились в пережившем не одно столетие Петровском замке, предварительно вырезав обосновавшуюся в нем стаю рукокрылов, чем обеспечили Зоне Трех заводов отличный опорный пункт не где-нибудь, а почти в центре Москвы! Это значительно облегчит последующие рейды и будет способствовать дальнейшему продвижению разведгрупп вглубь мертвого мегаполиса.
Ион поспешил доложить отцу о случившемся. Реакция была ожидаемой – Директор Зоны трех заводов, узнав об удачном захвате замка, и думать забыл о побеге Лии и какого-то там раба-мутанта. Подумаешь, двое недовольных в выжженную пустыню ушли. Скатертью дорога. Недолго они там протянут без боеприпасов и продовольствия. А вот новому стратегически важному пункту необходимо и то, и другое. В связи с чем Директор приказал подчиненным сосредоточиться на формировании и снабжении всем необходимым большого отряда, в задачу которого войдет доставка электроциклами оружия и провианта на территорию захваченного плацдарма… Ну и хорошо. Пока все носятся вокруг электроциклов, Лия успеет уйти далеко. А что она не пропадет в развалинах мертвого города, Ион был уверен на все сто процентов…
От оптимистичных мыслей стаббера отвлекли хорошо знакомые звуки. Ион, недолго думая, направился туда, откуда они доносились, – в сторону закоулка с большими мусорными баками, куда обычно выбрасывали отходы с кухни. Стаббер уже догадывался, что там происходит.
И не ошибся.
Мягко говоря, сегодняшний день у Чугуна не задался, и теперь сынок второго зама срывал свою злобу на очередном стражнике-салабоне. Салага валялся в помойной жиже, обильно разлитой возле прохудившегося бака, и пытался встать – но каждый раз получал пинок в живот или в грудь. Двое мордоворотов-телохранителей сына второго зама стояли рядом, безучастно наблюдая за происходящим.
– Ыгыгыгыгы!!! – ржал Чугун, мерзко скалясь и выпячивая губы. – Жри дерьмо, сука! Жри, я сказал! Не встанешь, пока…
Но закончить тираду не получилось. Вместо ее продолжения из горла отморозка вырвался придушенный хрип. Железные пальцы Иона сжали горло Чугуна, а колено стаббера врезалось в солнечное сплетение.
На мгновение оцепеневшие мордовороты ломанулись было на выручку хозяину, но тут же словно приросли подошвами к земле, наткнувшись на суровый волевой взгляд и тихое, но грозное:
– Стоять!
– Че встали… – прохрипел Чугун, безуспешно пытаясь освободиться от захвата. – Помогите… Сгною…
Один из мордоворотов вышел из оцепенения и шагнул к Иону.
– Ты это… Отпусти его…
Ион не отпустил, а телохранитель Чугуна рухнул в помои рядом с салагой-стражником, воя, словно сирена, – завоешь, получив удар носком берца в пах. Это Иона не устраивало – зачем привлекать лишнее внимание? Поэтому второй пинок амбал словил уже носом, который хрустнул под ударом, словно древко бракованной стрелы. Вой немедленно перешел в бульканье – кровь, хлынувшая и наружу, и в горло, не способствует производству демаскирующих звуков.
– Кто не хочет спокойно стоять – полежит! – предупредил Ион, глядя в глаза второму амбалу. Тот посмотрел на коллегу, валяющегося в грязи, словно раздавленная гусеница, – и отступил назад.
– Вот и ладушки, вот и хорошо, – произнес стаббер. После чего ударил Чугуна ребром ладони по носу, а затем пинком отправил мерзавца в грязь – туда, где недавно лежал салабон, теперь стоящий в стороне и не без злорадства наблюдающий за действиями Иона.
Стаббер же, разглядев в грязи коричневую кучу вполне определенного состава, бросил:
– Ты это хотел скормить парню, да? Давай-ка, жри сам.
И, схватив Чугуна за волосы, ткнул его мордой в чьи-то отходы жизнедеятельности.
– Душевно поцеловались кровные братья, – с нехорошей улыбкой произнес стаббер. – Хотя ты, Чугун, и брата сожрешь, лишь бы за свои дела по морде не получить, а?
Сын второго зама, кашляя, отплевываясь и шмыгая носом, с трудом поднялся на ноги.
– Вот ты и принял свой естественный вид, сын второго зама, – ровно произнес Ион. – Свинья в дерьме – идеальное сочетание. Самки котяха за такого мужика передерутся, гарантирую.
– Ыыыыы!!! – взвыл Чугун, отступая к сохранившему вертикальное положение телохранителю и стряхивая с морды коричневую субстанцию.
– Как под нашим окном пахнет свежим дерьмом… – напел Ион народную детскую песенку, пережившую двести лет апокалипсиса.
Салага стоял рядом со стаббером и загибался – то ли от боли в солнечном сплетении, то ли от смеха. Скорее всего, от того и от другого вместе.
А Ион продолжал, несколько подкорректировав текст оригинала под сложившуюся ситуацию:
– Свиномордый пожрал, за собой не убрал…
Чугун вжался в стену, затравленно озираясь и пытаясь стереть рукавом с лица чужое дерьмо. Показываться в таком виде всей Зоне ему совсем не хотелось. Увидит кто помимо телохранителей, которых и припугнуть можно, – и никакой статус, никакие отцовские связи не спасут от позора.
– Слышь, Чугун, – продолжал Ион. – Я же только что тебя дерьмом накормил и свиномордым назвал! Ты мужик или кто? Если мужик, так подойди и набей мне морду. Можешь и своей пристяжи приказать, чтоб подключились к процессу. Я-то один, салага не в счет, он еле живой от твоих побоев.
Морально Ион оторвался по полной, давно хотелось, а сейчас прорвало. От души повеселился. Теперь же наружу рвалась злоба, которую можно было удовлетворить только одним способом.
– Все с вами ясно. Короче, пошел вон, – коротко приказал Ион мордовороту, счастливо избежавшему побоев. Тот перевел взгляд на так и не вставшего напарника – и ретировался, будто его и не было.
А Чугун преображался. Самомнение, загнанное страхом куда-то вглубь, вновь начало давать всходы. Его, сына второго зама, – лицом в дерьмо???
– УБЬЮЮЮЮЮ!!! – заорал Чугун, бросаясь на Иона. Но завершить рывок не получилось. Стаббер плавно сместился в сторону, подставил ногу – и здоровенный парень, споткнувшись, с размаху хлопнулся мордой об землю, вдобавок врезавшись пузом во что-то твердое. Хлопнулся – и вспыхнувшая было злость мгновенно испарилась. Остался лишь страх, замешанный на бессилии. Драться со стаббером, который всю жизнь только и делал, что тренировался в воинских искусствах, занятие глупое, бесполезное и крайне опасное для жизни.
Чугун замер на земле, прикрыв голову руками и жалобно скуля. Ион же постоял немного, подумал, потом плюнул на спину сына второго зама и махнул рукой салабону – пошли, мол, отсюда, спектакль окончен, спасибо за внимание, просьба покинуть зал.
Глаза салабона светились от восторга.
– Как ты… это… такую тушу свалил. И урода этого…
– А ты почаще на тренировках появляйся, парень, – ответил Ион. – Если хочешь, я тебе покажу пару приемов, которым не учат вашего брата.
– Конечно! – салабон аж подпрыгнул от восторга.
– Ну, изволь. Вот, например, если нажать сюда, под челюсть…
… Телохранитель Чугуна медленно приходил в себя.
Кроваво-черная муть, плавающая перед глазами, понемногу рассеивалась. Черное пятно прямо по курсу постепенно превращалось в фигуру начальства, сидящего на земле и выковыривающего из носа коричневые катышки.
– Че смотришь? – прохрипел Чугун. – Быстро вскочил и принес мне воды! И чистую одежду не забудь.
Мордоворот встал, покачнулся, но устоял на ногах. Крепко его приложил стаббер, ничего не скажешь. Может, плюнуть на все да попроситься к ним в ученики? Да нет, не возьмут. Стабберы – элита, а он кто? «Шестерка». Принеси-дай-подай-иди нахрен, не мешай.
Телохранителю очень захотелось с размаху долбануть носком ботинка по сытой роже сына второго зама. Но он сдержался. Это Иону, сыну Директора, все сойдет с рук, а ему, простому парню с окраины Зоны, в лучшем случае голову медленно пилой откромсают. Причем могут и не с головы начать, а, скажем, со ступней. Нет уж, пусть все остается так, как есть.
– Да, хозяин, – произнес мордоворот и отправился выполнять приказание, при этом поклявшись про себя, что о происшествии возле мусорных баков сегодня же будет знать вся Зона Трех заводов.

* * *

Не так-то просто вытащить стрелу из тела убитого врага. Но для Лии это было не впервой. Ловко орудуя небольшим кинжалом, девушка расширяла раны убитых осмов и, подцепив наконечник клинком, ловко, одним движением извлекала свои стрелы из плоти мутантов. После этого она тщательно вытирала наконечники о лохмотья трупов и возвращала в колчан оперенные орудия смерти.
Бор шел за Лией, пытаясь сосредоточиться на том, что делала девушка. Получалось неважно. Громилу слегка мутило от вида крови, вытекающей из ран, хладнокровно расширяемых ножом. Помимо всего прочего перед глазами Бора стояла жуткая картина – хрипло кричащий Уфес, тело которого рвали на части маленькие водяные чудовища… Брррр… Никогда еще Бору не приходилось видеть, чтобы кто-то вот так ужасно умирал.
– Давай теперь ты.
Бор опешил. Лия протягивала ему один из своих мечей – кинжал для такой ручищи будет маловат.
– Это – мне???
– Тебе, – кивнула Лия. – Достань стрелу из тела.
Бор сглотнул слюну, после чего зажмурился и, игнорируя протянутый меч, ухватился за древко стрелы…
– Не так. Вначале воткни меч, расширь рану, аккуратно подцепи наконечник и потихоньку, враскачку, вытаскивай.
– Я не…
– Он мертв, дамп тебя побери! Мертв, понимаешь? Ему уже все равно!
Бор не шевелился. Сидит себе на корточках, глаза закрыты и за стрелу держится, будто каменное изваяние, что порой встречаются в сожженном городе.
Лия мысленно досчитала до десяти, выдохнула, опустила руки на широченные плечи громилы и сказала коротко:
– Сядь.
Громила с облегченным вздохом отпустил стрелу, шлепнулся на ягодицы и взглянул на Лию – ну, чисто ребенок, которого освободили от сложного задания.
Но Лия не сдавалась. Не научишь сейчас – завтра это большое дитя само будет валяться мертвым в грязи, глядя в небо широко открытыми, неподвижными глазами. Если, конечно, у него останутся глаза. Поэтому она взяла его за плечи и сказала, сверля взглядом твердым и острым, словно наконечники ее стрел:
– Ты жить хочешь?
Бор хлопнул ресницами и кивнул.
– Тогда тебе необходимо научиться убивать своих врагов. Не ради их смерти, боли, крови… А чтобы они не убили тебя, понимаешь? Таков этот мир, и другого ни у тебя, ни у меня нет. Если кто-то захочет тебя убить – он сделает это. И изменить решение своего врага ты сможешь, лишь победив его в бою. Поверь мне – в этом мире только смерть врага означает победу. Вот ты отвешивал осмам оплеухи, сдерживая удар. И что? Они передумали тебя убивать? Нет. А для того, чтобы отвечать ударом на удар, нам нужно оружие. Поэтому попытайся еще раз достать стрелу – это не так страшно, как кажется.
Громила неуверенно взял меч, в его руке казавшийся кинжалом.
– Молодец. Теперь расширь рану.
Бор неуверенно ткнул мечом в труп осма – и нервно сглотнул.
– Глубже, твою душу!!!
Слезы заструились по щекам громилы, но на этот раз он не зажмурился. Просто замахнулся – и вонзил меч в грудную клетку мертвого мутанта.
Ничего не произошло, лишь от мощного удара дернулся труп и несколько капель густой крови брызнуло на ногу Бора. Громила снова взмахнул мечом – и снова ударил.
И еще!
И еще!!!
Бора трясло, но он продолжал кромсать мертвого осма. Кровь, осколки костей и клочья мяса летели во все стороны, но громила не останавливался.
– Стоп! Достаточно. Отдай мне меч!
Никакой реакции. Рычит, глаза безумные, на губах пена выступила. Пришлось ткнуть костяшкой согнутого пальца в нервный узел под правой лопаткой. Громила охнул, его рука ослабла, еле удержав оружие. У другого бы плетью повисла минимум на день и орал бы он как резаный от нестерпимой боли, а этот жук-медведь лишь удар затормозил. И меч не выпустил – что уже неплохо для начала.
– Да забирай! – вышедший из доселе незнакомого ему состояния Бор швырнул оружие на землю, повернулся спиной…
А вот это никуда не годится.
– Подними.
Голос девушки был тихим, но в то же время твердым и холодным, словно клинок, вонзившийся в спину. Бор невольно вздрогнул, обернулся, поднял меч и уставился на Лию взглядом нашкодившего ребенка.
Странной, возможно, показалась бы стороннему наблюдателю картина – девушка, пусть и вооруженная до зубов, учиняет разнос громиле, который втрое шире и на две головы выше ее, а тот стоит, опустив руки, и носом шмыгает.
– Никогда, – глядя Бору в глаза, спокойно, с пробирающей до костей холодной жестокостью во взгляде и голосе произнесла Лия, – никогда не срывай свои эмоции на оружии, понял? Только оно дает нам право на жизнь в этом страшном мире. Еще раз бросишь оружие вот так – и будь проклято это утро, которое я потратила на спасение твоей никчемной жизни.
Бор ничего не ответил, лишь шмыгнул носом еще раз, поднял меч и протянул его Лии. Девушка забрала свое оружие, повернулась и пошла прочь.
Пройдя несколько шагов, она бросила через плечо:
– Ну, так ты идешь?
– Нет, – сквозь шмыганье донеслось сзади. – Уходи.
– Да и пошел ты… – прошептала Лия, направляясь к узкому проходу между двумя громадными глыбами бетона, густо поросшими рыжим мхом.
…Как часто обида застилает наш разум, делает нас глухими и слепыми. Мы обижаемся на учителей и наставников за их замечания. Мы ссоримся с друзьями и любимыми из-за высказанной в глаза горькой правды, порой не зная, или не желая знать, что учителю, другу, любимому человеку бывает в такие моменты куда больнее…
Переразвитым самолюбием Бор не отличался. И обижаться долго не умел. Лия еще не успела скрыться в руинах, а в памяти громилы уже возникли картины недавних событий. Как Лия бросилась в бой, который ее не касался… Как, рискуя жизнью, вступила в неравную схватку с целой толпой ужасных мутантов. И все это ради того, чтоб помочь ему, спасти от страшной смерти…
«Дурак я! Она же сама могла умереть, спасая меня…»
– Лия!
Бор бросился к глыбам бетона, за которыми скрылась девушка. Но девушки за ними уже не было. Кругом лежали руины, тихие и безмолвные, и здоровяк понял, что не знает, где теперь ему искать свою спасительницу. Заорать в голос, позвать ее? А если крик услышит кто-то, желающий его убить? Его… И ее.
Губы Бора задрожали. Он сел на ржавую ногу биоробота, торчащую из земли, закрыв лицо руками.
– Вот только ныть не начинай!
Здоровяк вскинул голову, услышав знакомый голос.
Лия стояла рядом.
– И не забывай про фланги и тыл! – добавила девушка. – Я за тобой по пятам шла, а ты и не заметил.
Что такое фланги и тыл, Бор не знал. Но понял – Лия опять им недовольна. Однако на этот раз обиды не было. Его мамка, когда жива была, тоже порой на него кричала – но за дело! И Лия не просто так ругается, не со зла! Иначе стала бы она его спасать? А он действительно многого, как оказалось, не знает, не понимает, не умеет… Она же словно родилась среди этих руин, где ей все знакомо. Да пусть хоть сто раз в день его ругает! Только бы не оставляла больше одного среди этого страшного, незнакомого мира…
– Ты не бросай меня, ладно? – попросил Бор. – Я не умею так воевать, как ты умеешь… Но я научусь. Я быстро учусь. Только научи, ладно?
Лия не могла сдержать улыбки.
– Ну, так воевать, как я, думаю, вряд ли у тебя получится. Комплекция не та, значит, и стиль боя будет у тебя абсолютно другой. Но как грамотно защитить себя от врагов, этому постараюсь научить. И для начала – неплохо бы тебя вооружить…
Лия вспомнила про «Корд». Такому силачу, как Бор, – в самый раз. Правда, патронов мало. Хотя, такому громиле в случае чего пулемет сойдет и в качестве стальной дубины…
– Но сначала – стрела. Вон та, что торчит из груди осма. Теперь сможешь достать?
– Смогу, – твердо произнес Бор, протягивая руку за мечом.
– Хорошо. Норматив стаббера на извлечение стрелы из трупа – пять секунд. Тебе хорошо бы для начала уложиться хотя бы в десять.
– Я хорошо знаю, сколько это – десять секунд, – сказал Бор, принимая оружие. – Постараюсь уложиться.

* * *

Ночь вступала в свои права.
Костры и факелы освещали внутреннюю территорию Зоны Трех заводов, отбрасывая повсюду причудливые тени. Ночная стража занимала свои позиции на Стене, но и остальные жители Зоны не спешили на боковую. День был богат событиями, и люди, закончив свою работу, собирались кучками, обсуждая побег Лии и «триста тридцатого», захват плацдарма в старинном замке почти в центре некогда процветающего города… Либо, понизив голос почти до шепота, сына второго зама, который вернулся домой к папаше, за версту воняя дерьмом и с изрядно побитой рожей…
Иону же было не до разговоров. Он вообще не особо любил пустопорожний треп ни о чем, лишь отнимающий драгоценное время. Вот и сейчас он в неофициальном порядке совершал обход территории, делая вид, что просто прогуливается перед сном.
На самом деле это были не просто прогулки. Вот уже не первую неделю Ион искал насильника. От запуганных жертв, кроме слез и нечленораздельных причитаний, ничего не удавалось добиться. Обратиться за помощью к кому-либо Ион не мог. Подозрения, что за насильником стоит кто-то из властьпридержащих, с каждым днем усиливались – а значит, доверять нельзя никому. Кроме Лии… До этой ночи они совершали такие обходы вместе. Но, как назло, чаще всего изнасилования совершались в те ночи, когда стабберы были в рейдах…
То, что негодяй глумится над девушками не в подземельях Зоны, понятно. Там жилые помещения и множество рабов, большинство из которых спит весьма чутко… Значит, искать нужно здесь, наверху, в темных закоулках.
Что-то подсказывало Иону – сегодня насильник снова проявит себя. Вот только где?
Внезапно неподалеку раздался чей-то сдавленный крик… Ион обернулся на голос.
Свет факелов выхватывал из темноты контуры небольшого бетонного завода. Когда-то, на заре существования Зоны, он работал днем и ночью, выпуская раствор для строительства Стены. А последние несколько месяцев здание пустовало. Строить что-либо новое и масштабное в ближайшее время руководство Зоны не собиралось, рабочие руки гораздо нужнее были на иных производствах. Так что завод стоял, как называли по старинке, «на консервации», то есть заброшенный, и до поры до времени никому не нужный. В общем, место, идеальное для преступления.

* * *

Костер скудно освещал пространство небольшого подземного помещения, в котором Лия и Бор разместились на ночлег. Громила спал с блаженной улыбкой на лице. То ли снилось ему что хорошее, то ли он всегда улыбается во сне – Лия не знала. Ее тревожило другое. Если уж Бор засыпал, то засыпал, что называется, богатырским сном. Хоть из пушки пали, не услышит, не проснется. Во сне этого большого ребенка можно брать тепленьким, что резко уменьшает его шансы на выживание. Оставь она Бора – и, скорее всего, бедолагу сожрут в первую же ночь.
Зато силищи ему было не занимать. «Корд» в руках громилы казался детской игрушкой. Лия рассказала здоровяку, для чего пулемет служит, и показала, как пользоваться. На демонстрацию и тренировочные стрельбы ушло еще пять патронов. Но это – необходимость, иначе вообще вся затея теряет смысл. Громила и вправду учился быстро – короткой очередью с тридцати метров разнес бетонный блок. Хотел еще, но Лия убедительно попросила ученика более не использовать пулемет без необходимости – патронов осталось меньше ленты, и их лучше поберечь на самый крайний случай.
Теперь, когда «Корд» висел у Бора за спиной на примитивном самодельном ремне, вырезанном из брезента, встал вопрос об оружии ближнего боя. Кулачищи кулачищами, а даже самая примитивная дубина все лучше, чем голая рука, – особенно в стычке с какой-нибудь пакостью, к которой лучше без перчаток не прикасаться, причем, желательно, стальных.
Вдобавок, Лия понимала – в горячке боя руки сами тянутся к чему-нибудь поувесистее, дабы хорошенько долбануть врага по черепу. Понятное дело, Бор и «Кордом» при случае махнет на манер дубины. Но пока в ленте есть патроны, это нежелательно. А махаться Бор будет, это только вопрос времени. Потому, как умирать не торопится – иначе погиб бы еще там, в цехах Зоны Трех заводов. Истерики же и упадок душевных сил это дело временное и поправимое. Тем более, что первый шок от столкновения с реальностью у этого большого ребенка уже прошел.
Разумеется, этими своими выводами Лия с Бором не делилась. Только и сказала, что патроны надо поберечь и что, помимо «Корда», оружие для ближнего боя ему не помешает.
И тут громила ее внезапно порадовал. Не дожидаясь дальнейших распоряжений, огляделся – да и выворотил торчащее из груды развалин небольшое дерево с относительно прямым стволом, в очередной раз удивив Лию своей физической силой. Наскоро обломал ветки, после чего кирпичом вбил в комель несколько обломков арматуры. В результате получилось оружие весьма неказистое, но с виду устрашающее. Совершив сей подвиг, Бор легко закинул дубину на плечо и довольно улыбнулся. Смотри, мол, какой я молодец.
– Ну, теперь ты точно всех победишь, – в ответ улыбнулась Лия.
…Вечером, у костра, Бор вкратце рассказал ей о своей прежней жизни, о побеге и подробно – по просьбе Лии – об осмах. После чего лег, обнял свою жуткую дубину, словно ребенок тряпичного жука-медведя, и спустя несколько минут уже крепко спал.
А Лия все сидела, глядя на огонь, и думала.
Осмы… Неспроста же Бор говорит, будто слышал мысли этих существ. Чутье подсказывало девушке – не бред это и не его фантазии. Сама Лия в бою отметила слаженность действий осмов – как будто они согласовывали действия друг с другом, не вступая в непосредственный контакт. Вернее, вступая, но непостижимым для большинства обитателей этого мира образом. На расстоянии, без использования технических приспособлений, которые до Последней Войны, говорят, были доступны всем и каждому… То есть, ментально, с помощью силы мысли. Причем вполне возможно, что так общаться они могут на весьма приличном расстоянии. Поэтому не исключено, что этой шайке кто-то отдавал команды, находясь далеко от места событий и глядя на происходящее глазами своих солдат.
А тот осм, бросившийся на нее с растопыренными пальцами… Нет, не в глаза он метил и душить не собирался. И не было в его немигающем взгляде того отчаяния, с которым бросаются на противника, заведомо понимая, что это мало чем поможет. Присоски… Могут ли осмы впрыскивать через них яд? Бор говорил о кратковременном, но явном недомогании, которое он испытывал после прикосновений Уфеса… Возможно, что, будь Бор обычным человеком, а не мутантом с отменной регенерацией и аномальным иммунитетом, его бы сейчас уже не было в живых.
Итак, вывод. Эти мутанты плюются кислотой, мгновенно разлагающей плоть, впрыскивают какой-то яд своим жертвам через присоски, общаются на расстоянии с помощью мыслей – и при этом легко сдаются, попадают в плен и десятками умирают на Играх. Вывод напрашивается один: осмы собирают информацию, шпионят за людьми. Во всяком случае, за жителями Зоны Трех заводов. И вряд ли их намерения сулят бывшим соплеменникам Лии что-то хорошее…
– Не спишь? – внезапно спросил Бор.
– Нет, – несколько удивленно ответила Лия. – А ты чего проснулся?
– А я не спал.
– Не спал? Притворялся, что ли? И когда я тебя растолкать пыталась, тоже?
– Ну да… – покраснел Бор. – Нельзя разбудить того, кто притворяется, что спит…
«Ну, дитя малое! Без баловства никак!»
– Меня мелкого мамка часто рано будила, – продолжал громила. – А я вставать не хотел. Ну и притворялся… И когда ты меня разбудить пыталась, детство вспомнил…
«Детство он решил вспомнить! Чего вспоминать, если до сих пор из этого детства не выкарабкался!»
Лия подошла к Бору, присела, наклонилась к его лицу и, глядя в глаза, произнесла:
– Давай договоримся, парень. Я тебе не мамка и играть со мной в притворяшки не надо. Вообще никак со мной играть не надо. Игры кончились. Пришло время учиться реальной жизни. Вернее, выживанию.
– Хорошо, – кивнул Бор. – Извини, я так больше не буду.
«Хотелось бы верить… – подумала Лия. – Впрочем, этот взрослый ребенок пока не нарушил ни одного своего обещания, да и желание учиться у него явно есть. Другой вопрос, надолго ли его хватит, того желания…»

Глава 3
Возмездие

Бетонный пол медленно окрашивался кровью, капающей из тонких израненных рук, туго перетянутых куском проволоки. Другие руки, жирные и волосатые, держали за волосы, не давая пошевелиться.
Их было пятеро. Двое участвовали, трое ждали своей очереди, мерзко улыбаясь и перешептываясь между собой. Девушку перегнули через грубо сколоченный стол, и тот, кто стоял сзади, насиловал ее жестоко и равнодушно. Рядом со столом валялась окровавленная пустая бутылка с чуть надколотым горлышком.
Тот, что держал девушку за волосы, присел на корточки и рывком запрокинул голову жертвы.
– Как тебе? Нравится?
Девушка не ответила. Слез не осталось, слов тоже. Она лишь не мигая смотрела в глаза своего мучителя. Тот не выдержал и на мгновение отвел взгляд. Но лишь на мгновение, которого ему хватило, чтобы разъяриться.
– Чо вылупилась, сука? – прорычал он. – Я вопрос задал, не слышала?
Мясистый кулак врезался в лицо девушки, но не выбил из жертвы ни крика, ни стона. Лишь еще несколько капель крови упали в большую багровую лужу, скопившуюся под столом.
– Слышь, Пятак, хорош там развлекаться, смена состава, – ударив еще раз, сказал тот, что держал девушку за волосы. – Чо-то мне еще захотелось. Причем опять бутылкой. А то сучка больно борзая попалась – не уважает, на вопросы не отвечает. Надо ее еще поучить маленько, может, поймет что к чему. А вы там чего стоите как просватанные? Кто хочет, может спереди пристроиться. Остатние зубы ей выбивайте, и будет вам безопасный секс, гы-гы.
– Гы-гы, – угодливо подхватила пристяжь смешок сына второго зама. – Ну ты, Чугун, как скажешь, хоть стой, хоть падай. Безопасный секс, это ж надо такое придумать!
Девушка все слышала и молчала. Терпеть… Только это ей и оставалось… Терпеть унижение, нереальную боль, дальнейшие издевательства нелюдей. И потом жить с этим, ловя на себе презрительные, осуждающие взгляды – если, конечно, Чугун и его прихлебатели оставят ее в живых. Она не хотела умирать, но в то же время безмолвно звала смерть. Звала, моля об избавлении от этого ужаса, в который ее швырнули чудовища, по какой-то нелепой ошибке называемые людьми…
И избавление пришло. Иногда молитвы достигают ушей кого-то, кто следит за чужими судьбами. Особенно – безмолвные молитвы, которые порой намного сильнее заунывно озвученных просьб.
Внезапно подручный Чугуна, по приказу хозяина взявший девушку за волосы и уже расстегнувший ширинку, охнул и разжал хватку. На подбородок девушки хлынула горячая кровь… Не ее кровь. Кусок вонючей плоти, мгновение назад болтающийся перед лицом жертвы, плюхнулся в кровавую лужу, сокращаясь, словно умирающая гусеница.
Невидимый в полутьме клинок прошелестел еще раз, и оскопленный насильник осел на землю, булькая рассеченным горлом…
Догадка Иона насчет бетонного завода оказалась верной – хохот ублюдков стаббер услышал сразу же, как вошел в здание. Их даже искать не пришлось. Банда Чугуна, подогретая самогоном и распаленная похотью, не особо и скрывалась. Ну что ж, тем хуже для них.
– Мля, он Жука завалил!
Вопль одного из телохранителей Чугуна привел в чувство остальных, оцепеневших от столь быстрой и эффективной расправы. Время разборок на кулаках кончилось, настала пора серьезного боя, цена которому – жизнь. Пристяжь сына второго зама, да и сам Чугун поняли это моментально и, выхватив из ножен тесаки, попытались взять стаббера в кольцо.
– Неплохо, – хмыкнул Ион и тут же нанес ближайшему мордовороту стремительный удар каблуком в колено.
Послышался хруст разбитой коленной чашечки. Громила весом под сто кило сделал шаг и тяжело рухнул, выронив свое оружие. Короткий укол «Легионом» под ухо довершил дело. Хороший боевой нож не нуждается в больших усилиях, когда нужно завершить неприятную, но необходимую работу.
Двое оставшихся бросились одновременно, занося для удара тяжелые и широкие тесаки.
«А все-таки хорошо, что в зоне запрещено открытое ношение огнестрелов», – подумал Ион, скользящим движением уходя в сторону и нанося удар ножом под занесенную руку.
«Легион» вошел в плоть, словно в слежавшуюся подушку. Опасное это дело, подмышки в бою подставлять. В левую ударят – сердце проткнут, в правую – рука плетью повиснет и дыра в легком образуется, несовместимая с жизнью. Правда, умирать придется не быстро, захлебываясь собственной кровью. Как сейчас, например.
Последний телохранитель оказался сообразительнее мертвых и умирающих товарищей. Он отпрыгнул в сторону и выхватил из-за пазухи «макаров» – такие по мере надобности производились по древним чертежам до сих пор на одном из трех заводов. Вот тебе и запрет на ношение огнестрельного оружия внутри зоны для лиц, не несущих охрану внутреннего периметра!
До мордоворота было метров пять, и это очень плохо. Судя по тому, как он выхватил оружие, тренировался, гад, долго и упорно. Даже если попытаться метнуть нож, пристрелит на замахе…
Поэтому Ион швырнул «Легион», совершенно для этого не предназначенный, «безобороткой», когда нож летит, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы. Способ непростой и не очень удобный, когда тебе приходится одновременно уходить в перекат, чтобы не попасть под пулю.
Но у стаббера получилось. Когда делаешь хорошее дело, обычно оно получается. Даже если это убийство.
Тяжелый «Легион» вошел в глазницу глубоко, на две трети широкого клинка, развалив скулу и отбросив к стене обладателя «макарова». Ион технично вышел из переката, всерьез опасаясь почувствовать на себе сталь, рассекающую беззащитное тело, – именно сейчас у Чугуна была секунда для того, чтобы подскочить и рубануть наотмашь безоружного врага, находящегося в крайне неудобном положении.
Но удара не последовало.
Вместо того, чтобы вступить в бой, Чугун убегал, поскуливая от ужаса, – изменения в первоначальном сценарии его совершенно не устраивали.
– Ну, падаль!!!
Не теряя времени, Ион подскочил к трупу, выдернул «Легион» из развороченной хари и бросился следом за сыном второго зама.
Он догнал бы насильника за считаные секунды – но внезапно вынужден был прекратить преследование. В свете факела, прикрепленного к стене, блеснул длинный клинок, и Иону пришлось серьезно извернуться, чтобы не попасть под удар.
«Похоже, Чугун разочаровался в своих прежних телохранителях и нанял хорошего специалиста. Такого, который не разделяет увлечений работодателя и предпочитает работать в одиночку, оставаться в тени», – промелькнуло в голове стаббера.
– Хороший финт, – раздалось из темноты.
Из-за колонны на свет вышел жилистый парень среднего роста.
Ничего примечательного – потертая кожаная куртка, штаны из того же материала, в меру убитые берцы. Разве что вся морда и шея в шрамах, да в каждой руке по мечу средней длины. То, как парень держит их, Иону сразу не понравилось. Это не бараны Чугуна, умеющие только девок мучить да слабых прессовать. Это профессиональный наемник, скорее всего, разорившийся маркитант, решивший, что мечами он заработает больше, чем торговлей. Судя по тому, как он двигался, скорее всего, так и было – хорошие бойцы всегда в цене. А этот был явно из лучших.
– Ты бы не рыпался, стаббер, – произнес мечник, непринужденно положив оба клинка себе на плечи. – Пойми правильно. Мне деньги до зарезу нужны, а у Чугуна их море. Так что не дам я тебе свою корову зарезать, которую еще доить и доить. Драться с тобой мне неинтересно, от удара ты красиво ушел, думаю, и машешься красиво. Но если вынудишь, несмотря на все твои выкрутасы, придется тебя завалить. Работа есть работа.
– Жаль, что ты выбрал для себя не ту работу, – произнес Ион. – А не боишься, что потом по рисунку удара тебя вычислят? Не так уж много народу в Зоне Трех заводов обоерукие.
– Это ты на папу своего, что ли, намекаешь, сын Директора? – усмехнулся наемник. – Или на своих дружков-стабберов, которые непременно найдут и отомстят?
Ион нахмурился. Мечник слишком хорошо осведомлен. Не любил стаббер прикрываться статусом отца, и уж тем более привык решать свои проблемы внутри Зоны Трех заводов, не прибегая к помощи товарищей по оружию. Но наемник умело кольнул по больному, это ему в зачет. Выведенный из равновесия противник – это уже наполовину побежденный.
– Так вот учти. Пыток я не боюсь, а кровь вообще обожаю, так что пугать меня не надо, – продолжил наемник, проведя при этом лезвием меча по скуле. Открылся небольшой разрез, из которого вытекло несколько темных капель. Наемник слизнул их, не дав скатиться на подбородок, и причмокнул от удовольствия. Теперь понятно, почему его Чугун к себе взял. Рыбак рыбака видит издалека. Этот мечник тоже больной на всю голову, только по-другому, нежели его шеф. И болезнь эта лечится только одним способом.
Не дожидаясь продолжения монолога, Ион сорвал со стены факел и швырнул его в шрамированную рожу.
Не ожидавший такого поворота, наемник рефлекторно махнул мечом – и попал. Разрубленный факел упал на бетонный пол и погас, рассыпавшись на тысячу искр. Стало темно, лишь в крошечные окошки под крышей еле-еле пробивался свет луны, толку от которого было немного. Даже силуэта противника не разглядеть, одна сплошная чернота, словно густой деготь до самой крыши наполнившая пространство огромного цеха.
Но что-то разглядывать в кромешной тьме Ион и не собирался. Напротив, стаббер закрыл глаза и весь обратился в слух, отчетливо представляя себе ранее виденный цех – колонны, подпиравшие потолок, какие-то центрифуги с трубами, отходящими от них, металлические шкафы с датчиками, бухты кабелей на полу… Предназначение всего этого оборудования стаббера сроду не интересовало, не на то учился. Сейчас же интерес проснулся, правда, с единственной целью – не вписаться в один из громоздких агрегатов и не грохнуться на пол, зацепив ногой какой-нибудь кабель. И по возможности двигаться бесшумно меж всех этих препятствий, ловя малейший шорох.
– Неплохо, стаббер, – раздался голос справа. – Ну что, поиграем в прятки?
Слева что-то грохнуло, но Ион не отреагировал. Противник швырнул какую-то железяку с двойной целью: попадет в стаббера – хорошо. Не попадет – тоже неплохо. Авось противник кинется на звук, решив, что это враг за что-то зацепился и грохнулся на бетон. Кинется – и выдаст себя.
Но не прокатило. Опыта ночного боя Иону было не занимать. Специально тренировался с товарищами, иначе в первом же подземном тоннеле потолочники на фарш разделают. Потому тихие, почти неслышные шаги мечника, крадущегося в темноте, стаббер различил. И легкое позвякивание металла о металл тоже. Вследствие чего, не открывая глаз, картинку себе нарисовал воображаемую, как этот тип пытается выбраться из темного цеха, нащупывая путь своими мечами.
Жалко было хорошего бойца, из него мог бы получиться неплохой стаббер. Но каждый человек сам выбирает себе путь. Так что выбора у Иона не было.
Стаббер присел и, оттолкнувшись обеими ногами, длинно и неслышно прыгнул вперед, занося «Легион» для невидимого удара.
Похоже, в последний момент мечник что-то почувствовал, разворачиваясь навстречу невидимой опасности.
Но сделал он это недостаточно быстро.
Широкий клинок ножа рассек кадык, пищевод и один из шейных позвонков, мгновенно лишив тело подвижности.
Снесенный Ионом, наемник рухнул навзничь, мечи выпали из безвольных пальцев. Умирающий попытался что-то сказать, но из располовиненной трахеи вырвалось лишь кровавое бульканье.
– Ты проиграл, – сказал стаббер, выдергивая нож так, чтобы на выходе лезвие вскрыло сонную артерию. – Это твой последний шрам. Мне правда жаль, что ты выбрал для себя не ту работу.

* * *

Настало время подвести итоги.
Охрана сына второго зама перебита, но сам Чугун удрал и теперь скрывается где-то на территории Зоны Трех заводов. Ничего, дальше Стены не убежит.
Теперь девушка…
Свет фонарика в руке Иона высветил ее фигурку, трясущуюся на бетонном полу. Ион скрипнул зубами. Стабберу не раз приходилось видеть изуродованные тела, но то были тела воинов. Каждый из них знал, что может ждать бойца на выбранном пути, помимо воинской славы, радости битвы и эйфории победы.
Здесь же – совсем другое дело. Мало того, что эта девушка не была готова к подобному испытанию. Страшные раны, как физические, так и душевные, она получила не в схватке за свою жизнь. Для зверей, называющих себя людьми, она была просто безжизненным и безответным куском мяса на разделочном столе. Что может быть страшнее?
Под светом фонаря девушка попыталась закрыть глаза связанными руками. Проволока впилась в запястья, и несчастная застонала от новой боли. Остатки разорванной одежды почти не прикрывали ее окровавленное тело, помимо подсохшей бурой корки покрытое ссадинами, синяками и порезами.
Ион до крови закусил губу. Его личный счет к сыну второго зама вырос до невообразимых размеров.
Мультитул – полезное изобретение прошлого, особенно для таких случаев. Свой стаббер нашел в старом бункере, на шее шамана дампов, обильно смазанный жиром руконога. Ходячая мумия ценила старинный многофункциональный предмет, и было за что. Не будь его, пришлось бы долго распутывать проволоку, мучая и без того измученную девчонку. А так миниатюрные кусачки справились с задачей менее чем за минуту.
Перебинтовав израненные руки девушки, Ион снял с себя камуфлированную куртку и набросил ее на плечи девушки.
– Потерпи, теперь все будет хорошо, – сказал он, сам не очень-то веря в свои слова.
– Теперь уже… хорошо не будет… – глухо произнесла несчастная. – Никогда не будет…
«А ведь она права, – с горечью подумал стаббер. – Тело заживет, но душа – вряд ли. Страшное слово – непоправимое. Поэтому остается только одно. Сделать все, чтобы это не повторилось. Найти Чугуна и вырезать его из этой жизни, как злокачественную опухоль. И я убью эту тварь. Найду и убью, чего бы мне это ни стоило».

* * *

Два электроцикла остановились перед гостеприимно распахнутыми воротами Петровского замка.
– Ждали, значит, – хмыкнул водитель головной машины. – Увидели, что подъезжаем, и открыли ворота… Если вообще закрывали.
– Обижаешь, – надул губы охранник, сидящий справа на пассажирском сиденье. – Чтоб наши – и не закрыли? Что ж они, совсем без мозгов? Мало ли какая пакость полезет?
– Знаешь, Эрл, если все такие предусмотрительные, то почему нас никто не встречает? Где внешняя охрана? Что-то не нравится мне все это…
– Да успокойся ты! Вон, смотри, наши уже вперед разведку выслали. Сейчас парни узнают, в чем дело, и дадут кому надо звездюлей за излишнее гостеприимство. А твое дело не замечания по поводу внешней охраны отпускать, а баранку крутить.
– Это да, – согласился водитель. – Только случись чего из-за раздолбайства некоторых, замечания уже некому отпускать будет.
– Ох, не каркал бы ты…
Из транспортного отсека послышался дружный смех, приглушенный бронелистом.
– Что это они? – осведомился охранник, открывая свою дверь. – Пойду гляну.
– Опять, небось, Нед спор проиграл. В прошлый раз…
– Да знаю я эту историю, в печенках сидит уже! Может, что новое…
Охранник ступил на землю и замолк, увидев странную картину.
Дверь транспортного отсека распахнулась, и из него выскочил изрядно помятый и тяжело дышащий… сын второго зама директора Зоны Трех заводов.
– Чугун??? – охранник сделал большие глаза. – Ты здесь? С какой радости?
– Не твое дело!!! – рявкнул Чугун, бросаясь куда-то в сторону и по пути поддерживая штаны, так и норовящие сползти.
– Ага, это точно не твое дело, Эрл! – донеслось из транспортного отсека. – Это личное дело Чугуна! Ну, еще его мочевого пузыря, полагаю!
Вслед за этими словами раздался новый взрыв дружного хохота.
Эрл заглянул внутрь.
Настроение у отряда было приподнятое, даже командир улыбался.
– Эрл, ну ты прикинь! – давясь от смеха, выговорил щекастый детина. – Только подъехали, затормозили, и сразу мы за ящиками какую-то возню услышали. Ну, стреманулись вначале… А потом смотрим – из-за них Чугун вылезает и за штаны держится, потерять боится! Видел бы ты его рожу в тот момент!…
– Кто бы говорил, Нед, – дипломатично заметил Эрл.
– Ладно, хорош ржать! – бросил свое веское командир отряда. – Что делал Чугун за ящиками – выясним позже. А ты, Эрл, приглядел бы за ним. Все же сын второго зама, светляка-пересмешника ему в задницу.
Чугуна не только стабберы недолюбливали. Заносчивый папенькин сынок со своей оборзевшей охраной успел достать многих. Потому и веселился сейчас отряд, включая командира, хоть и не показывающего вида, но тем не менее солидарного с подчиненными. Вроде и не обалдеть какой анекдот – сынок второго зама, перепуганный не пойми с чего и поддерживающий спадающие штаны, а народу весело.
– Принято, – вздохнул Эрл. Кто-то расслабляется, ухохатываясь над Чугуном, а кому-то сейчас гоняться по всему Петровскому замку за этим придурком, чтоб им рукокрыл пообедал. Хотя нет, птичку жалко. Рукокрыл мутант, конечно, мерзопакостный, но и он не заслужил такой участи – травиться потным и вонючим сыном второго зама.

* * *

Трава, покрывавшая землю ржаво-зеленым ковром, шевелилась, напоминая множественные крошечные щупальца, пытающиеся уклониться от серьезной опасности. Опасность проистекала сверху в виде слабоалкогольной струи, с избытком насыщенной адреналином – гормоном, выделяющимся при реализации реакций организма типа «бей или беги». Сейчас было явно второе…
Чугун, отдуваясь, застегнул ширинку. Хорошо, что не обмочился при стражниках, тогда бы вообще лучше соплеменникам на глаза не попадаться… Однако теперь уже можно сказать, что ему повезло. Причем, по-крупному, ибо он цел и невредим. Хотя могло быть и по-другому…
Удрав с бетонного завода, Чугун метался по внутреннему двору Зоны, как угорелый, не разбирая дороги. Вряд ли этот чокнутый наемник, любящий резать не только других, но и самого себя, сможет убить опытного и хладнокровного стаббера. Скорее, наоборот. Хотя спасибо ему, что сумел задержать Иона. Тем не менее, теперь стаббер знал все, и оставаться на территории Зоны Чугуну было опасно. После такого и отец не защитит. Нужно было бежать – как угодно, куда угодно, лишь бы подальше от Зоны Трех заводов…
Проклятый день! Никогда еще у Чугуна не было столько обломов за такой короткий промежуток времени! Сначала эта сучка-стабберша узнала о решении Директора и сбежала. Потом над тем чмошником-салабоном толком не получилось поглумиться. И, наконец, баба эта белобрысая… Как и все предыдущие, молчала бы в тряпочку, если б сын Директора, вечно сующий свой нос в чужие дела, не вмешался и все не испортил.
Чугун скрипел зубами от досады, пересекая внутренний двор Зоны и дрожа то ли от холода, то ли от страха. Скорее всего, от того и другого одновременно. Холодный ветер хлестал разгоряченное тело, норовил забраться под пропитанную потом одежду. Эх, сейчас бы к горячему папиному камину… Но нет, нельзя. Если стаббер поднимет народ, не посмотрят, что сын второго зама. Ворвутся и в тот же камин мордой засунут. И будут держать, пока все дрова не прогорят…
Твою мать! Чугун негромко взвыл от бессилия. Громко нельзя. Услышат, схватят, убьют… Эх, было бы за что… Но все равно – надо бежать. Глядишь, со временем все забудется, тогда и вернуться можно будет. К камину и мягким, сочным бабам, покорным во время и молчащим после… Стоп! Об этом потом. Сейчас – бежать!
Но куда?
Чугун ни разу не бывал за Стеной, только со слов других зная о диких и опасных территориях по ту сторону МКАДа. Но Иона он боялся куда больше, чем всего того, что могло ждать его за Стеной. И правильно боялся. Стаббер пострашнее любого мутанта будет. Мутов, обитающих по ту сторону Канала, Чугуну видеть не доводилось, а вот глаза стаббера, сверкающие холодной яростью словно клинки отточенных кинжалов, он видел совсем недавно… И ну его на фиг, увидеть такое во второй раз…
Чугуну повезло. Гонимый страхом, он бежал, куда глаза глядят – и в результате примчался на стоянку электроциклов, полностью готовых к выезду. Насмерть перепуганный сын второго зама, тем не менее, сразу вспомнил про Петровский замок и про отряд внутренней стражи, который с наступлением утра должен будет доставить на новый плацдарм все необходимое…
А еще он доставит туда сына второго зама. Хорошо укрепленный замок, снабженный всем необходимым, – самое козырное место для того, чтобы отсидеться до той поры, когда все забудется и можно будет вернуться. И с сыном Директора разобраться руками папаши, который для своего отпрыска сделает все, что угодно.
Факелы, закрепленные на стенах, прекрасно освещали стоянку, и Чугун, подгоняемый страхом, буквально влетел в чернеющий открытый люк одной из машин. Правда, при этом зацепился ремнем за один из острых шипов, которыми был утыкан весь борт электроцикла.
То, что его штаны теперь все время норовят предательски соскользнуть, сын второго зама заметил, лишь когда протискивался в узкую щель между ящиками и бортом грузового отсека. Но в тот момент это его почти не расстроило. Забившись в угол, словно загнанная крыса, Чугун затаился. И решился вылезти, лишь когда понял по словам командира отряда, что конвой снабжения прибыл куда нужно.
Теперь же, явив себя отряду и слишком поздно вспомнив про штаны, Чугун был готов сквозь землю провалиться. Выскочил из электроцикла – и рванул бегом, подальше, только бы не слышать, как ржет это безродное пушечное мясо. Ничего… Они еще все ему ответят… И вот этот в том числе, самый шустрый, который смог догнать беглеца. Кажись, его Эрлом звать. Вон, стоит неподалеку с недовольной рожей…
– Чего надо? – не выдержал Чугун.
В ответ Эрл махнул рукой и скрылся в зарослях кустов. Ушел, не ушел – хрен его знает. Да и крысопес с ним. Теперь бы найти, чем штаны подтянуть, и можно возвращаться. Это пушечное мясо, что прибыло на электроциклах, не посмеет прогнать сына второго зама. Главное, чтобы до этого никто на него не покусился. Потолочник его знает, кто может жить в этих кустах. Говорят, в Москве даже хищные растения водятся, которые людей жрут.
Однако растительность, обильно политая Чугуном, хоть и шевелилась недовольно, но опасности, похоже, не представляла. Правда, вон какая-то мелкая тварь с щупальцами сидит в кустах, уставившись на сына второго зама парой любопытных глазенок. Но эта вряд ли нападет, размерами не вышла. А вот к деревьям точно лучше не подходить. В ветвях ближайшего Чугун различил скелет подростка-нео, обтянутый высохшей шкурой. Бррр, жуть какая! Наверное, не надо было Эрла прогонять. Когда рядом охранник, оно всяко спокойнее.
Страх перед дикими территориями, недавно приглушенный страхом перед расправой со стороны Иона, постепенно возвращался на свое законное место. Ион-то там, в Зоне Трех заводов, остался. А хищные деревья и прочие любители свежего мяса – они здесь. Повсюду…
Чугуна затрясло от страха. Он, озираясь, стал медленно пятиться назад к электроциклу, придерживая штаны.
«Накатить бы для храбрости… А то увидят, что боюсь, засмеют…»
Тут Чугун хлопнул себя по лбу, после чего дрожащей рукой залез в боковой карман штанов и вытащил из него небольшую фляжку со спиртом. Штаны, избавившись от лишнего груза, почти перестали сползать.
Сын второго зама нервно захихикал. Отвернул дрожащей рукой крышечку – и в одночасье опорожнил половину фляжки.
По телу разлилось хорошо знакомое ощущение, и беглец даже несколько приободрился. Но тут откуда-то издали послышался жуткий вой, и Чугун, вздрогнув, выронил крышечку фляжки.
– Ну твою мать! – ругнулся он. И наклонился, чтобы подобрать крышечку…
Неожиданно та самая мелкая любопытная тварь с щупальцами метнулась в его сторону и, подхватив блестящий предмет, дала деру.
– Стой! – завопил Чугун. – А ну отдай!
И погнался за вороватой тварью, держа в руке фляжку так, чтобы спирт не расплескался.
Однако тварюшка оказалась ловкой. Малый размер позволял ей бежать напрямую там, где Чугуну приходилось перепрыгивать, а то и обходить препятствия в виде ползучих корней, высохших поваленных деревьев и другого мусора, накопившегося здесь за долгие годы. Впрочем, через некоторое время тварь бросила крышечку, то ли наигравшись, то ли поняв, что эта блестящая штучка ей ни к чему. Но Чугун этого не заметил. Так и преследовал наглого воришку, пока тот не скрылся в роще хищных деревьев, которые, почуяв добычу, тут же протянули к сыну второго зама ветки, усеянные наростами-присосками.
Чугун отпрыгнул назад, осознавая, что мгновение назад был в двух шагах от смерти. Одним глотком выхлестав остатки спирта, он швырнул фляжку в ближайшее дерево, угрожающе шевелящие ветвями-щупальцами.
– На, подавись! – истерично заорал сын второго зама, после чего, озираясь, побежал обратно к электроциклам – благо Петровский замок отсюда был прекрасно виден.
Впрочем, до замка он не добежал. Остановился – и в панике кинулся прочь, увидев кошмарную картину.
Над Петровским замком кружила стая огромных крылатых тварей. Некоторые из них сжимали в лапах еще живые человеческие тела, отрывая от них куски мяса зубастыми пастями. До ушей Чугуна доносились душераздирающие крики людей и ликующий, визгливый рев летающих чудовищ. Сын второго зама бежал, спотыкаясь и падая, вставал и снова бежал, моля Великого Механика о том, чтобы твари были слишком заняты бойцами отряда и не обратили внимания на беглеца, со всех ног удирающего прочь от этого страшного места.

* * *

– Лия, а почему здесь трава шевелится, ветра же нет? – Бор показал пальцем на ржаво-зеленую растительность, покрывающую небольшой пригорок. – Она что, как эти злые деревья, да?
– Не совсем, – ответила лучница. – Это трава-падальщик. Живая плоть ее не особо интересует, да и не хватит ей сил с живым организмом справиться. А вот остатки трапезы хищников – другое дело. Попадет на нее кусок сырого мяса – она его обхватит и начнет медленно переваривать, выделяя жгучий сок, растворяющий плоть. Тем и питается. Для живых организмов опасности не представляет. Даже трусливые сухопутные осьминоги с удовольствием в ней прячутся.
– Значит… она растет там, где обычно едят хищники? – Бор принялся испуганно озираться.
– Соображаешь, – улыбнулась Лия, явно довольная тем, как громила усваивает ее уроки. – Да ты не бойся. Тут обычно крысособаки шарятся, но в это время они либо дрыхнут по норам, либо охотятся на кого-нибудь послабее, чем мы с тобой. А вот ночью с ними лучше не пересекаться. Эти твари отлично видят в темноте, да и нюх у них отменный.
– Я тоже хорошо запахи чувствую, – надувшись, сказал Бор, совсем по-детски восприняв слова Лии как обиду. Надо же, каких-то крысособак хвалит, а как же я?
Лия сделала вид, что не заметила перемены в настроении Бора.
– И какой запах ты сейчас чувствуешь?
– Дымом пахнет, – сказал громила.
Девушка насторожилась:
– В самом деле?
– Ну да. Как будто костер кто-то жжет.
Лия, ни слова не говоря, взобралась на пригорок и оглянулась по сторонам. Так и есть. Примерно в километре отсюда кто-то разбил лагерь. Едва заметный дым поднимался из-за просевшего набок дома, через оконные проемы которого прорастали стволы плотоядных деревьев.
– Что там? – спросил подошедший Бор.
– Лагерь чей-то. И лучше нам его обойти.
– Почему? Там враги?
– Возможно. Но даже если и нет – пересекаться сейчас с кем-либо нам ни к чему.
– Может, им будет что рассказать нам?
– В этом мире информация тоже товар, Бор. А ничего лишнего для обмена у нас с тобой нет.

* * *

Чугун бежал куда глаза глядят, пока окончательно не выбился из сил. Тренировками он себя никогда не утруждал, а потому силы его оставили быстро. Пыхтя и отдуваясь, он сел на торчащий из земли камень.
«Вот они и поплатились все… Всеее… Всех эти твари сожрали…» – с удовлетворением думал сын второго зама, решительно не желая понимать, что не отойди он в сторону и не сопри та тварюшка крышечку от фляжки – и ему пришлось бы разделить участь отряда. Люди слишком часто думают только о том, о чем им хочется думать, в упор не замечая очевидного.
Впрочем, когда голова Чугуна немного остыла, к нему пришло осознание, что он находится на дикой территории, один и без оружия. Сын второго зама мигом вскочил на ноги и, озираясь, принялся истерично метаться на небольшом пятачке, не в силах решить, куда ему теперь отправиться.
Со всех сторон его окружала дикая пустошь, оскалившаяся оконными проемами разрушенных зданий, ощетинившаяся корявыми ветвями плотоядных деревьев и уставившаяся на беглеца десятками голодных глаз. Чугун никого не видел вокруг, но ощущение, что на него постоянно кто-то смотрит, не оставляло сына второго зама ни на секунду.
Мертвую тишину нарушило отрывистое карканье – обычный звук в этих местах, где из птиц смогли выжить только вороны. Но для натянутых нервов беглеца этого было достаточно. Подпрыгнув, Чугун бросился в сторону, куда глаза глядят, не разбирая дороги. При этом он чуть не впечатался лбом в древний, проржавевший танк, развороченный взрывом. Хорошо, что вовремя изменил траекторию движения, а то б, глядишь, там и остался, среди лохмотьев разорванного металла и зеленых побегов какого-то шустрого растения, метнувшихся в сторону добычи.
Оббежав опасный танк по широкой дуге, Чугун внезапно остановился как вкопанный. И причиной этого была не усталость.
Там, впереди, под огромной аркой, образованной двумя покосившимися, столкнувшимися друг с другом и потому не рухнувшими высотными домами, шли двое бродяг. Здоровенный парень, легко несущий на плече огромную дубину, был Чугуну совершенно незнаком. Но шагающую чуть впереди громилы девушку с луком и двумя мечами Чугун узнал сразу.
«Ах ты сучка! – пронеслось у него в голове. – Не сдохла еще! И где-то уже себе эдакого амбала раздобыла в сопровождающие. Интересно, чем эта шлюха с ним расплачивается за охрану? Мной, значит, побрезговала, а эта гора мяса ей в самый раз?»
Чугун пригнулся, спрятавшись за танковую башню, сорванную с брони и далеко отброшенную взрывом.
– Ыыыы… – тихо завыл он от досады. Сын второго зама не рискнул бы напасть на Лию, даже если бы она была одна и без оружия, и потому сейчас ему оставалось лишь кусать губы, подвывая от бессильной ярости.
– Ыыыы… Все сволочи!.. Тваариии!! Ненавижууу!!!
Проклятый день! Проклятый Петровский замок! Какого черта тебя двести лет назад не разнесли? Как он сразу не сообразил? Надо было бежать к маркитантам в крепость! Уж он-то все бы рассказал про Зону Трех заводов, всеее!!! И про то, что вооружение заградотрядов – это последнее оружие такого класса, которое есть у заводских. И про танки с пустыми баками… Пусть бы перебили всех! И отца – наплевать! Своя шкура дороже…
– Хомо слабый. Ноющий хомо еще больше слабый. Слабая еда – хорошая еда для человек.
Чужой, хриплый голос неожиданно раздался за спиной.
Сын второго зама вздрогнул и обернулся.
Позади него стояли трое оборванцев, отдаленно похожие на людей. Вооружены они были не ахти чем – у двоих обыкновенные деревянные дубины с набитыми в них ржавыми гвоздями, третий же держал в руке пучок арматурин, смотанных проволокой и веревками. Чугун же был полностью безоружен. Хотя и будь у него что-то, чем можно обороняться от врагов, вряд ли это помогло бы сыну второго зама, привыкшему во всем надеяться на личную охрану.
И убежать некуда. Мутанты с непропорциональными харями уже стояли полукругом, прижимая потенциальную жертву к смертельно опасной танковой башне. Вперед – никак, назад – тоже. Или жуткие мутанты забьют на обед, или растение, обитающее в танке, задушит и высосет кровь. Воображение сына второго зама услужливо нарисовало ему эту картину в красках.
– Вы знаете, кто мой отец??? – взвизгнул Чугун. – Он… он глава Трех заводов! Если меня тронете, вам не жить! Отец вас из-под земли достанет!!!
Троица оборванцев синхронно хлопнула сморщенными веками, лишенными ресниц, – и зашлась в дружном хохоте.
– Какая такая Трехзавода? – просмеявшись, спросил один из мутантов, легко крутанув в руке дубину из арматурин. – Не знай никакую Трехзаводу! Зато знай, что мясо хомо очень вкусно. Мясо только что убитого хомо еще вкуснее! Мы тебя сейчас вяжи веревка и неси в наша лагерь. Видишь вон там дым много? Это наша лагерь. Наша не кушать свежатина уже давно. Розз, вяжи его!
– Нет! – заверещал Чугун. – Меня не надо есть! Я же… во мне мяса нет совсем! Посмотрите! Кожа да кости!
Обладатель арматурной дубины глянул на сытую ряху Чугуна – и покачал головой.
– Зачем про себя плохо говорить? Твой кожа хороший, жирный. Такой от дождя не мокнет. Мой из нее плащ себе шить. А кости – шаман отдам, пусть старый псих тешится. И мяса у тебя много. Сам съем, все племя накормлю, еще останется. Коптить впрок будем. Ай, хороший хомо! Розз, мой сказал – вяжи его, что стоишь?
– Не-ет… – заскулил было Чугун. Но тут его вдруг осенило. – Мясо! Много мяса! Я покажу, где можно добыть много мяса!
– Хомо врать, когда хотеть не умирать, – ухмыльнулся Розз, направляясь к добыче.
– Подождать! – вдруг рявкнул владелец арматурной дубины. Судя по повелительному тону и по тому, как резво тормознул Розз, в этой троице он был главным.
Чугун, почуяв шанс на спасение, зачастил:
– Да-да! Вон там, за той аркой! Двое прошли только что. Девка и большой парень. Очень, очень большой, целая гора мяса! Правда, у них оружие… Но если вы позовете своих соплеменников, то…
– Шшшшш! – прошипел командир троицы оборванцев, приложив корявый палец к тонким потрескавшимся губам.
Чугун замолк.
Большие уши мутанта встали торчком, словно у дикого зверя.
– Мой слышать шаги, – прошептал он. – Это самка хомо. Самка хомо – вкусный еда. И редкий. Самка хомо нечасто выходить из свои крепость.
– Да, да! – осмелел Чугун. – Вкусная еда! А если вы позволите мне кое-что с ней сделать, она станет еще вкуснее!
Взгляд главаря шайки мутантов уловил лихорадочный блеск в глазах сына второго зама.
– Ты хотеть поиметь этот самка, прежде чем мы ее съедать?
Чугун кивнул в ответ и сглотнул слюну. При мысли о Лии, обнаженной, привязанной к бревну, беспомощной, даже страх перед мутантами отступил на второй план. Знатная месть будет, если получится уговорить этих уродов!
– Розз! Ты сбегать и посмотреть, что делать те хомо. Самка хорошо, но мой слышать – с ней большой мужик. Он может быть опасный.
Розз кивнул и ринулся выполнять приказ. Главарь наклонился к Чугуну и, оскалившись, произнес:
– Твой дать хороший наводка. Но если ничего не получится, мой племя будет кушать тебя. Медленно кушать. Рука отрезать, прижигать обрубка, мясо жарить, потом спать. Завтра другой рука резать. Потом нога. Свежий мясо хомо всегда вкуснее.
Чугун обливался потом, трясясь от страха. За несколько минут он узнал, как мутанты делают колбасу, набивая кишки своих жертв их собственным мясом, как едят свежие мозги из вскрытых черепов еще живых пленников, как высасывают из них же глаза, из которых, оказывается, самые вкусные серо-водянистого цвета, как у сына второго зама…
Эти минуты показались Чугуну вечностью. Но вот разведчик, наконец, вернулся.
– Хомо правда дал хороший наводка! – сказал слегка запыхавшийся Розз. – Да, там самка хомо и огромный самец хомо. Остановились, разговаривают, наверное, сейчас стоянка делать будут! Но втроем мы не справиться, самец сильно здоровый! Надо звать всех, кто в лагерь!
– Керз! – коротко бросил вожак.
Стоящий в стороне оборванец все понял и со всех ног рванул в сторону развалин, за которыми, скорее всего, и был лагерь мутов.
– Ты не врать и вормы тоже держать слово! – слегка высокопарно произнес вожак. – Мы договориться! Но ты пойти с нами и сражаться вместе с нами! Мы дать тебе дубина! Если ты сражаться хорошо, мы оставлять тебя живой и принять в наш народ! Если ты сражаться плохо…
– Я понял, – заискивающе лыбясь, произнес сын второго зама и потянул руку. Снова выслушивать кровожадные фантазии мутанта ему решительно не хотелось. – Меня Чугуном звать. Плохо не будет, командир, не беспокойся.
Главарь шайки смерил сына второго зама презрительно-снисходительным взглядом и хоть руки и не подал, но процедил сквозь гнилые зубы:
– Меня Богз звать. Но командир тоже можно.
«А хорошо сражаться ты не уметь, хомо, – думал он, глядя на довольную рожу Чугуна. – Хомо, который уметь хорошо сражаться, драться даже без оружий до последней капля кровь, а не реветь и не сдавать своих соплеменник! Но я не стать есть твой позорный мясо, чтобы не впитать в себя твой трусость! Когда кончатся припасы, я кормить тобой свой самый худой и глупый жена. А когда она разжиреть, я съесть ее. И всем быть хорошо».

* * *

Огромные черные бабочки кружили над трупом какого-то крупного животного. Что это за зверь, понять было затруднительно из-за сплошного живого ковра, покрывшего мертвое, вонючее мясо. Приглядевшись, Бор понял, что «ковер» – это сотни таких же насекомых, облепивших огромную тушу.
– Бабочки-падальщицы, – ответила Лия на немой вопрос громилы. – Питаются мертвечиной, в нее же яйца откладывают.
– Они не опасны?
– Для живых – нет.
– Хорошо. И красиво…
– Что?
– Красиво, говорю. Разве тебе не нравится, как они летают и машут своими крылышками?
Бор с восхищением смотрел на живое черное облако, висящее в воздухе.
– Кхм… – только и сказала Лия.
Но Бор, похоже, ее не услышал. Он завороженно смотрел на бабочек.
«Н-да… На первом же Поле Смерти попадется. Они и опытных воинов своими мороками заманивали, а тут – дитя, считай. Бабочек ему Поле нарисует, заворожит, а потом подползет к обеду, замершему в восхищении, и нет парня».
– Бор, ты светляков-пересмешников когда-нибудь видел? – поинтересовалась Лия, повысив голос.
– А… нет. Они красивые?
– Ага, очень. Летают, светятся, ночью хорошо видно. Как огоньки такие маленькие…
– Красиво, наверное… – Бор представил себе эту картину и даже про бабочек забыл.
– Ну да… А еще они умеют говорить, совсем как люди…
– Ух…
– Поговорят с тобой твоим же голосом, а потом влезут тебе под кожу и начнут жрать тебя изнутри!
Бор вздрогнул.
– Не все то, что здесь красиво, – безопасно, – продолжила девушка. – Этим бабочкам незачем приманивать кого-либо, живые им неинтересны. Но это скорее исключение, чаще бывает по-другому…
Лия не договорила. Круто развернувшись на месте, выхватила стрелу из колчана и вскинула лук. Бор понял – опасность рядом. Вскочил, схватил свою дубину, огляделся.
– Чаще на диких территориях тебя хотят убить, – негромко произнесла Лия. – И далеко не все из этих желающих красивы…
Теперь и Бор увидел опасность. Со стороны арки, через которую они недавно прошли, к ним приближалась толпа одетых в рванье мутантов с перекошенными лицами, несоразмерно большими головами и нескладными телами. У каждого в руках было какое-то оружие – от палок и арматурин до весьма неплохих мечей и топоров.
– Вормы… – сказала Лия.
– Вормы? – переспросил Бор. – Кто они? Враги?
– Самые что ни на есть, – произнесла Лия. – Не смотри, что с виду косые-кривые, на самом деле это весьма ловкие твари. Так. Держись от меня подальше. На месте не стой, следи за тылом. И бей своей дубиной изо всех сил, сразу по толпе, с размаху. Сил тебе хватит. Погнали!
Тетива коротко хлопнула о кожаный наруч, защищающий предплечье. Один из мутантов взмахнул лапами и, вереща от боли, упал под ноги соплеменников – стрела попала ему в грудь. Впрочем, вормы на этот факт не обратили особого внимания. Жизнь есть жизнь, с кем не бывает. Кто-то перешагнул, кто-то пнул раненого, мол, чего разлегся, отползти не можешь? Кто-то наступил на живот – когда добыча впереди, некогда тормозить по пустякам. Не успеешь – все сожрут без тебя.
Правда, нашелся один сердобольный. Остановился, коротко ткнул копьем в глаз вопящего соплеменника, вздохнул над притихшим трупом. Эх, жизнь вормья. Сегодня воин, завтра помер… Кстати, не забыть вернуться потом, вырезать хорошую стрелу и отрубить ляжки у трупа. Не пропадать же свежему мясу…
Краем глаза девушка увидела, что ее спутник стоит на месте, растерянно качая в руках свою дубину.
Твою душу!
– Бор!!!
– А?
– Дамп тебя побери!!! Или ты – или тебя, понимаешь?!? А потом – меня! Они и меня убьют! Если только ты…
Заканчивать фразу не понадобилось.
Детское, растерянное лицо Бора вдруг окаменело. Громила агрессивно фыркнул, раздувая ноздри. В детских невинных глазах полыхнула ярость.
– НИКОГДА!
Здоровяк поудобнее перехватил свое устрашающее оружие и бросился навстречу наступающей толпе мутантов.
– Тварррри!!! – зарычал Бор, чувствуя, как исчезает из его души наивность, слабость и нерешительность и как все его существо заполняет горячее желание стереть с лица земли тварей, посмевших покуситься на жизнь Лии, и на его жизнь. Причем в этом коротком перечне его собственная жизнь стояла на втором месте.
Он не чувствовал веса своего нелегкого оружия. Легко взмахнув тяжеленной дубиной, словно это была простая деревянная палка, он обрушил ее сверху на сморщенную лысую макушку одного из вормов.
Голова врага треснула, словно орех, забрызгивая оружие Бора кровью и мозгами. Сырое, тяжелое дерево смяло не только голову. Оно легко превратило в кашу грудную клетку, внутренности, таз – и застряло в этой массе, от которой в ужасе отпрыгнули назад ближайшие вормы. Однако вид жуткого месива не произвел на Бора никакого впечатления. Он уперся ногой в остатки вражьего плеча и выдернул свое оружие, разбрызгивая в стороны ошметки окровавленной плоти.
«Как там говорила Лия? Бей по толпе!»
Взмах – и сразу трое вормов, хрипло вереща, разлетелись в стороны.
«На месте не стой!»
Рывок вперед, в самую гущу врагов, где так удобно работать дубиной жестко и методично, словно у себя в Зоне Трех заводов заколачивая гвозди большой кувалдой. Кто не успел отпрыгнуть – получи. Это не мы к тебе пришли с оружием, это ты напал на нас вместе со своими соплеменниками. А значит, получи, с размахом, от всей души! И плевать, что летят в разные стороны смятые уродливые тела, так похожие на человеческие. Осмы тоже чем-то похожи на людей. И многие люди похожи на осмов и вормов, пусть не внешне, но внутри – точно. Но никто из них больше не посмеет обидеть Лию и его, Бора. Потому, что это неправильно. А в этом мире все неправильное и несправедливое можно устранить, только если у тебя в руках есть сила и настоящее, смертоносное оружие.

* * *

«Девять… Десять… Одиннадцать»
Подсчет выпущенных стрел проводился бессознательно, на рефлексах, отточенных годами тренировок. Впрочем, ясно было и без подсчета – на всех вормов стрел не хватит даже при отсутствии промахов.
Лия перемещалась с места на место, стреляя без остановки и не позволяя мутантам ни приблизиться, ни тем более окружить ее. Но при этом она понимала, что в итоге ей все равно придется вступить в рукопашный бой с превосходящими силами противника, применяя все свои навыки, уходя от ударов, блокируя их мечами, делая молниеносные выпады. У девушки была не та комплекция и не та способность к заживлению ран, чтобы, по примеру Бора, ворваться во вражеские ряды и начать валить мутантов направо и налево. Однако со всеми ее навыками и выносливостью – надолго ли ее хватит? Скоротечный бой требует максимального напряжения всех сил, которые в таком режиме тают очень быстро.
И при том, что ей самой приходилось несладко, нужно было следить и за Бором тоже. Атаку он начал эффектно, но крайне неправильно. Вместо того, чтоб смести одним ударом нескольких мутантов сразу, зачем-то сосредоточился только на одном из них, рискуя оказаться в окружении и принять на себя шквал ударов. Пришлось срочно обстрелять его фланги, так как здоровяк, нанеся сокрушительный удар, на целых две секунды замер на месте – из трупа свою дубину выдирал, застряли набитые в нее арматурины. А иногда две секунды – это очень и очень много.
Но дальнейшие действия гиганта от души порадовали девушку. Под его напором более-менее стройные ряды вормов распались. Мутанты разбежались в разные стороны, опасаясь попасть под удар огромной дубины, уже обагренной кровью их соплеменников. Отрадно, что Бор усвоил урок, преподанный в развалинах.
Впрочем, покидать поле боя вормы не торопились. Опытные в драках мутанты окружили жертву, готовясь по знаку вождя метнуть самодельные копья. Вон он, орет, отдавая команды на своем языке. И если у него получится, то не спасет громилу его способность к регенерации – вряд ли излечится перебитый позвоночник или мозг, пронзенный копьем через глазницу.
Но были и плюсы. Вожаку мутантов никак не удавалось собрать достаточное количество собратьев для решающего удара. Некоторые из вормов предпочли синицу в лапах габаритному и опасному журавлю. Оттащив в сторонку трупы павших собратьев, некоторые из них начали пиршество, отрывая от тел большие куски мяса и глотая их не жуя.
Впрочем, праздник желудка продолжалось недолго.
Крепко сложенный вожак, сквозь рубище которого проглядывало грубо сотканное подобие кольчуги, стремительно подошел сзади и без лишних предисловий ударом скрепленного пучка арматурин раскроил череп одного из едоков. Затем проорал что-то остальным гурманам, указывая корявым пальцем на пробитую нескладную башку, в зубах которой застрял оторванный кусок руки павшего в бою соплеменника.
Внушение оказалось действенным, и голодные вормы, мигом забыв о еде, присоединились к сражающимся соратникам – вернее, пытающимся сражаться.
«А это, значит, их командир…»
В колчане оставалась последняя стрела. Символично, дамп побери…
Только бы не промахнуться! Расстояние приличное, и как следует не прицелиться – мутанты, почуявшие слабину, вот-вот бросятся. Стрельбой из лука Лия владела в совершенстве, метко пуская стрелы и с места, и на бегу, но и у профессионалов бывают промахи. Особенно в условиях скоротечного боя.
Выхватить стрелу, натянуть тетиву… Мгновение. Именно то самое, когда вормы, осознав, что колчан лучницы пуст, бросились на нее всей толпой, толкаясь и мешая друг другу…
Лия почувствовала, как часть ее души словно перетекла в стрелу, которая будто стала частью ее самой… Знакомое ощущение единения воина с оружием… Присутствует всегда как само собой разумеющееся, не замечаешь в обычной жизни… Но оно резко обостряется, когда твоя очередная цель перестает быть просто очередной, становясь главной. Когда промахнуться нельзя ни в коем случае. Потому что второго шанса не будет…
…Ворм, бежавший первым, был сильным и ловким. Одним из самых сильных и ловких среди его соплеменников, готовым в случае чего резко сместиться в сторону, если самка хомо вздумает его подстрелить. Но она почему-то целилась сильно левее. Странно. Совсем у самки хомо от страха ум помутился? А лук-то у нее хорош, и мечи тоже. Жаль, что себе не оставить, Богз все отбирать будет, покарай его Камай-Нанги! И ладно бы он потом в дело трофеи пускал. Так нет, опять в свой вонючий нора тащить будет. Свалит в кучу, где другой отобранный трофей гниет, и будет хвастайся перед свой очередной жена, какой он великий воин! А настоящему воину, захватившему такой хороший оружие, опять быть вторым в племени и любоваться на обгрызенный хвост Богза, когда тот будет пьяный плясать около праздничного костра.
…Тетива сухо щелкнула, отправляя стрелу в стремительный полет…
Удар был неожиданным, будто ворона, сбившись с пути, в грудь клювом ткнула. Богз опустил глаза. Нет, не ворона. Хуже. И кольчуга, собственноручно плетенная из проволоки, не спасла. Плохая проволока, ржавая, порвалась. И теперь из груди вожака вормов, пробитой стрелой, частыми толчками выливалась кровь. Так бывает, когда сердце бьется часто-часто, словно подстреленный хоммут, издыхающий в агонии.
Богз вздохнул. Жалко подыхать, когда только-только стал вожаком племени. Но придется. С сердцем, пронзенным насквозь, по-другому не бывает.
Вождь вормов вздохнул еще раз – и рухнул на землю мертвым.
Сильный и ловкий ворм, успевший увидеть, куда улетела последняя стрела лучницы, торжествующе взревел. Ясное дело, кому теперь достанутся все трофеи дохлого Богза! И бабы его тоже понятно чьи теперь. Пусть только кто-то попробует рыкнуть что-нибудь против! Осталось только убить эту ловкую хомо и ее нежным мясом отпраздновать победу нового вождя!
Но сильному и ловкому ворму не повезло. В правой руке лучницы оказался небольшой предмет. Ворм видел такой однажды. Он валялся рядом с обглоданным кем-то скелетом хомо, проржавевший насквозь и ни на что не годный.
Но тот, что был в руке лучницы, выглядел намного новее. Он отливал черным металлом и почему-то выглядел опасным. Хотя что может быть опасного в небольшом куске железа, пусть даже отполированном до блеска? Неужто эта глупая хомо хочет им защититься от настоящего воина, почти вождя, который вот-вот вонзит в нее свои когти?
Додумать мысль мутант не успел, схватить лучницу – тоже. Странный кусок металла полыхнул огнем. В голову ворма ударило, как от целой баклаги хорошего самогона. А потом он увидел знакомый обгрызенный хвост Богза, уходящего куда-то вверх по туманной дороге. Будто почуяв что-то, вождь остановился, обернулся и, оскалившись в ухмылке, знакомой до тошноты, почесал грудь, из которой торчала стрела, оперенная вороньими перьями. После этого Богз поманил ворма пальцем – мол, пошли, недалеко уже. И тот обреченно поплелся за вожаком, понемногу осознавая, что теперь ему вечно придется быть вторым в Краю Вечной войны. И никогда уже не стать первым.

* * *

Трофейный «макаров» тявкнул еще четыре раза, в сумме сократив отряд вормов на пять боевых единиц. Напиравшие задние вынуждены были притормозить, ибо передние внезапно превратились в безвольные куклы, рухнувшие под ноги собратьям.
Цель была достигнута. Пистолет подарил девушке несколько драгоценных мгновений для того, чтобы сунуть лук в налучье, а пистолет – в кобуру и выхватить два коротких меча. Время стрельбы прошло, настала пора ближнего боя. Патроны в «макарове» еще оставались, но проблему они бы не решили – мутантов было слишком много.
Возможно, в другое время вормы подумали бы десять раз, стоит ли овчинка выделки. Уже и так почти четверть племени полегла ради двух кусков мяса – наверняка сладких на вкус, но уж слишком опасных. Но сейчас цель была прямо перед носом, вот она, один удар лапы – и жри до отвала деликатес, мягкий и сочный, в отличие от жесткого и вонючего мяса соплеменников и других мутантов, вскормленных на мертвечине. Поэтому вормы, распинав трупы пристреленных сотоварищей, ринулись вперед, не обращая внимания на мечи, которые по сравнению с дубинами и ржавыми топорами мутов выглядели достаточно скромно.
Но цель, только что бывшая прямо перед ними, внезапно исчезла.
Лия, мощно оттолкнувшись ногами, взлетела вверх и, совершив в воздухе сальто, приземлилась за спинами нападавших. Круто развернулась на месте – и вонзила оба меча в спину ближайшего ворма.
Клинки вошли точно. Один рассек позвоночник, обездвижив тело, второй, вошедший под лопатку, пронзил сердце. Мутант еще только оседал на землю, как мечи, освободившиеся от чужой плоти, вновь вонзились в жилистое мясо.
Лия работала молниеносно и методично, без чувств, без эмоций, словно поленья рубила на растопку. Мутанты еще только разворачивались мордами в сторону опасности, что в тесной толпе не так-то просто сделать, как трое из них уже были мертвы и валялись на земле, мешая другим.
Удар… Чья-то отрубленная кисть вместе с зажатым в ней ржавым топором падает на землю.
Удар… Горло, рассеченное мечом, булькает, пытаясь протолкнуть в легкие порцию воздуха.
Удар… Мутант пытается зажать лапой разрубленную артерию, но кровь все равно хлещет меж пальцами, стремительно вымывая из тела жизнь. Ничего личного, просто необходимая грязная работа, которую если не сделать, то твою собственную жизнь выпотрошат из тебя вместе с внутренностями и душой, на которую всем плевать в этом жестоком мире. Ну, почти всем. Может быть, вон тому здоровяку с детскими глазами не все равно… Хотя нет. Это раньше они были детскими. Сейчас же в них плескалась вполне взрослая ярость того, кто понял наконец жестокий принцип этого мира, где если не убьешь ты, то непременно убьют тебя.

* * *

Он словно покинул эту реальность, оказавшись где-то за ее пределами.
Он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Не чувствовал ничего, кроме ярости и желания бить и крушить эти безликие, безмолвные, бессмысленные, темные фигуры, так явно нарушающие идиллию мира, в котором буйствовала его воля.
Фигуры то отдалялись, то приближались, пытаясь остановить всесокрушающую силу. Но что они могли сделать против дикой ярости того, кто словно проснулся от долгого сна, поняв простую истину? И сейчас тяжесть этой нелегкой правды оттягивала книзу его руки, слегка уставшие от долгой работы. Слегка – но не настолько, чтобы прекратить очищать мир от скверны, заполнившей его.
Среди темных фигур была одна, не похожая на остальные. В отличие от них, у нее было лицо. Мерзкое, отвратительное, уродливое, которое раз увидишь – и вряд ли уже забудешь. Эта фигура все время держалась на расстоянии, посылая другим какие-то безмолвные сигналы, на которые те реагировали, словно послушные куклы. И ее необходимо было сокрушить, раздавить, вышвырнуть из окружающего мира во что бы то ни стало! Иначе эта безумная пляска смерти никогда не прекратится.
Неожиданно его руки налились свинцовой тяжестью, а фигуры ускорились, приближаясь со всех сторон. И ближе всех была та, с мерзкой личиной, все увеличивающаяся в размерах, становящаяся все отвратительнее, все ужаснее. Она как будто желала заполнить собой весь окружающий мир, раз и навсегда его изуродовав, вырвав из него самое дорогое, самое бесценное, самое красивое…
Ну нет!
Усилием воли переборов себя, Бор стряхнул непонятное оцепенение и ударил снова. Фигуры разлетелись в стороны, словно были слеплены из воздуха, а жуткая личина скривилась в гримасе боли – и рассыпалась, словно была слеплена из мокрого песка, высохшего под лучами горячего солнца.

* * *

Ворму Керзу хотелось лишь одного – убежать подальше и спрятаться. Голод, жажда крови, еще недавно направляющие все его существо, теперь не имели никакого значения.
Огромный ходячий кусок мяса с самого начала не выглядел легкой добычей. Но Керзу и его соплеменникам не впервой было добывать себе еду, превосходящую силой и живучестью любого из них. Да, не все возвращались с такой охоты живыми и невредимыми – но возвращались, неся на своем горбу добычу, радующую своим весом и габаритами.
Розз, как всегда, оказался молодцом. Он был в числе самых ловких и быстрых воинов своего племени, а уж в умении заманивать в ловушку чересчур сильную и живучую добычу ему вообще не было равных. Он всегда умел силой мысли растравить и разъярить нео, разросшегося в Поле Смерти, либо жука-медведя, не привыкшего к тому, что кто-то пытается на него охотиться. Жертва мысленной атаки бросалась в погоню именно за ним, Роззом, забывая об осторожности, – лишь бы догнать и убить мелкую тварь, капающую на мозги.
Вот и сейчас, понаблюдав с безопасного расстояния за громилой и сопровождающей его самкой, Розз кое-что понял – и вызвал на себя всю ярость этого чрезмерно сильного и живучего, но совсем не умного хомо. Он что-то кричал ему про то, как он поймает и съест живьем эту аппетитную самочку, приходящуюся громиле… кем? Матерью? Сестрой? Бабой? Да какая разница! Разве имеют значение чувства и проблемы еды, если ты всерьез нацелился ее добыть?
Роззу было далеко до шамов, умеющих силой ментального удара подчинять волю своих жертв и копаться в чужих мозгах, словно в собственном кармане. Он лишь хорошо умел дразнить добычу, представляя при этом, как разъяренный кусок мяса бросается за ним, забывая обо всем.
И у Розза почти всегда получалось. Правда, потом у него жутко болела голова и он пару дней отлеживался в своей норе, опекаемый всем племенем, ценившим его талант. Поэтому даром своим он пользовался нечасто, только в особых случаях. Сейчас же был тот самый случай, не зря же почти треть племени полегла на этой трудной охоте. Теперь надо было не просто убить. Теперь это был еще и вопрос мести тому, кто так отчаянно не желал становиться добычей.
И хомо попался! Роззу удалось заманить здоровяка в ловушку под громадной аркой, образованной двумя покосившимися зданиями! Сильные, опытные воины-охотники забрались на второй этаж одного из зданий с крепкой сетью и, когда хомо, ослепленный яростью, пробегал мимо, набросили ее на громилу. Потом спрыгнули сверху, повалили на землю. Тут еще соплеменники подбежали, навалились толпой. Не отпрыск жука-медведя, поди, и не нео-переросток. Это на них приходится то тяжелые булыжники обрушивать, то в заранее заготовленную яму с кольями заманивать. А тут и обычной ловчей сети хватило.
Розз, по давно заведенной традиции, удостоился чести лично прикончить поверженную добычу и первому напиться теплой крови из перерезанной артерии. Само собой, печень тоже ему достанется, только попозже.
Ухмыляясь, Розз вынул из-за пояса разделочный нож со следами бурой кровавой ржавчины. Пока одни его соплеменники удерживают сеть, а другие забивают здоровяка дубинами, ему остается лишь подойти, просунуть руку меж крупными ячейками сети, ухватить жертву за волосы, запрокинуть ей голову, полоснуть ножом по шее – и успеть напиться, пока сеть не снята. А то крови мало, а желающих допить за Роззом будет много.
Но тут случилось неожиданное.
Громила рванулся с невероятной силой!
Сеть затрещала, вормы разлетелись в стороны, словно пушинки. Но Розз удержался – наверное, потому, что был ближе к голове, а не к мощным рукам громилы, и успел уцепиться за остатки сети, обмотавшиеся вокруг шеи здоровяка.
Еще не все потеряно! Только один рывок! Только один удар! Розз знал, куда бить так, чтобы и огромный нео, и даже жук-медведь стали беспомощными, словно мешки с соломой. Дотянуться клинком до точки чуть ниже затылка, и жертва с перерубленным позвоночником безвольно рухнет на землю.
Но громила, словно что-то почувствовав, резко крутанулся на месте.
Розза занесло. Рефлекторно он вцепился пальцами в остатки сети – и это было его ошибкой. Последнее, что он увидел в жизни, была растопыренная кисть огромной ручищи, стремительно приближающаяся к его лицу.
Жуткий крик заглушил все остальные звуки. Мощные пальцы громилы вонзились в голову ворма, выдавливая глаза, выламывая зубы, сжимаясь в кулак с осклизло-хрупким содержимым внутри…
Все-таки Розз был сильным воином своего племени. Умирая, он успел вцепиться оставшимися зубами в палец хомо, одновременно вслепую изо всех сил воткнув нож в податливую плоть своего убийцы. Вроде попал в руку, но, похоже, это только придало громиле сил.
Хруст лицевых костей, жуткий чавкающий звук… Кулак громилы сжался полностью, превратив переднюю часть головы Розза в кровавое месиво из раздавленного мяса и раздробленных костей. Теперь на месте лица ворма была жуткая кровоточащая яма, в глубине которой, слегка подрагивая в такт угасающему пульсу, умирал мозг, умеющий навязывать жертвам свою волю.
Керз, видевший все это, затрясся в ужасе. Обед выплеснулся наружу из его желудка вместе с остатками сожранного накануне высохшего трупа крысособаки. Да и остальные вормы, похоже, разделяли его настроение, мигом растеряв весь свой пыл. Иногда жуткая смерть одного может настолько потрясти многих, что деморализованная армия, побросав оружие, бросится бежать подальше от жестокого противника, значительно уступающего ей в боевой мощи.
…Бор тряхнул головой. Окружающий мир снова стал осязаемым и полным звуков. Возле его ног лежало изувеченное тело мутанта, зияющее жуткой кровоточащей дырой на том месте, где обычно бывает лицо.
Собственное тело напомнило о себе болью от многочисленных ран – впрочем, уже понемногу затягивающихся. Особенно острой была боль в пронзенной насквозь левой руке, откуда торчала рукоять большого разделочного ножа. Лицо здоровяка невольно скривилось, но он нашел в себе силы взяться за скользкую от крови рукоять и выдернуть заточенную сталь из собственной плоти. Больно-то как!
Но, спустя мгновение, боль перестала иметь значение для Бора. Вражья сила хоть и улепетывала в панике во все стороны, но не была разгромлена полностью. А значит, по-прежнему представляла угрозу для него… и для нее.
Как хотелось ему снять со спины «Корд» и расстрелять разбегающихся вормов! Но он помнил слова Лии про «крайний случай» – и внутреннее чутье ему подсказывало, что время этого случая еще не пришло.
Поэтому он, не теряя времени, схватил свою дубину и бросился в погоню за наиболее многочисленной группой убегающих мутантов.

* * *

Лия окинула взглядом поле битвы.
Да, из Бора, при должном подходе, можно сделать настоящую машину для убийства. Несколько десятков мутантов, покалеченных его устрашающим оружием, либо скончались, либо корчились на земле, предпринимая малоэффективные попытки так или иначе облегчить свои страдания.
«Нелегко собирать выбитые зубы сломанными руками» – вспомнился девушке древний афоризм, переживший двести лет постапокалипсиса. Увы, выживание на сожженных землях предусматривало прежде всего эффективность воина в искусстве убивать, не оставляя места для сострадания. В связи с чем она ни в чем не винила мутантов, напавших на них. Хотя многие традиции и ценности этого народа были для Лии омерзительны, она вполне справедливо видела в вормах лишь воинов, вступивших в бой ради того же пресловутого выживания. По крайней мере, глядя в глаза умирающим мутантам, она не испытывала к ним ни ненависти, ни жестокости, ни презрения. Поверженный, искалеченный враг достоин лишь одного – последней милости победителя, выражающейся в прекращении мучений побежденного. И она, видя в глазах умирающих немую просьбу, ударом меча быстро и безболезненно исполняла их желание. Либо проходила мимо, если видела, что смертельно раненный не нуждается в ее помощи, предпочитая помучиться.
Закончив с этим, Лия убрала мечи в ножны – и вдруг почувствовала резкую колющую боль в правой руке. А потом ее тело внезапно свело судорогой, ноги подкосились – и девушка упала на землю, не сумев смягчить падение. Тело полностью перестало ее слушаться.
Впрочем, мышцы головы и шеи, а также левая рука оказались во власти внезапного паралича лишь частично. А потому, упав, Лия сумела приподнять голову и осмотреться.
Увиденное поразило ее не меньше.
Командир вормов, чье сердце совсем недавно было пробито ее стрелой, поднимался на ноги, растягивая тонкие потрескавшиеся губы в довольной улыбке.
– Один-один, красавица, – произнес мутант, приближаясь к ней. – Ты думать, что убить Богз? Нееет! Богз сумел вернуться назад по туманный дорога. Пусть другие глупые вормы идут по ней в Край Вечный война. Только вот жаль, ты мой кольчугу испортить, грязный самка хомо!
С этими словами мутант выдернул стрелу из груди и, сломав пальцами древко, отшвырнул обломки в сторону, презрительно плюнув на них при этом.
– У тебя, наверное, возникнуть много вопросы, – продолжал Богз, явно упиваясь сложившейся ситуацией. – Что ж, я тебе рассказать, все рассказать. А потом Богз будет делать с тобой все, что хотеть. А он много чего хотеть, ой много.
Ворм повел плечами и присел на корточки, глядя Лие в глаза. Потом протянул лапу, вытащил из кобуры на ее поясе «Макаров» и заткнул его себе за пояс.
– Сердце-то у Богза есть… – ухмыльнувшись, вновь заговорил он. – Там же, где и у тебя. Но вы, хомо, бояться Поля Смерти и убегать от них. Либо умирать в них. А вормы уметь договариваться с Поля Смерти, подбирая за ними остатки их еды. От этого тела вормов меняться. Часто толку нету от этого, но мне повезти. Сильно повезти. Мои ребра превратиться в сплошной и толстый кость. Дышать трудно, зато сердце хорошо защищен. Твой стрела пробить кость, но застрять в ней. Чуть-чуть сердце кольнуть твой наконечник. Мой тело думать – ой, все, помер Богз. Я сам так думать. Ан нет, Богз вернуться, чтобы мстить. Сладко мстить. Долго…
Богз, покряхтывая, достал откуда-то из-за спины духовую трубочку, вытащил из небольшого мешочка на поясе оперенный дротик и помахал им перед лицом девушки.
– Смазано парализующей слюна живоглот, – с гордостью пояснил он. – Очень редко, очень дорого стоит. Живоглот трудно убить, еще сильнее трудно вовремя извлечь жалкие капли слюна из этот вечно голодный моллюск. Слюнный железа быстро отмирать, поэтому такой дело очень трудно делать. Еще сильнее трудно сохранить парализующий способность этот слюна. Когда моллюск мертвый, слюна быстро терять своя свойства. Он становится просто бесполезный вонючий жижа. Только шаманы знать, как сделать так, чтоб слюна сохранялся долго. И Богз это знать. Потому немножко стрелять в тебя, попадать в тебя. Но твой рука – не грудь Богза, поэтому ты сейчас как тушка хоммут. Большой такой тушка, который долго жевать можно. А еще развлекаться можно, прежде чем жевать, хе-хе.
Лия молчала. Если этот вонючий ворм к ней полезет, хватит ли у нее силы, чтобы сжать его причиндалы левой рукой и с силой рвануть книзу? Но пока вроде не лезет, языком мелет, хвастается, какой он великий воин. Пусть хвастается. Время идет, глядишь, может, паралич отпустит. Или Бор вернется, который в ярости умчался не пойми куда.
Ворм проследил взгляд девушки и ощерился, показав редкие, гнилые зубы.
– Если надеешься на свой большой парень, он тебя не спасти. Мои воин суметь загнать его в ловушка, как тупой детеныш нео. Розз, который выследить ты и твой дружок, тоже повезти с Поле Смерти. Он уметь угадывать страхи наш жертва. А еще он уметь злить слишком сильный жертва, чтобы та загнать себя в ловушка.
– И ловушка успешно захлопнулась, великий Богз. Я видел, как твои воины накрыли этого переростка сетью и повалили на землю. Сразу же поспешил к тебе, сообщить…
Тысяча дампов! Знакомый голос! Знакомый до омерзения…
Через секунду Лия поняла, что не ошиблась.
Из-за спины ворма показался запыхавшийся Чугун. При виде девушки он вначале впал в легкий ступор, а затем, издав торжествующее «Йййесссс!», довольно потер руки.
– Гыыы! – заржал Чугун. – Вот и добегалась, сучка! Великий Богз, чем это ты ее? Она ж, тварь такая, просто так не сдалась бы! Но я смотрю, на ней же ни одной серьезной раны нет – а лежит покорная и послушная, как им, бабам, и положено!
– Смазано парализующей слюна живоглот, – по второму кругу стал проговаривать Богз, показав Чугуну дротик. Желание похвастаться победой распирало ворма, потому он и снизошел до разъяснений. Конечно, этот презренный хомо скоро разделит участь тех, кого предал, но перед смертью пусть послушает того, в чьем желудке он скоро будет перевариваться. Шаманы говорят, что мясо тех, кто тебя уважает, наиболее полезно и питательно.
– Слюна живоглот очень редкий, очень дорого стоит…
Договорить Богз не успел.
Чугуна никак нельзя было назвать бойцом. Он никогда не посещал проводимых для стражи боевых тренировок и никогда не участвовал в настоящем бою, предпочитая срывать злость на тех, кто не мог ответить. Зато его новый телохранитель, предпочитающий бить из темноты, показал ему некоторые весьма ценные вещи. Он говорил, что в старые времена, еще до Последней войны, их использовала какая-то непонятная «гопота». Он и про нее рассказывал, но Чугун не запомнил, потому что не особо слушал. А вот подлые, но эффективные приемчики усвоил, благо они не требовали особых трудозатрат и длительных тренировок.
Вот и сейчас, восторженно глядя Богзу в рот, Чугун внезапным движением руки выхватил из корявых пальцев мутанта дротик, вонзил отравленную иглу в мясистую шею ворма – и тут же отпрыгнул в сторону.
– Ах т-ты… – прохрипел Богз, потянувшись к своей дубине из арматурин.
Но не дотянулся. Его руки упали вниз, словно две плети, и следом, спиной на острые обломки кирпичей, рухнул сам вожак племени вормов.
Выхватить дротик у Богза, расслабившегося от собственной крутости, оказалось делом несложным. Вонзить стрелку в намеченную точку было сложнее – Чугун даже при благоприятных обстоятельствах всегда опасался нанести удар тому, кто сильнее его. Но при виде неподвижной Лии и мутанта, явно собирающегося этим воспользоваться, ревность и чувство оскорбленного собственника на несколько секунд взяли верх над трусостью.
Этих секунд сыну второго зама хватило.
И теперь, когда Богз был скован параличом, нерешительность на роже Чугуна сменилась радостью. Он торжествующе захохотал, схватил арматурную дубину и принялся наносить удары по телу беззащитного ворма.
– Думал, я стану держать слово перед вонючим мутантом? – орал Чугун. – Думал трахнуть эту бабу? Нееет! Эта сучка – моя, понял? Моя!
Богз был полностью парализован – яд живоглота действовал на мутантов намного сильнее, чем на людей. Но, тем не менее, он нашел в себе силы не потерять лицо. Ворм смотрел на Чугуна взглядом, полным ненависти, что еще сильнее взбесило сына второго зама.
– Че гляделки вылупил, урод?!? – завопил тот, нанося удар за ударом по голове Богза.
Послышался треск, словно орех раздавили. Взгляд ворма помутился, проломленная голова безвольно завалилась набок, парализованное тело дернулось, словно по нему пропустили электрический ток…
«Урод… Кто бы говорил», – думала Лия, наблюдая за происходящим.
Она не испытывала к ворму никакого сочувствия. А вот омерзение к Чугуну переполняло. Издеваться над противником, который не может дать сдачи, – это верх гнусности. Одно дело экспресс-допрос, порой необходимый в военном деле. И совсем другое – измываться над кем-то ради собственного удовольствия…
Так, стоп. Если отбросить эмоции и начать мыслить трезво, то происходящее ей только на руку. Лия чувствовала, что ее тело, хоть и по-прежнему безвольное, все же начинает подавать признаки активности. Недостаточной для того, чтобы предпринять что-то серьезное, но совершенно точно, что действие слюны живоглота понемногу проходит. И чем дольше Чугун будет убивать мутанта, тем больше у нее шансов.
Так что к дампу всю эту рефлексию на тему, кто из двоих уродов лучше! Не хватало еще в сортах дерьма начать разбираться. На то других специалистов хватает – вроде тех, которые кружатся роями над выгребными ямами. И вообще, враг – прежде всего враг! И если твои враги заняты разборками друг с другом, это чаще всего тебе выгодно. Вот как сейчас, например.
Другое дело, что умирающий ворм, голова которого волей случая повернулась к ней лицом, сейчас смотрел на нее затухающим взглядом и едва заметно шевелил губами, словно пытаясь что-то ей сказать.
И она поняла, что именно. Даже слегка кивнуть удалось. Возможно, ей показалось, но в ответ Богз едва заметно улыбнулся.
«Ты редкостный урод, ворм, – подумала девушка. – Но сейчас, как это ни парадоксально, мы единодушны в своем желании».

* * *

Поняв, что вожак мутантов больше не дышит, Чугун отложил дубину в сторону, вытащил ржавый нож из-за пояса трупа и направился к Лии.
– Ну вот и встретились вдали от дома, тварь! – произнес сын второго зама, на ходу расстегивая и без того еле держащиеся штаны. – Тебе же хуже! Дома я мог творить с теми сучками все что угодно, но вот отрезать им что-то или убить – это нельзя было. На это Директор глаза бы не закрыл. Зато здесь я с тобой все сделаю. Все по порядку. Ты долго подыхать будешь, ох как долго…
– Мразь… – сквозь зубы процедила Лия.
– Давай-давай, поговори напоследок, – ощерился Чугун, расстегивая на ней куртку. Потная рука скользнула за пазуху, принялась мять грудь.
– Хорошие, – причмокнул насильник. – Давно мечтал помацать их вдосталь. А потом, как все закончу, отрезать на память…
Сердце девушки колотилось в бешеном ритме. Не от страха. От ярости. Дикой, всепоглощающей ярости, наполняющей ее душу и разум!.. Которую она невероятным усилием воли подавила и взяла под контроль.
Не сейчас… Она еще не настолько контролирует свое тело, чтобы оказать достойное сопротивление. Ну да, можно плюнуть в рожу Чугуна, но что это даст? Только разозлит. Метательные клинки, как всегда спрятанные в рукавах, пока что бесполезны. Чтобы применить оружие, нужно его достать, а сын второго зама не настолько идиот, чтобы не заметить шевеление еле-еле гнущихся пальцев. Про то, чтобы махаться мечами, и говорить нечего.
Оставалось одно.
– Эй, ты… – слабым голосом произнесла Лия.
Чугун, уже снявший с девушки куртку и принявшийся расстегивать ремень на ее штанах, оторвался от своего занятия и поднял голову. Как ни хотелось ему немедленно овладеть беспомощной жертвой, но уязвленное самолюбие всегда сильнее похоти. Неужто испугалась и сейчас начнет молить о пощаде? Ради такого изысканного удовольствия можно и подождать немного. Теперь – безоружная, беззащитная – она просто обязана из гордой стабберши превратиться в покорную своей судьбе мужскую собственность…
Эти мысли Чугун и озвучил, наклонившись своей отвратительной мордой к ее лицу.
– Что, сучка, страшно? – насильник отвесил девушке увесистую пощечину. – Понимаю. Еще страшнее будет, когда я тебя вот этим ржавым тесаком иметь начну. Куда можно и куда нельзя. А когда все расширю, продолжу вон той дубиной дохлого ворма. Ну что, куда твой гонор подевался, крутая стабберша? Теперь поняла, кто ты есть? Ты, как и все бабы, всего лишь скот, рожденный для того, чтобы вынашивать потомство и ублажать нас, мужиков!
От второй, более сильной пощечины голова Лии мотнулась в сторону. На разбитой губе выступила кровь. Но она нашла в себе силы посмотреть в глаза Чугуна и усмехнуться.
– Вас? Мужиков? – негромко произнесла она. – Ты, что ли, мужчина? Скотина ты, хуже любого мутанта… А я…
– Что – ты?
Чугун склонился к ней и, высунув красный язык, слизнул кровь с ее губы.
– Что ты, сучка?
От сына второго зама шел тошнотворный запах немытого тела и звериной похоти. К горлу Лии подкатил комок. И, возможно, желание просто убрать подальше от себя этот источник вони придало ей сил.
– Я – человек, – произнесла она, резким движением правой руки вонзая большой палец в глаз насильника.
Она почувствовала, как острый, крепкий ноготь прокалывает глазное яблоко и погружается внутрь глазницы. Это было омерзительно, как насосавшегося клопа-мутанта давить. Но, в то же время, необходимо. Потому что либо ты его, либо изволь расплачиваться за мягкотелость собственными страданиями и собственной кровью.
Вопль боли и ужаса огласил дикие территории. Чугун рванулся назад, но не тут-то было. Вонзив остальные четыре ногтя в осклизлую рожу, Лия протолкнула палец до конца. И лишь когда почувствовала, что ноготь сломался о дно глазницы, выдернула палец обратно.
Чугун, наконец-то оттолкнув от себя девушку, упал на землю и принялся кататься по ней, зажав ладонями кровоточащую рану на лице и вереща от боли.
– Сууука!.. Проклятая сукааа!
Действие парализующей слюны еще не прошло, но Лии все-таки удалось, пошатываясь, подняться на ноги. Уже неплохо. Хоть они и были пока еще ватными, но уже более-менее слушались. Значит, повоюем.
Немного совладав с болью, Чугун встал на четвереньки, по-собачьи добежал до трупа ворма, взял его дубину и тоже поднялся, держась за кровоточащую глазницу. Ярость придала ему сил, и даже боль отступила на второй план. На губах насильника выступила пена, выпученный оставшийся глаз налился кровью. Прорычав что-то не-членораздельное, Чугун направился к девушке.
– Ну все, сучка, – прохрипел он. – Теперь все…
Лук и колчан, снятые Чугуном, лежали в стороне. Мечи тоже. Не добежать, не допрыгнуть. Шаг сделать – и то весьма рисковое предприятие, того и гляди с размаху на землю грохнешься. И Чугун это прекрасно понимал, потому и шел сейчас к девушке без опаски, на ходу замахиваясь дубиной.
– Теперь все, – повторил он, когда до покорно стоящей жертвы осталось каких-то четыре шага.
– Теперь – точно все, – произнесла девушка, коротко взмахивая руками, практически освободившимися от действия яда.
Это тоже было рискованно, пальцы все еще слушались плохо. Но навыки, прививаемые годами, не подвели. Два метательных ножа вошли точно туда, куда она целилась, – в верхние трети бедер, где начинает разветвляться бедренный нерв.
Чугун вскрикнул. Не от боли, боль от ножевого ранения часто обладает отсроченным эффектом. Скорее, от неожиданности, когда обе его ноги вдруг разом подломились, отказавшись ему служить. Выронив дубину, он рухнул на колени и теперь в страхе смотрел на рукояти ножей, торчащие из его ног. Бить слабых и беззащитных просто и легко, а вот хладнокровно выдернуть нож из собственного мяса дано не каждому.
Лия сделала шаг, другой. Нормально. Ноги хоть и неважно, но слушаются. Вполне достаточно для того, чтобы доделать неприятную, но необходимую работу. Мышцы, понемногу отходящие от действия парализующего яда, начало нестерпимо ломить, но девушка крепко сжала зубы, сдержав невольный стон.
До поверженного врага оставалось всего два шага, когда на залитую кровью и заваленную трупами площадку ворвался Бор. Лицо перекошено яростью, огромная дубина наперевес, на которой чьи-то мозги и клок спутанных волос успели присохнуть, пока громила, осознав свою ошибку, мчался на помощь девушке.
– Лия! – взревел он, увидев ее, еле стоящую на ногах. – Ты ранена?!
– Ерунда. Сам как?
– Живой! А вормы умерли… почти все. Некоторые убежали. Не догнал, – последние слова Бор произнес с досадой. – О тебе подумал и сразу вернулся.
– Хорошо, что подумал, – усмехнулась Лия. – Лучше поздно, чем никогда. Что вормы убежали – и крысопес с ними, впредь им наука будет. Теперь отвернись. А лучше сходи вон за ту арку и подожди, пока я не позову.
– Почему?
– Чтобы не проглядеть вормов, если они вернутся. Мне нужно оружие привести в порядок… и договорить кое с кем.
Бор посмотрел на подвывающего Чугуна, на мечи Лии, лежащие неподалеку в луже крови, непонимающе пожал плечами, но кивнул и пошел, куда сказано было.
«Рано тебе еще смотреть на такое, Бор».
Подобрав мечи, Лия неторопливо обтерла ножны от крови и пристегнула к поясу. После чего, прихрамывая, подошла к Чугуну.
Тот лежал, завалившись на бок и безуспешно пытаясь извлечь из ног глубоко вошедшие клинки. Малейшая попытка вытащить их только усиливала боль, и насильник каждый раз отдергивал руки, будто ошпарившись.
«Ради их боли и крови…»
Она могла бы просто добить врага, как делала это раньше. Но подонок не заслужил быстрой смерти. Лия вновь видела эту поганую рожу, нависшую над ней, чувствовала зловонное дыхание, терпела удары по лицу – и понимала, что не может просто так отпустить Чугуна в Край вечной войны. Ей казалось, что сейчас за ее спиной, молчаливо требуя кровавой жертвы, стоят все те девушки, над которыми издевалось это животное. Боль от ран и побоев пройдет. Но нужны годы, чтобы заглушить страшную, разрывающую боль в душе, усугубляемую снисходительными взглядами толпы, всегда готовой обвинить жертву, – ведь преступника обвинять куда опаснее.
«Не ради себя. Ради их боли и крови…»
Мечи медленно покинули ножны.
Чугун затравленно смотрел на девушку, все еще не веря в происходящее.
– Т-ты… ты не сделаешь этого, – хрипло выкрикнул он. – Я сын второго заместителя Директора! Мой отец…
Меч тихо прошелестел в воздухе, и отрубленная кисть руки шлепнулась в грязь, сокращаясь, словно подыхающая лягушка.
Чугун страшно заверещал, будто потолочник, пронзенный стрелой. Но Лия немедленно пнула его в живот – еще не хватало, чтобы на вопли ублюдка сбежались местные мутанты. Сын второго заместителя подавился воплем.
– Тихо, мразь, – равнодушно произнесла Лия, бросая ему узкую полоску кожи, заменяющую жгут. – Перетяни, а то кровью изойдешь раньше времени. У тех женщин на руках, помимо порезов, были следы от жгутов. Теперь твоя очередь.
Она смотрела, как насильник возится в луже собственной крови, перетягивая руку выше локтя. Получалось у него не очень. Отвлекался, с ужасом глядя на собственную отрубленную кисть, все еще судорожно шевелящую пальцами.
В душе Лии колыхнулось что-то, похожее на жалость. Мелькнула мысль – ударить один раз и покончить с этим. Но невидимые тени девушек, которых Чугун мучил долгими часами, словно придвинулись ближе. Лия ощущала их спиной почти физически. Они ни о чем не просили. Они молчали. И их молчание было красноречивее любых слов.
Когда Чугун закончил возиться со жгутом, девушка ударила мечом снова.
Вторая кисть насильника упала рядом с первой, скребя пальцами землю, словно паук, пытающийся в нее зарыться.
Чугун уже не кричал. Он хрипел. Единственный глаз, налитый кровью, дико вращался в глазнице.
– Добей… – прохрипел он. – Прошу, добей…
– Они тоже просили, – спокойно произнесла Лия, стряхнув кровь с мечей и бросая их в ножны. – Ты их лапал этими руками, а они просили. Но ты же не останавливался, верно? Почему ты думаешь, что я остановлюсь?
Присев на корточки, вторым жгутом она ловко захлестнула его на искалеченной руке. Будет жаль, если Чугун вырубится от кровопотери раньше, чем все будет закончено.
Закончив со жгутом, Лия взялась за рукояти метательных ножей и медленно провернула их в ранах, словно винты заворачивала. Сына второго зама затрясло, из его рта на землю упали клочья кровавой пены.
– Ты же так расширял их раны? – задумчиво произнесла Лия, проворачивая ножи в обратную сторону. – Или как-то по-другому? Может, поделишься опытом?
– Сссссукааа!!! – провыл Чугун. – Убей меняяяя, сууукаааа!!!
– Убить тебя? – удивилась Лия, легко вынимая ножи из развороченных ран. – Я подумаю над твоим предложением. Помнится, ты говорил, что я буду подыхать долго. И собирался отрезать мою грудь на память. Знаешь, я не сентиментальна, и мне, в отличие от тебя, не нужны сувениры. Но ты больше никогда не будешь мучить девушек, это я тебе гарантирую.
С этими словами она полоснула по штанам Чугуна сверху вниз, после чего резко вонзила нож ему в промежность. И резанула – глубоко, широким круговым движением, с оттягом на себя.
Нож пошел тяжело – там, где много связок, даже отлично заточенный клинок режет туго. Но Лия справилась, словно те, кто стояли сейчас за ее спиной, придали ей сил.
Кусок сморщенной кровоточащей плоти упал на землю. Из паха насильника обильно хлынула желтоватая кровь, разбавленная мочой.
Но это было еще не все.
Чугун хрипел, захлебываясь кровью из прокушенного языка. Лия склонилась над ним.
– Тебе трудно говорить, – понимающе кивнула она. – И ты больше не ухмыляешься, как раньше. Это надо исправить.
И рубанула ножом, рассекая рот насильника от уха до уха.
Рожу Чугуна обезобразила жуткая улыбка, обнажающая все подгнившие зубы. Кончиком одного ножа подцепив отрезанную плоть, Лия клинком второго разжала плотно сомкнутые челюсти и впихнула в горло насильника его собственные кровоточащие органы.
Тело Чугуна изогнулось дугой. Он хрипел и задыхался от собственной плоти, перекрывшей доступ кислорода. Но Лия держала крепко, с неженской силой прижимая насильника к земле, насквозь пропитанной его кровью. До тех пор, пока мясистое тело Чугуна не перестало биться в агонии…
И тогда Лия заплакала. Потому, что это очень непросто – так убивать человека, даже если он – не человек, а мразь, недостойная ходить по земле. Она плакала, а невидимые руки гладили ее по спутанным волосам…

* * *

Забрав у мертвого Богза свой «Макаров» и подняв лук с земли, Лия поняла, что идти больше не может. Ноги дрожали, тело отказывалось повиноваться. Усталость, последствия отравления, нервное напряжение – все накатило разом. Отойдя немного в сторону от кровавой лужи, она присела на бетонный блок, частично вросший в землю.
Бор словно почувствовал что-то. Выглянул из-за арки, охнул и подбежал к ней.
– Лия!
– Да в порядке я, – устало ответила девушка. – Я же сказала, сюда не смотреть…
Бор опустил взгляд.
– Ты зачем пост покинул? – уже громче и строже произнесла Лия.
– А? – Бор непонимающе уставился на нее.
– Запомни – нельзя просто так, без особых причин, покидать пост, на который ты заступил! Вот ты сейчас стоишь спиной – а враг, может быть, уже приближается!
Бор обернулся, поднимая свою дубину.
– Да нет там никого… пока что. Но могут в любой момент появиться. Ладно, пошли. Нужно стрелы собрать и уходить отсюда.
Бор вдруг положил свое оружие на землю, подбежал к трупу одного из вормов, взял его видавший виды меч и стал рыскать среди мертвых тел врагов, ища чего-то. И, похоже, нашел. Остановился у одного, присел на корточки, заслонив изуродованный труп своей широкой спиной.
«Что он там делает?»
Возился Бор недолго. Встал, развернулся и побежал обратно к Лии, оставив меч в теле ворма… и держа в руке одну из ее стрел.
– Вот, – сказал он, протягивая ей стрелу. – Как ты учила. Я ее достал в два раза быстрее, чем за десять секунд… Ну, почти в два раза быстрее.
Лия слабо усмехнулась. Явно ученик на похвалу напрашивается. Впрочем, он ее вполне заслуживает.
– Молодец. Ну, пошли другие стрелы соберем. Дубину свою не забудь.
Бор чесал в затылке, будто желая что-то спросить – и не решаясь.
– Ну, говори уже.
Громила кивнул на изуродованный труп Чугуна.
– Ты говорила, убивать нужно не ради смерти, боли и крови других… А я слышал, как вот этот кричал. Ты убивала его долго и больно.
– Да, – сквозь зубы процедила Лия. – Но поверь, он это заслужил. Он любил причинять другим боль и страдания. И хотел причинить их мне.
– Ух, гад какой! – Бор нахмурился. – Так ему и надо тогда!
Девушка невесело усмехнулась:
– Ну ладно, пошли.
– Куда пойдем? – деловито осведомился здоровяк.
– Куда угодно, только подальше отсюда. Только… мне нужно сделать еще кое-что.
– Что?
– Неважно. Ты иди, я тебя догоню. Это не займет много времени.

* * *

Лия сидела на крыше полуразрушенного здания. Внизу лениво нес свои воды Канал, за которым лежала Зона Трех заводов.
Прошло совсем немного времени с того момента, как девушка, спустившись со Стены, покинула родной дом. И, в общем-то, пока что все складывается довольно неплохо. Она не попала в плен к подручным второго зама, амбиции которого лишили ее дома; отбилась от нападения вормов и в полной мере покарала подонка, долгие месяцы глумившегося над женщинами Зоны. А также сумела сохранить жизнь собрата по несчастью, который оказался просто большим ребенком. Впрочем, ребенком, искренне желающим все понять и всему научиться. Такие дети растут очень быстро. И, как показал недавно закончившийся бой, ее уроки не прошли для громилы даром.
Исходя из всего этого, стоит ли так уж жалеть о том, что Зона Трех заводов стала для нее чужой? Кем она там была? Да, соратники-стабберы и стражники уважали ее как воина. Но защитники Зоны Трех заводов – это далеко не все.
Очень многие в Зоне не принимали ее такой, какая она есть, – непокорной, неприступной, дерзкой. Крутили втихаря пальцем у виска – что, мол, за женщина такая? Детишек рожать не хочет, об уютном семейном гнезде не мечтает, в надежном мужском тылу прятаться не собирается – все ей свободу и рейды подавай! Разве что, может, на Иона смотрит несколько иначе, чем на остальных мужчин… А может, это только кажется. Впрочем, если оно и так – неудивительно. Оба же чокнутые. Что она со своей непокорностью, что он, сын Директора. Жил бы себе на всем готовом, никуда себе не дуя, – а туда же! В рейды, в разведку, рискуя шкурой там, где могли бы рисковать другие…
И вообще, что он, что она. Живут не как все, а это очень и очень плохо. Как так можно вообще – выделяться из общей массы, порой даже не подчиняясь указаниям Директора, чьими устами говорит воля самого Великого Механика?
Сейчас Лия словно читала мысли тех, кто остался там, под защитой Стены и Заставы. Может, и она ошибалась. Но если и так, то не намного. Внутренняя идеология, насаждаемая Директором, таким настроениям и мыслям весьма способствовала и всячески их поощряла. Настроениям и мыслям живых рабочих инструментов.
Живой рабочий инструмент… Вот кем она была для большинства жителей Зоны, включая руководящий состав. Тренировки, вступление в ряды стабберов, рейды – все это было ее выбором, ее решением. Которое поощрялось Директором до поры до времени – исключительно в силу того, что это ему было выгодно. Тоже до поры до времени…
Нет, жалеть не о чем. Здесь, на диких территориях, ей постоянно угрожает опасность. Но в этих опасных местах, ни перед кем не отчитываясь и не выполняя ничьих приказов, она в гораздо большей мере чувствовала себя человеком. Человеком, не слепо следующим природным инстинктам или воле системы, а делающим свой выбор. Возможность выбирать, кем быть, каким путем следовать, каким идеалам служить, – это и отличает людей от мутантов, живущих лишь низменными потребностями.
Жалеть не о чем. Разве что Ион… Только по нему она и скучает теперь.
Ну да ничего. Даст Великий Механик, еще увидимся. Спаленный огнем Последней Войны мегаполис тесен… Ну, а пока что дожидаемся темноты и отправляем Иону весточку, которой он, несомненно, обрадуется. А заодно и информацию, важную для всей Зоны Трех заводов.

* * *

Лодка, брошенная у левого берега Канала ныне покойными осмами, лежала полузатопленная в прибрежной грязи. Бор вытащил ее на берег и, поднатужившись, перевернул. «Неплохой способ, – отметила про себя Лия. – Гораздо быстрее, чем воду из нее вычерпывать».
В четыре руки дно и скамейки суденышка почистили быстро, и теперь оно летело к правому берегу – что, впрочем, неудивительно. Когда на веслах Бор, главное, чтобы лодка не погрузилась полностью в воду под его весом и чтоб уключины из бортов не повылетали. Остальное мелочи. Лии оставалось лишь без дела сидеть на скамье и следить, чтобы брызги от весел не попали на саадак с луком и стрелами.
Наконец лодка причалила, и девушка перебралась на берег.
– Подожди меня на берегу, я недолго, – бросила она громиле и, прежде чем тот успел возразить, скрылась в густых зарослях. Бор парень отличный, и защитник что надо, но вот через кусты тайком пробираться – это точно не его. Треск ломаемых веток внимание привлечет, а это сейчас совсем не нужно.
Плох тот стаббер, который, регулярно выходя в рейды на левый берег, при этом досконально не изучил окрестности родной Зоны. Лия была хорошим стаббером. Хотя почему была? Она им и осталась. Ведь разведчик – это, прежде всего, отважный воин и неутомимый исследователь, а не подчиненный Директора, слепо выполняющий его приказы.
Призонье Лия знала как свои пять пальцев и безошибочно продвигалась в нужном направлении. Ночь выдалась лунной и безоблачной, и сияния ночного светила девушке вполне хватало для того, чтобы практически бесшумно скользить по едва заметной тропке, некогда проложенной ею самой в непролазной чаще мутировавшего кустарника. Как чувствовала, что когда-нибудь придется идти не по отлично простреливаемой дороге, а красться вдоль нее, стараясь остаться незамеченной.
Миновав участок межу Зоной и Заставой, девушка остановилась неподалеку от бронированных ворот Зоны Трех заводов.
На Стене горели факелы, ночная стража несла свою нелегкую вахту. Так, ближе нельзя. Могут заметить.
Нащупав рукой участок мягкой почвы, свободной от асфальтовых обломков, Лия воткнула в него железный прут, выдернутый из арматурной дубины Богза. Остальное заняло ровно одно мгновение.
Что ж, все, что она могла сделать, сделано. Пора возвращаться. Бор наверняка уже заждался.

* * *

– Глянь-ка, что это там торчит из земли? Вроде вчера не было.
Любопытный стражник, пришедший на Стену сменить «ночного» напарника, ткнул пальцем в непонятный предмет, пока что плохо различимый в предрассветном тумане.
– Лучше смотри, чтобы у тебя в штанах всегда торчало, как бабу без исподнего увидишь, – съязвил сдающий смену напарник. У него уже глаза слипались от бессонной ночи, а тут пришел молодой придурок и пытается ткнуть его носом, показать с ходу, какой он умный и внимательный. – Тебе надо, так сходи и узнай, если интересно… А я спать пошел.
– «Сходи и узнай», ага. И получи полный набор звездюлей от начальника за оставленный пост! – пробурчал сменщик.
Но бурчи, не бурчи, а, согласно Уставу, любое изменение в окружающей обстановке должно было быть доведено до начальства. Поэтому стражник через рупор вызвал вестового, в душе сильно опасаясь, что непонятный предмет за Стеной окажется просто кучей мусора, нанесенной ночным ветром.
Но это оказался не мусор. Хотя, конечно, как посмотреть… Туман рассеялся, и теперь все видели, что на самом деле находится там, за стеной.
В Зоне до сих пор сохранился обычай насаживать на прутья, торчащие из Стены, отрубленные головы мутантов и преступников. И мутов отпугивает, и населению Зоны Трех заводов лишнее напоминание о том, что ждет злостных нарушителей Закона.
Но на этот раз кто-то воткнул в землю прут с насаженной на него отрубленной головой прямо напротив ворот Зоны. Неужели маркитанты из-под Куркино? Если да – то вряд ли это хороший знак. Скорее всего, объявление войны или что похуже. Хотя, что может быть хуже битвы с более сильным противником…
Один из молодых стражников внес на территорию Зоны ржавый и окровавленный обрезок арматуры с насаженной на него головой, в пустой глазнице которой торчала стрела. К стреле был привязан кусок рваной ткани с текстом, написанным кровью.
Стражник с трудом сдерживал свою радость. Он имел несчастье лично знать того, кому эта голова принадлежала при жизни. Все же есть в мире справедливость! Ублюдка, жестоко избившего его при содействии нескольких мордоворотов, постигла жестокая кара.
Сразу несколько человек окружили парня с жуткой ношей. Тряпка с кровавыми буквами мало кого интересовала, а вот голова притягивала внимание. Да и стрела была весьма узнаваема.
– Так, что здесь происходит???
Грозный начальственный рык заставил толпу расступиться. Второй зам Директора… Со вчерашнего дня рвет и мечет. Ну еще бы, обожаемый сыночек пропал! Подручные зама обыскали всю Зону, но безуспешно. Чугуна не было нигде.
Сегодня ночью второй зам вообще не уснул. До восхода метался по постели, вскочил с первыми лучами солнца, оделся и побежал к Стене узнавать новости от сменившейся стражи. Может, видели чего ночью? Может, сынок просто загулял и, наконец, вернулся…
Сынок вернулся. Вернее, вернулась его часть… Нет, не вернулась. Вернул кто-то, лишивший жизни единственного сына второго зама.
Толпа расступилась. Молодой стражник сглотнул слюну. Сейчас зам будет в ярости… или в истерике. И наверняка отыграется на нем. Ведь это он сейчас держит в руках арматурину, на которую насажена голова Чугуна…
Но обошлось.
Зам побледнел, узнав изуродованное лицо. Дрожащими пальцами схватил отрубленную голову и медленно, как будто боясь повредить ее еще больше, снял с арматурины. Остатками разума, утопающего в ужасе и горе, зам понимал – стражник не убивал его сына, а только принес то, что от него осталось.
– От… откуда ты ее взял?
– Там, напротив ворот была… Стража со стены увидела. А вчера не было, говорят… Видимо, ночью кто-то принес и на штырь насадил…
Но зам уже его не слышал. Издав слабый стон, он едва не рухнул на землю – но несколько рук услужливо поддержали его.
Над Зоной Трех заводов повисла невероятная тишина. Лишь трещал огонь догорающих факелов да где-то вдали, за Стеной, недовольно каркал ворон, которого лишили законной добычи.
– Аааа… ААААААААААА!!!!!
Вопль был настолько внезапным и страшным, что придерживающие зама стражники от неожиданности отпрянули. А потом и вовсе стали спешно расходиться, услышав:
– Пошли все прочь!!! Вон отсюда!!!!
Откормленная физиономия зама налилась кровью. Он завыл, судорожно прижимая к себе голову сына. Стрела мешала, он сломал ее. Обрывок ткани с кровавой надписью упал на землю, но безутешному отцу было не до него.
– Сука… Это все она, проклятая стабберская сука!!! Великий Механик, прошу – покарай! Покарай эту непокорную тварь, убившую моего сына! Покарай, молю тебяяя!!!
Зам завертел головой, словно надеясь увидеть Великого Механика среди этой толпы бездарных, бесполезных идиотов, не сумевших сберечь жизнь его мальчика… Взгляд замер на молодом стражнике, том самом, который принес голову его сына из-за стены. Парень подобрал кусок окровавленной ткани и, путаясь в буквах, пытался прочитать, что там написано.
– Ты чего? Чего ты стоишь тут?! Что ты там рассматриваешь?!!
– Это… это важно, господин заместитель… Тут важное написано…
– А ну дай сюда!
Зам выхватил ткань из рук стражника и уставился на нее безумным взглядом. Несмотря на то что буквы слегка расплылись от росы, текст, написанный крупными буквами, все еще можно было прочитать:

«ОСМЫ НЕ ТЕ, ЗА КОГО СЕБЯ ВЫДАЮТ. ОНИ ХИТРЫ И ОПАСНЫ. ОБЛАДАЮТ МЕНТАЛЬНОЙ СВЯЗЬЮ МЕЖДУ СОБОЙ И ПЛЮЮТСЯ КИСЛОТОЙ. И ЕЩЕ. ЭТО ГОЛОВА ТОГО, КТО НАСИЛОВАЛ ЖЕНЩИН В ЗОНЕ. ТЕПЕРЬ ОНИ МОГУТ ВЗДОХНУТЬ СВОБОДНО»

– Осмы… Надо сообщить… – начал было стражник.
– Сообщить?!? – взорвался зам, хватая парня свободной рукой за отворот куртки. – Что сообщить? Этот бред на куске рванья, написанный отступницей и убийцей??? Да ты… Пошел вон!!! И забудь про брехню, что здесь написана, а не то…
Парень кивнул и, повернувшись, быстро пошел в сторону казарм. Рукокрыл с тем, что написано на этой тряпке. Осмы опасны? Да с чего бы? До сих пор они были легкой добычей и, если б реально умели плеваться кислотой, вряд ли сидели бы в клетках, дожидаясь очередной Игры. А наше дело маленькое. Неси службу и не суйся, куда не просят. Начальству виднее, разберется без него, что к чему.
А второй зам тем временем, трясясь от ярости, бросил на догорающий факел тряпку с текстом, предупреждающим жителей Зоны Трех заводов о скрытом и опасном враге. И смотрел, как корчатся в огне буквы, написанные кровью его сына, пока от послания Лии не остался лишь черный пепел.

* * *

Ион сидел в баре, неторопливо потягивая коньяк из старинной стеклянной рюмки.
Хоть и сжег второй зам послание Лии, но весть о том, кто насиловал женщин и как тот преступник умер, молодой стражник все же донес до людей. Про осмов забыл, потому что не особо поверил написанному, а про то, что вертелось на языке, смолчать не сумел.
Весть о смерти Чугуна и о том, кто был тому причиной, свежим ветром пронеслась по Зоне, очищая умы и сердца людей от боли, копившейся долгие месяцы. Тот, кого и так все ненавидели, вдобавок оказался тем самым насильником, из-за которого пострадало столько безвинных девушек.
Ион же был рад вдвойне. С утра он был не в духе, поскольку ему помешали закончить поиски Чугуна, сбежавшего с места преступления. А нет преступника, значит, нет и преступления и слова единственного свидетеля не значат ничего, даже если это слова сына Директора. Но теперь Ион был искренне благодарен тому костоправу из лазарета, к которому он отнес на руках истерзанную девушку. Поняв, от кого сын Директора спас девушку и какие у него намерения, врач на всякий случай предупредил соратников Иона. И они, перехватив стаббера, рыскающего по Зоне Трех заводов, аккуратно, но решительно скрутили его, убеждая при этом не совершать необдуманных действий и покарать Чугуна при более подходящих обстоятельствах. Мол, никуда этот подонок теперь не денется, а месть – блюдо, которое в данных обстоятельствах лучше подавать охлажденным.
Стабберы ошиблись – подонок делся. Сбежал на дикие территории, хоть и боялся их как огня. Однако Иона он боялся больше…
Оказалось, зря. Бояться следовало ту, которая не покорилась домогательствам Чугуна и встретила его там, за Стеной, где царят совершенно иные законы. Ее стрела, торчащая в отрезанной башке Чугуна, красноречиво донесла до жителей Зоны информацию о том, кто именно совершил долгожданное правосудие, причем так, как сын второго зама того заслуживал. Судя по располосованной роже насильника и тому, что торчало у него в глотке, подыхал он долго и мучительно.
Понятное дело, теперь второй заместитель Директора не пожалеет сил и средств, чтобы схватить девушку. Вот только кишка тонка у него и у его шестерок – Лию так просто не возьмешь. А если второму заму реально удастся собрать и отправить на поиски девушки большой карательный отряд, следом за этим отрядом неслышной тенью будет красться стаббер. И вряд ли тот отряд сможет выполнить свое задание.
А еще стаббер думал о том, что, выставив голову насильника на обозрение всей Зоне и воткнув в нее свою узнаваемую стрелу с вороньим оперением, Лия в том числе хотела оповестить его, Иона. Зря они, что ли, столько времени вместе искали гада. Что ж, гад обнаружен и ликвидирован, о чем нелишне сообщить соратнику.
Кстати, то, что именно Лия прикончила Чугуна, во многом символично. И, видит Великий Механик, намного справедливее и правильнее, чем если бы это сделал Ион. Отважная девушка отомстила и за себя, и за всех женщин Зоны Трех заводов, в очередной раз продемонстрировав свою способность бороться и побеждать, несмотря на любые трудности, возникающие у нее на пути.

Глава 4
Терапия смерти

Небольшой кусок сушеного мяса лишь немного притупил голод.
– Последний, – с сожалением произнесла Лия, прожевав свою долю.
Провианта, захваченного с собой из Зоны Трех заводов, должно было хватить на несколько дней. Но кто же знал, что его нужно будет делить с крепким парнем, которому, с учетом его габаритов и способностей к регенерации, для полноценного поддержания силы и здоровья необходима порция раза в четыре большая, чем та, которой девушке было более чем достаточно? Подстреленный рукокрыл временно спас положение, однако время это оказалось крайне непродолжительным. Но, как говорили в древности, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Тем более, что не дармоеда кормишь. Весьма сомнительно, что без помощи Бора вчерашняя битва с вормами закончилась бы для Лии благополучно.
Так что свой очередной завтрак громила заслужил. Что делало вопрос об обеде еще более актуальным.
Девушка, знающая окрестности, рассчитывала разжиться мясом на лугу, поросшем скудной травой, где обычно в этом сезоне паслись мощные туры-мутанты. Но сейчас оказалось, что луг опустел, причем, судя по следам крупных рогатых зверюг, произошло это несколько дней назад.
Теперь надо было думать о том, где еще можно раздобыть пищу. И, помимо насущного, об Ионе думалось. Что говорить, молодец он. Неспроста же оказался Чугун на диких территориях, ой неспроста… Его за Стену и электроциклом не вытащить было. Боялся он диких территорий пуще огня. Тут же мало того, что сбежал, – с вормами умудрился снюхаться, что для большинства граждан Зоны иначе как позором хуже смерти не назовешь. По крайней мере все, что касалось контактов с мутантами, именно так и расценивалось в Зоне Трех заводов. А сын второго зама при жизни подавляющее большинство людей считал лишь мусором под ногами, что уж о мутантах говорить.
Однако факты – вещь упрямая. «Великий Богз!» Надо же, какими словами он вонючего ворма потчевал до того, как его прищучил! В общем, если только Чугуна не жареный рукокрыл за задницу цапнул, лишь действиями Иона можно было объяснить то, что сын второго зама рискнул сбежать из родного дома…
– Последний кусок? – спросил Бор, прервав мысли девушки. – Ты же не наелась, наверное?
– Нормально, – улыбнулась Лия. – Стройнее буду. Но вообще-то, запасы пищи необходимо пополнить как можно скорее. Эх, не хотела я идти в Грачи, но, видимо, придется…
– А что за Грачи?
– До Последней Войны там парк был, а в том парке то ли усадьба старинная, то ли госпиталь… Неоднозначное место. Руины усадьбы насекомоядным плющом поросли. Скормишь ему насекомое – он взамен может каплю сока дать, после которого ни голода, ни жажды сутки чувствовать не будешь. И деревья в парке не опасны. Растут себе и растут, не пытаясь никого схватить, и шевелятся лишь на ветру, а не сами по себе. Старики говорят, лет двести назад все деревья такие были, да только что-то слабо верится…
В общем, на первый взгляд, просто оазис. Только слишком его гостеприимством злоупотреблять не стоит. Тамошняя земля испускает невидимый усыпляющий газ без запаха в слабой концентрации. Однако через сутки организм насыщается испарениями и наступает реакция. Сопротивляйся, не сопротивляйся, а по-любому уснешь на мягкой траве. А проснешься уже под землей, медленно высасывающей из твоего тела все соки.
– Ты из-за этого не хотела туда идти? – с тревогой спросил Бор, заметив, как помрачнело лицо Лии.
– Нет. Говорю же – если меньше суток там находишься, ничего с тобой земля не сделает. Но недавно территорию вокруг парка облюбовали Белые Поля смерти. Что странно – они почти не двигаются, хотя обычно весьма непоседливы, в отличие от Черных и Красных. Но встали так, что теперь к парку не подступиться. Только один путь к нему и остался. Мимо Ховринки.
Бор вопросительно уставился на Лию.
– А, ты же не слышал, скорее всего… Ховринская больница. Она же Ховринка, она же Амбрелла. Ее за полвека до Последней Войны строить начали. Серьезный проект был, только его так и не завершили… Там то ли болото, то ли кладбище раньше было, здание и стало понемногу под землю уходить… Так вот и осталась больница недостроенной. А вскоре там стало происходить необъяснимое. Вначале местные бездомные пьяницы, часто на территории больницы ночевавшие, про детский плач и крики в отдаленных коридорах рассказывали. Ну, алкаши и есть алкаши, кто им поверит, мало ли, что на пьяную голову померещится. Но потом там люди пропадать начали. Вначале те же пьянчуги, а потом и просто любители по брошенным зданиям побродить… Тогдашние стражи порядка не раз ту больничку прочесывали, но поди ж ты уследи за всем – здание-то огромное. Тем не менее, кое-что делалось. Ликвидировали каких-то сектантов, совершавших ритуальные убийства людей и животных. Потом поймали маньяка, навроде Чугуна…
– Какого Чугуна?
– Ну, урода того, которому я вчера воздала по заслугам. Ты вообще не в курсе, что у нас в Зоне происходило?
– А кто ж мне расскажет? – громила вздохнул. – Мое дело было маленькое: лопатой махать да ящики таскать. Так, слышал, что за Стеной страшно, что мутанты – это плохо, что Директор и Великий Механик нам заместо отца и матери…
– Да это понятно. Вопрос был скорее риторический…
– Какой?
– Риторический. Не требующий ответа, проще говоря.
– А зачем тогда спрашивать? – громила непонимающе уставился на Лию.
– Мысли вслух… – немного раздраженно пояснила Лия. Хотя пора бы уже привыкнуть к его чудачествам. Тем более, что своими наивными вопросами Бор порой отвлекал девушку от суровой действительности, как забота о ребенке отвлекает мать от жизненных неурядиц. Правда, вряд ли какой-то мамаше доставалось эдакое дитятко с ручищами, как у добросовестно побритого нео.
– Понятно, – покладисто кивнул громила, хотя на самом деле ничего не понял. Вопросы, не требующие ответа, мысли вслух… Излишних сложностей Бор не любил и, поскольку эти не относились к выживанию напрямую, решил отложить их на потом. – Ну, и что там дальше было с больницей?
– Дальше… Дальше, как я и сказала, убийц ликвидировали. Прямо перед Последней Войной местные стражники накрыли целую банду залетных головорезов, приехавших в эти места грабить и убивать. Так церемониться не стали. Там в подвалах тоннель был между корпусами. Бандитов туда загнали и тоннель взорвали, после чего подвалы вообще напрочь затопило.
Но люди в больнице все равно пропадали. Парень какой-то наверх забрался и в шахту лифта сбросился. Девчонка повесилась на перилах лестницы. Группа паркурщиков-экстремалов вошла в больницу, а обратно не вышла. Пропали люди, будто их и не было.
В итоге на территории Ховринки разместили вооруженный гарнизон охраны, но и это не остановило искателей приключений. По ночам, через стены и колючку проникали – и часто возвращались через парадный вход в наручниках… либо вообще бесследно пропадали в стенах проклятой больницы, как те экстремалы.
А за день до начала Последней Войны невидимый ужас, поселившийся в стенах Ховринки, на несколько минут вырвался наружу. Охрана и случайные прохожие в какой-то ступор впали. Встали и стоят, глаза навыкате, рты раскрыты в безмолвном крике. Когда из ступора вышли, многие на ногах не удержались. Хуже всего пришлось людям в машинах, проезжавших мимо. Массовое столкновение на трассе, огонь, многочисленные жертвы… Потерпевшие потом рассказывали одно и то же. Какая-то неведомая сила заставила их повернуть головы в сторону Ховринки. Все как один увидели огромное здание, охваченное каким-то зловещим сиянием… Затем услышали странный, нечеловеческий смех. И лицо огромное увидели. Висит, говорят, в воздухе на фоне больницы гигантская жуткая харя, во лбу кровоточащая дыра, и из нее что-то наружу лезет… А из пустых глазниц щупальца торчат… И хохочет та харя, с каким-то чудовищным злорадством хохочет… А потом пропало все. И камеры наблюдения, установленные на постах охраны, ничего необычного не зафиксировали. Ни сияния не было, ни хари тем более… В общем, такая вот массовая галлюцинация приключилась за сутки до того, как на Москву упали ракеты…
– Страшно как… – прошептал Бор, поежившись. – А ты откуда про все это знаешь?
– На самом деле, прямых доказательств всему этому нет, – ответила Лия. – Только один старый дневник с тех времен остался. Его один отчаянный исследователь долгое время вел, пока война не началась. Он просто болел Ховринкой, все сведения о ней собирал, легенды… Ходил туда не один раз – и всегда возвращался невредимый, и охрана его ни разу не то что поймать – заметить не могла. Так вот… Он потом, уже после начала Последней Войны, из Москвы выбраться пытался, трезво рассудив, что за чертой города радиационный фон пониже. Ну и вышел прямиком к Заставе нашей Зоны, она тогда только-только зарождаться начала. Тут его и остановили, мол, или плати за проход, или отрабатывай. А у него с собой только тот дневник и был… На его счастье, один из тогдашних Директоров любил на досуге всякие страшилки почитать. Вот стража и решила выслужиться, порадовать начальство, глядишь, и расщедрится на что. В общем, удостоился тот парень аудиенции и права вступить в ряды разведчиков – его рассказы о проникновениях в Ховринку под носом у охраны произвели впечатление. А дневник тот до сих пор как раритет берегут, выдавая лишь стабберам для ознакомления под личную ответственность.
– Интересно…
– Дамп его знает, что в тех легендах правда, а что вымысел. Но уж очень плохое это место – Ховринка. Рукокрылы уж на что твари агрессивные и бесстрашные, и те ее стороной облетают. Я там как-то проходила мимо, еще до того, как Поля смерти парк обступили. Тут рукокрылы и налетели, трое. Не гигантские, но и не маленькие. Ну, мне с ними не впервой сражаться, двоих убила, а третий, самый молодой, испугался, не решился атаковать. Но жрать-то ему охота, по глазам видно. И, видимо, приметил что-то на территории Ховринки. Аж закричал от радости, спикировал – и вдруг отпрянул как ужаленный. Крыльями машет, задними лапами брыкается, как будто борется сам с собой. Вроде и улететь пытается, и остаться хочет. Только хочет ли? Все же вырвался, пролетел немного – да так и рухнул на землю. Лежит, крыльями по земле елозит, а взлететь не может. А в глазах – такой ужас, что мне даже немного жалко его стало. Но не настолько, чтобы в живых оставлять. Хотела пристрелить – а он смотрит так на меня… Заскулил… И столько в его голосе тоски было и боли, что аж сердце сжалось. Это рукокрыл-то! Ну, я тебе рассказывала, на что эти твари способны. А этот просто голову склонил, глаза закрыл – убей, мол. Я осторожно подошла – от них всякой подлянки ожидать можно – ну и разрубила ему шею. А он и не попытался ничего сделать. Не дернулся даже. Такие вот интересные фантомы по Ховринским коридорам скитаются, что даже у рукокрылов ужас вызывают. Да и Поля Смерти к больнице не подступают вплотную, хотя уж им-то чего бояться? Трутся в пределах определенных границ, а к Ховринке – ни-ни, я наблюдала. Так что обходить ее будем очень аккуратно. В Грачах, что возле больницы, помимо насекомоядного плюща хоммутов под землей прорва водится, на них снотворный газ не действует. Поохотимся, плющевого сока наберем, после чего так же быстро и аккуратно оттуда свалим.
– Хороший план, – облизнувшись, кивнул Бор. – И когда мы ту Ховринку увидим?
– Скоро, – сказала Лия. – Не бойся, не пропустишь. Громадное здание, которое Последняя Война словно стороной обошла. Стены целые, балконы целые, оконные проемы неповрежденные практически, хоть турьи пузыри в них вставляй. Как будем подходить, сразу поймешь, что это она. Жуткое это место, нутром почувствуешь.

Вскоре Лия и Бор покинули приютивший их закуток, скрытый в развалинах многоэтажного жилого дома. Тихо было вокруг. Местные твари словно поняли, что лучше не связываться с двумя воинами, пришедшими в эти места с правого берега Канала, и попрятались кто куда.
Шли Лия с Бором недолго. Впереди показались руины длинного серого здания, словно сломанного пополам. В разломе торчал насквозь проржавевший боевой робот. Некогда он неудачно запутался в арматуре, будто муха в паутине, получил в башку, скорее всего, из гранатомета, да так и остался висеть в нескольких метрах над землей, словно памятник Последней Войне.
Но не скорбные останки здания и боевой машины заставили сердца путников биться быстрее. Тревога словно витала в воздухе, проникала в легкие, давила на затылок…
Там, за руинами серого здания, располагалась страшная Ховринская больница, которую не тронули ни бомбардировки, ни время. И поселившийся в ее стенах Ужас, казалось, проснулся, почуял людей и сейчас понемногу набирал силу, готовясь вырваться из многочисленных коридоров зловещего здания.

* * *

Он медленно шел по мрачному коридору, стены которого были сплошь исписаны граффити. Где-то древними, полустертыми от времени. А где-то свежими, нарисованными кровью, желчью или содержимым выпотрошенной требухи, что догнивала тут же, на полу. Сейчас он слышал чьи-то крики, вопли, плач и хохот, слившиеся в одну жуткую какофонию. Но реальны ли они? Или это лишь порождение его умирающего рассудка, намертво скованного чужой волей?
Ворму Керзу хотелось одного – быстро умереть. Вот прямо здесь, на этом замусоренном полу, где вперемешку с хламом часто попадались чьи-то останки и сгустки свернувшейся крови. Уйти тихо и, по возможности, не очень мучаясь, только бы не слышать этих жутких звуков, не видеть кошмарных граффити на стенах и жутких сцен, что разыгрывались в коридорах и комнатах этого страшного места. Он не мог убежать, не мог отвернуться, не мог даже зажмуриться – жесткий ментальный приказ вынуждал ворма через силу пялиться на происходящее.
Сцен убийств, казней и пыток Керз никогда не боялся – он и сам нередко принимал в них активное участие. Но всему бывает предел… Да и сознание ворма уже не было прежним. Его разум, подавленный чужой волей, ослаб и сжался в комок, трясущийся от страха. Неведомый и невидимый кукловод устроил мутанту кошмарную экскурсию, дергая за незримые нити и неспешно проводя Керза от одного жуткого экспоната к другому.
…Древняя стальная койка странной формы, к которой окровавленными веревками привязана самка хомо. На ее вздутом животе чьей-то талантливой рукой нанесено шрамирование, изображающее человеческого детеныша, сидящего в утробе и уставившегося единственным выпученным глазом на окружающий мир из разорванного пупка матери.
…Самка хомо рожает. Дамп в халате, перепачканном кровью и грязью, стоит на коленях между ее раздвинутых ног, привязанных к крючьям, вбитым в пол. Роженица нервно смеется. Неужели ей не больно? Самки вормов при родах орут как резаные…
Измазанная кровью голова новорожденного вылезает наружу. Покрытые язвами и опухолями руки дампа помогают детенышу покинуть материнскую утробу. Ходячая мумия на вытянутых руках поднимает разразившийся плачем живой окровавленный кусок мяса, восторженно произнося что-то невразумительное, – и передает детеныша улыбающейся матери. Самка хомо берет свое дитя дрожащими руками, смеется сквозь внезапно хлынувшие слезы, приближает его к своему лицу… и с остервенением впивается черными кривыми зубами в плоть новорожденного.
Плач ребенка перерастает в пронзительный крик, только раззадоривший обезумевшую мать. Ручьи крови текут по ее щекам и волосам. Жуткая роженица смачно чавкает, живьем пожирая собственного детеныша…
Следующее помещение… Невообразимая куча шевелящегося, окровавленного мяса. Нео, вормы, осмы, хомо… Некая злая воля стащила полуживые тела в одну комнату и заставила бороться за существование. Хочешь жрать – убей соседа и жри. Хочешь пить – порви ближайшую артерию, и хоть захлебнись. Движения замедленные, все двигаются, словно во сне. Но двигаются, подгоняемые инстинктом выживания. И убивают, чтобы самим не быть убитыми и не сдохнуть с голоду. Правда, убивают не всегда, так как не всегда хватает сил на убийство. Вот однорукий ворм тупо жрет ногу осма, а тот, в свою очередь, присосался клювом к разорванной шее хомо. Жуткая куча плоти, гротескно копирующая жизнь на диких территориях сожженного города…
У Керза потемнело в глазах от внезапной боли, охватившей его голову. Похоже, кукловоду сильно не понравилось, что очередной невольный посетитель его кровавой экспозиции позволяет себе собственные мысли. Правда, боль отступила так же внезапно, как и возникла. Взгляд Керза прояснился, и кошмарная экскурсия продолжилась.
Дети. Малолетние отпрыски хомо, нео, вормов, дампов. Сидят на голом бетонном полу и играют, чем придется. Один двигает по полу кусок кирпича, другой пытается что-то начертить на стене ржавым гвоздем. Двое детей ухватились за одну и ту же отвратно вытесанную деревянную куклу, и каждый тянет ее на себя.
В комнату заходит еще один ребенок. В руках у него – древний игрушечный… ты-анк, кажется. Настоящие ты-анки, с пушками и широкими стальными гусеницами, судя по их многочисленным ржавеющим остовам, разбросанным по всему мертвому городу, очень широко применялись предками нынешних хомо во время Последней Войны. Редкая игрушка… Наверняка этот пацан – сын богатого маркитанта, восстановившего миниатюрный ты-анк в Поле Смерти на радость своему ребенку.
Внимание остальных детей разом переключилось на вновь прибывшего. Даже двое драчунов разом забыли о кукле, одновременно ослабив хватку, из-за чего синхронно шлепнулись на пол.
В глазах детей вспыхнула зависть. Ишь, счастливец какой нашелся – такую игрушку хорошую где-то достал и не делится!
Самый здоровый из детей, нео со светло-серой шерстью, нехорошо скалясь, подошел к счастливцу.
– Дай поиграть! – грубо рявкнул он и, не дожидаясь ответа, отнял ты-анк.
– Отдай! – заплакал владелец дорогой игрушки. Детеныш-нео в ответ пнул его, сбив с ног.
«Счастливец» упал на жесткий бетон и зарыдал в голос. А к нему уже приближались остальные дети, протягивая руки и синхронно повторяя:
– Дай поиграть! Дай поиграть!
Пока детеныш нео восторженно вертел ты-анк в лапах, между делом отломав пластмассовую пушку, другие дети обступили прежнего владельца игрушки со всех сторон и вцепились в него.
– Дай поиграть! Дай поиграть! – требовали они, выдирая из его головы волосы, дергая за уши, выкручивая руки и ломая пальцы. Но вскоре, осознав тщетность своих попыток, обратились к приятелю-нео.
– Фрэхх, он не дает поиграть, жадина-говядина!
Детеныш нео фыркнул.
– Слабаки! Что бы вы делать без меня? А ну расступись!
Дети отошли в стороны, с почтением и восторгом глядя на Фрэхха.
Отложив ты-анг в сторону, детеныш повалил плачущего ребенка на спину, уселся ему на грудь, схватил его за уши – и без особых усилий оторвал их.
– Кому? Кому? Только одному! – прорычал он.
Один из не поделивших куклу оказался ловчее остальных и выхватил оба уха из лап Фрэхха.
– Дай мне одно! – второй любитель деревянных кукол не заставил себя ждать.
– Не дам! – закричал первый. – Фрэхх сказал – только одному!
– Дай! – возопил второй и с недетской яростью вцепился пальцами в лицо соперника, метя тому в ноздри и глаза. Хотя, почему с недетской? Шаман однажды, перебрав с веселящим пойлом, рассказывал, что в древности были среди хомо свои шаманы – кажись, психолухами их называли, или что-то вроде того. Так вот, эти психолухи утверждали, что детская жестокость – самая страшная и беспредельная. Может, не так уж они и ошибались?..
Невидимые тиски вновь сжали мозг Керза с такой силой, что ворм не удержался на ногах. Он не почувствовал боли от удара затылком о бесхозный кирпич, валяющийся на полу, – боль, идущая из глубин его головы, заглушила все остальные ощущения.
Но, похоже, кукловод решил дать ворму еще один шанс. Страшное давление внутри черепа понемногу стало ослабевать. Керз кое-как поднялся на четвереньки и пополз, сам не зная куда. Но вскоре воля кукловода заставила его принять вертикальное положение и уставиться на очередной шедевр неведомого безумца.
Снова вормы. На этот раз – вормы его собственного племени. Размахивая мечами, топорами и арматурными дубинами, соплеменники Керза исполняли неизвестный ему ритуальный танец вокруг костра, разведенного в центре обширного помещения. Заметив Керза, они на миг замерли – и расступились со странными улыбками на лицах.
Керз направился к костру. Вернее, ноги, управляемые волей кукловода, сами повели его туда. Ближе, ближе… Вот уже Керз видит чьи-то связанные тела, лежащие у огня и ранее загораживаемые танцующими соплеменниками. Кто это? Хомо?
Нет. Вормы. Трое вормов, связанные по рукам и ногам. Они поворачивают свои лица к Керзу – и последний с ужасом узнает их.
Это его родители. Отец и мать. И молодая жена, которая уже восемь месяцев носит его ребенка…
Сознание внезапно вернулось. Как и силы, и воля. Никто и ничто больше не имело власти над мыслями и действиями Керза.
Ворм закричал и кинулся к костру…
Колющая боль в ноге настигла его в метре от самых дорогих ему существ на земле. Коротко вскрикнув, он споткнулся и упал под аккомпанемент хорошо знакомого ему хохота.
Розз…
Да, это был Розз. И это его кинжал сейчас торчал у Керза в ноге. А в мозгу снова ковырялись цепкие ментальные клещи кукловода.
Первый ловчий его племени ногой перевернул Керза на спину.
– Здравствуй, друг. Моя рад тебя видеть. Еще сильнее моя рад, что ты увидеть все то, что я сделать с твой семья и твой баба перед тем, как выколю оба твоя глаз и проткну твоя мозг.
Розз! Именно таким его Керз и видел в последний раз – с кровоточащей дырой, зияющей на месте вырванного с костями лица. Но сейчас неплохо сохранившаяся нижняя челюсть двигалась в такт произносимым словам… Не может быть! С такими ранами не живут, и уж, тем более, не ходят и не говорят. Однако Розз был жив, мог передвигаться и уж совсем непостижимым образом был в состоянии говорить!
Гнев, отчаяние и ужас наполнили сознание Керза, ментально скованного по рукам и ногам. Но на этот раз боли не последовало. Видимо, кукловоду нравилось то, что происходило сейчас в душе ворма.
Нехорошо смеясь, Розз развернул тело Керза так, чтобы несчастный ворм мог все видеть в деталях.
Ускользающим в небытие рассудком Керз понимал – все это иллюзия, сгенерированная кукловодом. Но его глаза ясно видели все происходящее. И слишком четкой была картинка, чтобы быть плодом наведенной галлюцинации.
Вот Розз медленно, с диким хохотом протыкает шеи родителей Керза своим неизменным кинжалом. Вот этим же кинжалом он неторопливо взрезает живот беременной и вырезает оттуда неродившегося ребенка. Потом отгрызает ему голову, сплевывает ее в костер, словно гнилой орех. Затем жадными глотками пьет кровь, выдавливая ее из крохотного тельца… А вормы продолжают хохотать, мерно хлопая в ладоши и подбадривая Розза своими криками.
Бросив выжатый комок мяса сородичам, Розз оскалился и, помахивая своим окровавленным кинжалом, направился к Керзу.
Три шага осталось…
Два…
Один…
Розз садится на корточки, кончик его кинжала медленно приближается к глазу обездвиженного Керза, разом потерявшего родителей, жену и ребенка…
Вдруг все исчезло.
Пропали костер, Розз, мертвые родители, жена, труп зародыша, раздираемый вормами, сами вормы… Вместе с ними растворились в полумраке зала жалкие остатки силы воли, желания Керза сопротивляться ментальному воздействию своего нового, незримого хозяина. Увиденное было слишком явным и слишком ужасным, не оставляя сомнения в смерти близких и в могуществе невидимого оператора. Он слишком хорошо умел ломать волю своих новых кукол, залезая в тайники их сознания, вытягивая оттуда сокровенное, а потом жестоко нанося удар по самому дорогому. Теперь в душе Керза была лишь тупая пустота. Исчезло все, что связывало мутанта с родными, с племенем, с этим миром. Лишь одна-единственная мысль стучала в сознании, более не принадлежавшем Керзу. Чужая мысль… Приказ, которому невозможно противиться…
«Земля голодна. Земля пожрет всех. Земля пожрет всех, вместе с этими стенами. Напои землю чужой плотью и кровью, насыть ее чрево. И будешь жить».
Повинуясь чужой воле, Керз медленно вышел из просторного холла, в котором не было никого и ничего, кроме куч хлама, покрытого мхом и плесенью, и направился в коридор.
В коридоре было оживленнее. Возле стены с маской безразличия на волосатой морде пристроился нео, так и не выпустивший из рук окровавленный ржавый меч. Женщина с пустотой в глазах и чужой кровью на волосах, губах, подбородке продефилировала мимо него, задумчиво крутя в руке собственную пуповину с куском кожи на конце.
Мимо нео пробежали радостные дети, держа в ручонках свежие части тела и кольца внутренностей. Один из них, сжимая зубами кровавый шмат сырого мяса и размахивая чужими оторванными ушами, свободной рукой придерживал свой вытекающий глаз. Впрочем, через секунду его руки безвольно упали вниз, ноги подкосились, а голова и тело разделились на две половинки. Ржавый клинок нео рассек тело жуткого ребенка от макушки до поясницы.
Керз откуда-то знал, что следовало делать. Подойдя к изуродованному трупу, он схватил его за ноги, сложил половинки вместе и небрежно закинул их на плечо.
– Алтарь, – произнес нео, слизывая с меча кровь и ржавчину. – Там.
Толстый волосатый палец указал вглубь коридора. Но Керз и без указаний знал, куда ему идти. Просто не мог не знать. Чужая воля теперь полностью контролировала его, а чужие приказы были гораздо важнее собственных жалких забот и желаний… которые, когда-то были у Керза… возможно были… Да нет, скорее всего, не существовало их никогда. Ничего более не было на свете, ни прошлой жизни, ни воспоминаний о ней.
Была лишь Воля Хозяина. И только она.

* * *

– Ну, вот мы и пришли, – произнесла Лия, кивком головы указывая на многоэтажное серое здание необычной формы, одним своим видом внушающее необъяснимый, почти физически ощущаемый страх.
Ни война, ни время практически не затронули Ховринскую больницу. Но если бессилие времени можно было легко объяснить поддержкой серых стен густыми зарослями крыш-травы, то каким таким чудом ни один снаряд, ни одна бомба не поразили столь исполинское сооружение? Притом, что здания, когда-то окружавшие Ховринку, вот уже двести лет представляют собой жалкие руины, теперь практически незаметные под слоем почвы и ковром растительности. Загадка…
– А что за купола вон там? – спросил Бор.
– Белые Поля смерти, причем относительно небольшие, – пояснила Лия. – Если сами в них не полезем, то они и не бросятся. Потянут для приличия ложноножками в нашу сторону – и вернутся на исходные позиции. Но учти: чем ближе к ним подходишь, тем хуже их становится видно и тем больше шансов в них попасть. Так что не зевай. Иди за мной след в след. Я попытаюсь пройти так, чтоб и Поля не особо дразнить, и от больницы подальше держаться.
Бор не понимал, чем руководствуется Лия, выбирая маршрут. Она шла, ловко обходя встречающиеся на пути препятствия, по одной известной ей невидимой тропе, в направлении рощицы невиданных доселе деревьев. Густая зеленая листва покрывала их многочисленные ветви, и одинокая ворона спокойно чистила клюв, сидя на одной из этих ветвей. Редкое зрелище, чтобы птица вот так вольготно расположилась на дереве. Хотя чего ей бояться, если оно не хищное?
Громила улыбнулся. Эх, если бы все деревья в этом мире были такими! Зелеными и безобидными, под густой листвой которых можно спрятаться и от проливного дождя, и от палящего солнца… Сесть, прислонившись спиной к безобидному стволу, прикрыть глаза и расслабиться, зная, что никто не нападет, не вцепится, не попытается убить и сожрать. Или сожрать, не убивая…
– Бррр! – фыркнул Бор, вспомнив, в каком мире находится. Кстати, Поля Смерти, уловившие его радужные мечты, уже старались вовсю. На их телах сейчас отражались привлекательные пейзажи, не имеющие ничего общего с реальностью. Заинтересуешься, подойдешь ближе – и тут же накроет тебя волна мягкого и теплого ментального удара, и сам не заметишь, как окажешься внутри смертоносного Поля…
– У, гады какие, – пробормотал Бор. – Так бы и треснул дубиной! Обманщики!
– Увидел мороки Полей в действии? – спросила Лия, обернувшись. Ей сразу стало понятно, с кем и по какому поводу ругается ее подопечный. – Вот-вот, так они и приманивают неосторожных бродяг. А дубиной по ним стучать бесполезно, сожрут вместе с дубиной. Так что иди за мной и не отвлекайся.
– Не пойду никуда! – ни с того ни с сего вдруг выпалил Бор.
– Чего? – Лия снова обернулась, внутренне настраиваясь на неприятный разговор. Не хватало ей еще детских капризов на ровном месте!
Но оказалось, что капризов и в помине не было.
– Ой… – Бор выглядел смущенным. – Я вслух это сказал, да?
– Ну да, – удивленно произнесла Лия. – Ты это… не мне?
– Нет. Кому-то… там.
Бор только собирался протянуть руку с вытянутым указательным пальцем, а Лия уже интуитивно поняла, куда он укажет.
Легендарное здание Ховринской больницы смотрело на них многочисленными дырами окон, и девушке на мгновение показалось, что там, между этими безжизненными, немигающими глазами, мелькнули чьи-то еще. Живые. Полные одновременно и невыразимой боли, и нечеловеческой жестокости.
– Трехглазый урод звал меня туда, в больницу. Я сказал, что не пойду.
Голос Бора прозвучал необычно, гулко и отстраненно, словно громила говорил с Лией, стоя внутри длинной железной трубы.
А перед взором девушки предстал невиданный доселе ужас. Невиданный – и в то же время вызвавший стойкое дежа вю. Как будто она уже видела нечто подобное… Чернеющие провалы бетонных глазниц будто подернулись пеленой. Сквозь них наружу просачивался полупрозрачный туман, бесформенные клочья которого постепенно складывались в устойчивую картину… Громадное, нечеловеческое лицо, почти заслонившее собой колоссальное здание больницы… Морщинистый лоб. Длинный безгубый рот. И непропорционально удлиненные нижние веки, свисающие книзу и напоминающие щупальца…
Лия завороженно наблюдала, как жуткое лицо растягивается в гнусной улыбке.
«Я ждал… – прошелестело в голове девушки. – Я так долго ждал…»
Щупальца на лице чудовищного призрака зашевелились. Вздрогнули и медленно приподнялись сморщенные верхние веки… Странно и неестественно шевельнулись морщины на лбу, словно раздвигаясь вверх и вниз, открывая что-то, доселе за ними скрытое.
Чудовище уставилось на Лию глазами, полными леденящей душу тоски, замешанной на холодной, кровожадной ярости.
ТРЕМЯ глазами.
Третий, самый большой и самый жуткий глаз, располагался у чудовища прямо на лбу. То, что Лия приняла за морщины, оказалось сомкнутыми веками.
Растущие из век щупальца шевелились, удлинялись, тянулись к девушке, словно плотоядные змеи-аспиды, почуявшие свежее мясо. Кошмарная личина оскалила зубы – и дико захохотала. Все ее три глаза налились кровью – и внезапно лопнули, заливая жуткую харю белесым содержимым глазных яблок. Что никоим образом не помешало порождению самых жутких ночных кошмаров заходиться в зловещем хохоте.
Лия глухо вскрикнула – и упала на одно колено. Руками она сжала голову со всей силы. Казалось, еще немного, и хохот чудовища разорвет ее голову изнутри.
Чьи-то холодные, безжалостные пальцы проникли в ее мозг, чужая воля принялась выкручивать тело. Девушке нестерпимо захотелось бежать, идти, ползти навстречу оскаленной пасти чудовища, но она отчаянно сопротивлялась, закусив губу до крови.
«Ментальная атака!»
Понимание возникло где-то в уголке сознания, почти уже подавленного чужой волей. Но почти – это все-таки не полностью…
Лия медленно, через силу убрала руки от разрываемой болью головы, превозмогая внезапную слабость, вытащила нож из-за голенища сапога… и, вонзив его себе в предплечье, повернула, словно отверткой проржавевший болт откручивала.
Боль, похожая на электрический разряд, пронзила руку от плеча до кисти. Страшное видение вздрогнуло, словно само получило болезненную рану, – и исчезло.
… Из предплечья струилась кровь. Пораженный сталью участок тела теперь не болел, а ныл, словно дырка от только что вырванного зуба. Но все это было сущей ерундой по сравнению со страданиями, перенесенными во время короткой, но страшной атаки неведомого чудовища. Хорошо, что все получилось… Внезапный болевой шок прервал ментальное воздействие, словно удар остро отточенного топора, перерубивший осклизлое щупальце хищного дерева.
– Лия! – раздался над ухом девушки крик Бора. – Что с тобой?!!
– Все потом… – сквозь зубы выговорила девушка, правой рукой доставая из кармана ременной жгут и захлестывая его на бицепсе левой. Отлично, теперь нужно подняться на ноги…
Не получилось. Более того, она чуть не упала. Сопротивление ментальной атаке далось девушке слишком дорогой ценой. В таком состоянии не то что бежать, идти проблематично…
– Бор, беги отсюда! В парк, быстрее! Сейчас эта тварь снова ударит, я чувствую… Я отвлеку. Твой мозг такого не выдержит…
– Ну уж нет! Или вместе, или никак!
Сильные руки осторожно, но крепко ухватили девушку за талию. Бережно уложив Лию на свое широченное плечо, Бор ринулся в сторону парка.
Девушка снова почувствовала, как бестелесные пальцы теребят извилины ее мозга. Но неведомое чудовище, обитающее в Ховринской больнице, явно исчерпало почти все свои силы в первом заходе. Да и радиус поражения его ментального оружия имел свои пределы. Но и силы девушки были полностью истощены… Перед ее глазами все поплыло – и Лия потеряла сознание.

* * *

– Кажетшя, в шознание приходит… Не, мужики, ну шикарная ше баба!
– Шикарная. Только особо не заглядывайся. Нас не за тем послали, чтобы ты тут с девками развлекался, шепелявый! Кстати, развлекаться-то есть чем? Или растерял все вместе с зубами?
– Шо? Да у меня баб было штолько, што тебе и не шнилось!
– Ну-ну, Ступор, ну-ну. Баб у него было, ага. Если б вот ты сказал, что хоммут у тебя был, я б поверил…
– Меня Штопор зовут! Штопор!
– Да не нервничай ты так! Вот продадим савеловским эту кралю, вставим тебе зубы какого-нибудь ворма, глядишь, свое погоняло научишься правильно произносить!
– Ворма???
– Ну да. Говорят, савеловские маркитанты обнаружили, что выдранные зубы вормов приживаются в любом живом мясе. Куда ни воткни, хоть в задницу, они и врастают, будто так и было. Савеловские уже новую услугу наладили. Главное только, чтоб они тебя с вормом не перепутали и не повыдергали из твоей пасти то, что там осталось, гы-гы…
– Хорош ржать, – прикрикнул кто-то третий. – Девка опасна. Не на сиськи глядите, а на ее мечи. Аккуратнее с ней.
…Чужие слова с каждой секундой слышались все четче, да и пелена перед глазами практически исчезла.
Лия осторожно повернула голову. Она лежала на мягкой, ярко-зеленой траве. Слишком зеленой и мягкой для того, чтобы быть безопасной.
Грачи… Легендарный оазис, затерявшийся на просторах мегаполиса, выжженного пламенем Последней войны. Листва деревьев шелестела на ветру о чем-то своем, а со стороны небольшого пруда с кристально чистой водой тянуло свежестью и прохладой, приятной даже в отнюдь не жаркий день.
Идиллию нарушала троица неизвестных, нацеливших на девушку свои арбалеты, явно сработанные руками дилетантов. Наметанный взгляд Лии отметил и общую несбалансированность конструкции, и грубую отделку, и примитивность натяжного механизма. Впрочем, на таком расстоянии и эти далекие от совершенства арбалеты прошьют насквозь, так что недооценивать стрелков не стоит.
Другой вопрос, что убивать ее незнакомцы явно не собирались – иначе давно бы зарубили мечами, висевшими на боку у каждого из них. Уже хорошо.
– Вштавай. Медленно, – прошепелявил арбалетчик, стоящий к ней ближе своих соратников. Те держались чуть поодаль, не спуская глаз с Лии. – Пояш с мечами рашштегивай и клади на землю.
«Слишком близко ты встал, парень» – подумала девушка.
Тот, кого соратники назвали Ступором, действительно подошел на непозволительно близкое расстояние. Глаза горят, язык нервно облизывает губы. Того и гляди, бросит оружие и кинется рвать на пленнице одежду. Ладно, герой-любовник. Похоже, забыл ты, увлекшись красотой пленницы, что ошибки такого рода на диких территориях порой могут стоить очень дорого.
Шепелявый так и не понял, что произошло. Девчонка вроде пояс расстегнула, положила на землю, как приказано было. Вялая такая, даже качнуло ее вперед, когда разгибалась. Чуть не упала.
Но – не упала.
Кувырок вперед, короткий удар локтем по руке снизу вверх…
Арбалет шепелявого, хлопнув тетивой, улетел в сторону, а сам хозяин оружия ощутил, что его паха, легко прорезав штаны, коснулась холодная сталь.
– Давно мылся, красавец? – холодно поинтересовалась девушка.
– А?.. Што?.. – в ужасе промямлил арбалетчик, выпучив глаза и боясь лишний раз вдохнуть.
– Да боюсь, потом засапожник не отмою от твоей вони, проржавеет насквозь. Так. Теперь медленно повернулся лицом к дружкам. Только медленно, иначе не только причиндал лишишься, но и бедренную артерию сам себе перережешь.
Шепелявый на цыпочках выполнил приказ, после чего с облегчением ощутил, что клинок переместился вверх, от паха к горлу. Любому мужику почему-то предпочтительнее помирать с перерезанной шеей, нежели с откромсанным хозяйством.
– Вот и молодец, Ступор, – похвалила его девушка. – Глядишь, еще зубы вставишь, помоешься, и вообще будешь парень хоть куда.
– Я Штопор… – вякнул было пленник.
– А мне по барабану, – спокойно ответила девушка, чуть сильнее нажимая клинком на острый кадык и следя, чтобы тело захваченного противника полностью прикрывало ее от возможных выстрелов. – Стой, не дергайся, и еще, может, поживешь.
Ее положение сейчас, конечно, было лучше, чем минуту назад, но по-прежнему далеко от идеального. Сейчас двое дружков шепелявого отойдут от шока и либо просто обойдут ее с двух сторон, либо, не парясь особо, поступят проще – один пристрелит своего незадачливого дружка, а второй пришьет ее. Что это за парни и как у них дела с понятиями боевого братства, Лия не знала, но все-таки рассчитывала на первое. Может, удастся толкнуть шепелявого на выстрел первого арбалетчика, метнуть кинжал во второго, потом добежать до мечей… Очень плохой план, но все-таки лучше, чем вообще никакого.
Это понимали и арбалетчики.
– Молодец, хороший ход, – произнес один, рыжий и конопатый. – Но не лучший, и ты это понимаешь.
– Если говоришь – хочешь договориться, не так ли? – предположила Лия.
– Может быть, – хмыкнул арбалетчик. – Я не ошибся, ты реально хороший боец. А у нас как раз есть дело для хорошего бойца.
– Услуги наемника требуются? – предположила Лия.
– Верно. Помощь такого профессионала, как ты, нам не помешает.
– А в чем мой интерес помогать вам? – осведомилась девушка, игнорируя грубую лесть и уже догадываясь, что речь, скорее всего, пойдет о невесть куда пропавшем Боре, – громилы нигде не было видно.
– Приятель твой, – подтвердил ее мысль тот же рыжий арбалетчик, видимо взявший на себя роль переговорщика, – тяжелый оказался, зараза. Втроем еле дотащили…
– Куда дотащили? – осведомилась девушка, не особо надеясь на ответ.
– Куда надо, – отрезал переговорщик. – Договоримся – узнаешь куда. Жаль, что тебя раньше не нашли, а то бы сейчас по-другому разговаривали.
– Но не нашли же.
– Не нашли. Потому и разговор другой. Поэтому предложение: взамен на одну маленькую услугу твой габаритный дружок возвращается к тебе в целости и сохранности. Плюс золотишка получишь в случае удачи. При этом учти, что мы твоего кореша от смерти спасли. Он по ходу почувствовал, что его земля Грачей к себе тянет, и «пятачок» тоже почуял. Положил тебя на него и ринулся искать второй. Но не нашел. Упал и отрубился. Если бы мы его не нашли, кранты б ему. Так что коли договоримся, он твой, плюс золото. Нет – значит, продадим его в рабство, а ты, скорей всего, помрешь, не дойдя до границы зараженной земли.
– «Пятачок» – это безопасное место в оазисе, – предположила Лия, ощущая, как у нее начинает вновь кружиться голова. – А вам его испарения по фигу потому, что антидот у вас есть.
– Соображаешь, – кивнул рыжий. – Всего нам было известно пять «пятачков». Теперь, благодаря тебе и твоему другу, шесть знаем. Ну что, по рукам? Если да, то прям сейчас дам таблетку. Под язык кладешь, и на полчаса тебе испарения по фигу.
– Что нужно делать? – отрывисто бросила Лия. – Только сразу предупреждаю: предложения об определенных услугах не рассматриваются. Кто полезет – мигом причиндалы отрежу, не впервой.
– Деловой разговор – это по-нашему, – ухмыльнулся переговорщик. – Не боись, предложение другого плана, хоть ты девка и красивая. Да только тебе не все равно, что делать? Выбор-то у тебя не большой. Если в принципе согласна поработать наемником, то получай таблетку и пошли, наш командир до тебя все доведет детально. Нет – значит, говорить будем по-другому. И с тобой, и с твоим друганом.
Лия давно прикинула шансы, просто тянула время, чтобы продумать дополнительные возможности отхода. Но увы, их не было. Бор, снова спасший ей жизнь, в плену незнамо у кого и не пойми где. А это – главное. Даже если удастся завалить этих гавриков и забрать у них антидот, дамп его знает, где потом искать Бора. Правда, знать о том, что для нее значит жизнь ее подопечного, который в свете последних событий все увереннее претендовал на роль напарника, этим мутным типам необязательно. В ее лице им нужна наемница, закаленная в боях и не отягощенная моральными переживаниями. Что ж, не будем их разочаровывать.
– Да не друг он мне, – сказала Лия, отталкивая от себя шепелявого. – Второй номер, не более. Но исполнителен, словно одомашненный тур, и силен как жук-медведь, за что и держу. Давай свою таблетку.
Лия не исключала, что весь этот разговор был простым разводом, чтоб без риска решить простую проблему, и сейчас ей в грудь полетят два болта. Но арбалетчик, похоже, даже обрадовался, хоть и старался не показать виду.
– Вот это тема! – сказал он, опуская свое оружие. – Молоток девчонка. Думаю, мы сработаемся. И твой второй номер пригодится. Без его помощи тебе в нашем теперь общем деле не обойтись.

* * *

Пройдя через парк, пышущий зеленью и свежестью, троица арбалетчиков вывела Лию за пределы смертельно опасного «оазиса». Теперь перед путниками был обычный пейзаж, хорошо знакомый любому стабберу. Ряды скрепленных крыш-травой бетонных шпал, сохранившиеся кое-где проржавевшие рельсы, покосившиеся опоры линий электропередачи, обвалившиеся платформы, несколько вагонов, лежащих на боку и обжитых корявыми деревьями и мхом… Все, что осталось от станции одной из многочисленных железнодорожных магистралей, некогда пронизывающих всю Москву и ее пригороды.
– Нам направо, – рыжий переговорщик кивнул головой в сторону, туда, где виднелись очертания пешеходного моста, отдельные секции которого были давно обрушены. – Поезда сегодня не будет, так что придется топать пешком.
– Поежда уже двешти лет не ходят! – вставил шепелявый.
– Ага, спасибо, кэп! – с сарказмом ответил рыжий. – Ты еще скажи, что такси тоже ждать не стоит, а то ж дама не в курсе.
– А вот не факт! – взвился Штопор. – Я на днях в ражведке был – так на Ленинградшком шошше автомобиль видел! Весь в шипах!
– А танцующего жука-медведя в красных сапогах ты, часом, не видел? – хохотнул переговорщик. – После твоего пойла, что ты у себя в каморке гонишь, и зеленые крысособаки над Москвой летать начнут, не то что тачки с шипами ездить! Кстати, а на взлет они с Ленинградского не заходили? Ну а что, длина позволяет!
– Да видел я! Шам там был и вще видел!
– Шам он там был… Был бы ты шам, Ступор, наши проблемы давно были б решены! – И переговорщик расхохотался, довольный своей шуткой.
– Да ну тебя! – надулся шепелявый. – Я видел, а ты нет, так что жавидуй молща!
– Если б завидовал – молчал бы. А завидовать тут нечему, потому говорил и говорить буду! Ладно, потрепались – и хватит! Пошли, и так задержались.
Впрочем, это «пошли» не помешало рыжему и шепелявому продолжать перебранку – причем оба явно играли на публику.
«Интересно, они своими пикировками пытаются усыпить мою бдительность или привлечь к себе внимание? – думала Лия, шагая вслед за незнакомцами по тропинке между двумя рядами бетонных шпал, на которых местами догнивали насквозь проржавевшие рельсы. – А этот, третий, молчит все… В случае чего – наверняка он и будет самым опасным противником. Вон какой сосредоточенный, никаких лишних движений. И арбалет у него получше, чем у этих двоих придурков, и держит он его правильно… Да и сложен покрепче. Такому прицелиться и выстрелить – секунда. И минус чья-то жизнь, если кто-то окажется недостаточно ловким».
Развлекая себя такими мыслями, Лия следом за незнакомцами приблизилась к полуразрушенному пешеходному мосту. За ним располагалась бывшая сортировочная станция приличных масштабов – нагромождение проржавевших вагонов, увитых плющом, впечатляло. А прямо перед этим кладбищем металлолома между рядами шпал находилась весьма прилично сохранившаяся железнодорожная платформа. Даже табличка с названием станции сохранилась относительно неплохо – само название, правда, дошло до потомков лишь частично.
«М… сельма…» – гласила надпись на стальной пластине, сплошь покрытой пятнами коррозии.
– Почти пришли, – сказал рыжий. – Сейчас пройдем под мостом, и там направо, сразу за парой двухэтажных развалюх, проход будет на нашу базу…
Проход представлял собой коридор, местами сильно ограниченный приземистыми строениями и кучами мусора. Плющ обжил границы естественного коридора настолько, что определить, за что именно вездесущий сорняк уцепился своими стеблями и корнями, было затруднительно. И все же Лия сумела кое-что разглядеть в этом буйстве вьющейся растительности.
«В таких кирпичных ангарах двести лет назад люди размещали свои машины» – мысленно отметила девушка.
Постепенно заросли плюща становились все менее густыми. Впереди показались строения промышленного типа, сильно потрепанные и обшарпанные, но все еще целые – отчасти благодаря крепкой старинной кладке, отчасти – зарослям крыш-травы, густо облепившим стены. Здесь незнакомцы остановились, дав Лие сигнал последовать их примеру.
– Досмотр? – уточнила девушка. – Не самое удачное место, я бы сказала. На КПП не похоже.
– Это только на первый взгляд, – ответил рыжий. – Сейчас Ступор покажет, какое тут у нас КПП.
– А шо я-то шражу?… – взвился шепелявый.
И осекся.
– Ну вот ты и признался! – хохотнул конопатый парламентер. – Чего спорил-то? Ступор твое имя и другого теперь не будет! Кстати, оно не случайно, что ты сейчас и демонстрируешь. Неясно сказано? Давай, топай вперед. Дама, полагаю, вся в нетерпении.
– А шо… – начал было Ступор-Штопор.
– Через плешо! – довольно грубо прервал его рыжий. – Сегодня из-за тебя лично я чуть ножа от этой девчонки не схлопотал, потому что ты не соизволил дистанцию соблюсти. Так что быстро заткнулся и пошел, куда сказано.
– Отставить.
Голос крепко сложенного арбалетчика, доселе молчавшего, произвел довольно неожиданный эффект. Рыжий и шепелявый, затеявшие было очередную перепалку, разом заткнулись и приняли максимально сосредоточенный вид, вцепившись в свои арбалеты. «О как! – подумала Лия. – Вот значит кто настоящий командир группы. А молодец, уважаю. Умело шлангом прикинулся – мало ли, что учудит незнакомая наемница».
Недовольно поджав губы, молчун оглядел свое горе-подразделение, после чего обернулся к Лие и пояснил:
– Не торопись, детка, подождать надо.
– Я тебе не детка, – сквозь зубы процедила Лия.
Молчаливый арбалетчик оглядел ее, будто впервые видел, и кивнул.
– Ладно, не детка, как скажешь. Короче, сейчас Слоу ослабит нейрополе, и можно будет пройти.
– Нейрополе? – с вопросительной интонацией произнесла Лия, одновременно наблюдая за щуплым человечком невысокого роста, вышедшим из дальних ворот. «Детка» арбалетчика ее взбесила, но не настолько, чтобы забыть об инстинкте разведчицы. Чем больше ты знаешь о противнике, тем лучше.
– Не слышала?
– Нет.
– Ну, пока Слоу сюда ковыляет, поясню. Это поле – последствия эксперимента, который еще до Последней Войны проводился. Тогдашние яйцеголовые гении, похоже, пытались совершить прорыв в технологии электронных вычислительных машин. Суть в том была, чтобы управлять этими машинами силой мысли. Дело шло к тому, чтоб ментально контролировать боевых роботов. И, похоже, у них все получилось. Здесь неподалеку институт «Квант» находился, который за несколько лет до Последней Войны все ресурсы бросил на разработку и внедрение нейрокомпьютеров. Но главная проблема была в том, что обычный человек такими компьютерами управлять не мог без предварительных операций с его мозгом… И ты не поверишь – нашлись добровольцы, готовые на эксперименты с собственной башкой. Я б лично на такое не согласился ни за какие деньги.
– Это потому, Молчун, что у тебя в башке мозги есть, – заметил рыжий. – А у некоторых там только полторы извилины, и все они работают на то, чтоб любой ценой бабла срубить.
– Как твои, например, – мстительно добавил Штопор, после чего довольно ловко уклонился от зуботычины напарника.
– Отставить, мля, я сказал! – рыкнул Молчун, мигом приведя свое подразделение в чувство.
«Ага, молчуна, значит, зовут Молчун. Можно было догадаться, – отметила про себя Лия. – А у меня они имени не спросили. Стало быть, не напарник я для них, даже временный, а расходный материал. Учтем на будущее».
Тем временем маленький человечек наконец подошел к группе и посмотрел на бойцов прозрачными глазами. Неприятный взгляд. Ни кивка в знак приветствия, ни какой-либо мимики на восковом лице.
Впрочем, человечек разглядывал пришедших недолго. Приложил подушечки пальцев к вискам и зажмурился. Лии показалось, что окружающий воздух слегка дрогнул, будто живое существо, получившее электрический разряд. Впрочем, не исключено, что это ей только показалось. Спустя минуту человечек убрал руки от головы, открыл глаза и кивнул.
– Порядок, – произнес Молчун. – Теперь бегом на свое место!
Странный коротышка беспрекословно выполнил приказ, засеменив обратно. Отряд продолжил путь, а Молчун возобновил свой рассказ:
– В общем, начали яйцеголовые промывать мозги тем добровольцам. На территории «Кванта» установили ничем не примечательную антенну, которая на самом деле была передатчиком генератора нейрополя. Для обычных людей поле было неосязаемым, а вот добровольцы с проапгрейдженными мозгами его очень хорошо чувствовали. И теперь могли при помощи этого поля на расстоянии управлять компьютерами, установленными в испытательных лабораториях «Кванта». В общем, очевидный успех проекта, перспективы развития боевых машин и все такое… Но тут грянула Последняя Война. «Квант» был разрушен до основания, но нейрополе почему-то сохранилось как самостоятельное явление, не требующее энергетической подпитки извне. И, более того, мутировало. Попадешь в него – мозги напрочь выжигает. Если сразу не умрешь, так и будешь шляться, как зомби, ничего не соображая, пока с голоду не подохнешь или крысособаки не сожрут.
– Складно излагаешь, – недоверчиво произнесла Лия. – Откуда такие познания?
– Так Слоу и рассказал. Он – нейромант, один из потомков тех ученых, что в «Кванте» работали. Нейрокомпьютеры, как оказалось, во время работы испускали сильное излучение, вызвавшее мутацию мозга и выработку тех же способностей, что и у добровольцев. Этих нейромантов в последнее время отовсюду повылазило, биороботами как марионетками управляют. Те еще типы, скажу тебе. Характер мерзкий, понты, жажда власти, агрессивность… Наш Слоу, правда, из другого теста – может, потому, что потомок ученого… Не знаю. Только вот с управлением роботами у него не заладилось, а с полем как-то вошел в контакт. Сторожит подход к нашей базе, в обмен на жратву и защиту.
– А откуда он вообще у вас появился? – поинтересовалась Лия.
– Скорее, мы у него, – хмыкнул Молчун. – В один прекрасный день и Слоу, и наш отряд от одного и того же жука-медведя драпали. Коротышка просто вынужден был пропустить нас – поле без предварительного взаимодействия и ему бы все нейроны повыжигало… Собственно, так у нас и появилась эта база. Одному недоделанному нейроманту такая территория на фиг не нужна, а так и ему хорошо, и нам замечательно. Можно сказать, взаимовыгодное сотрудничество. Как у нас с тобой, например.
– Ну да… – слегка рассеянно ответила девушка. – Спасибо за разъяснения.
Бешенство прошло. Похоже, этот Молчун, так подробно рассказывая девушке о базе, как-то пытался загладить свою «детку». Нормальная реакция мужика, не привыкшего признавать, что был не прав. Кстати, сведения ценные, могут пригодиться. Не желая оставаться в долгу, Лия бросила взгляд на оружие Молчуна и произнесла:
– Кстати, арбалет у тебя неплох, да и меч вроде тоже ничего.
Тот пожал плечами:
– За деньги маркитанты исполняют для нас любой заказ. Сработаешься с нами, и у тебя они появятся, будешь как сыр в масле кататься.
– Увидим…

* * *

За разговорами Лия не забывала оценивать окружающую обстановку и запоминать на всякий случай, где что находится. Они шли по территории некогда огромного, а теперь основательно разрушенного завода, в центре которой возвышалось большое, кирпичное, практически неповрежденное здание.
– Дом, милый дом, – произнес Молчун.
Казалось бы, это были обычные слова уставшего с дороги воина, благополучно вернувшегося под защиту родных стен. Но чуткий слух Лии уловил в голосе командира отряда едва заметную иронию.

* * *

– Ну, теперь пошли к начальству, – сказал Молчун, указав на мрачное кирпичное строение, где, вероятно, то начальство и размещалось…
Командир группировки был лыс, как пистолетная пуля, и плечист, словно нео, которого по ошибке запаковали не в шкуры, а в камуфлированную «флору». Он сидел за цельнометаллическим столом, сваренным из толстых стальных листов, и, казалось, раздевал Лию своими воспаленными глазами, лишенными бровей и ресниц.
Двухметровый детина, стоящий позади командира, разделял его интерес, да и конвоиры, набранные явно не из салаг, наверняка принюхивались сейчас к ее роскошным волосам – по крайней мере, по тыльной стороне шеи нет-нет да и пробегало еле уловимое движение теплого воздуха.
Девушке не впервой было ловить на себе подобные взгляды, и нельзя сказать, что это ее раздражало. Нет, в некотором роде такое внимание противоположного пола ей даже льстило, как и любой другой девушке. Но сейчас было не то место и не та ситуация, чтобы радоваться по поводу собственной привлекательности. Про Бора, несмотря на неоднократно заданный вопрос, ей так ничего и не сказали, прямо или косвенно дав понять, что всю необходимую ей информацию она получит во время аудиенции с главарем группировки.
И вот эта встреча состоялась, но пауза явно затягивалась. Как бы не пришлось от этих кобелей отмахиваться мечами, которые те не сочли нужным снять с нее, – оно понятно, что бугаям, оснащенным разнокалиберным огнестрелом, в падлу разоружать девчонку, вооруженную холодняком. Но если дойдет дело до рукопашной на ограниченном пространстве, еще вопрос, что окажется эффективнее.
Не дошло. Лысый, закончив облизывать взглядом привлекательные формы Лии, наконец нарушил молчание.
– Меня зовут Зель. Я уже в курсе, что тебе и твоему напарнику удалось уйти от ментальной атаки, проведенной нашим общим врагом из Ховринской больницы. Судя по тому, что видели мои разведчики, на здоровяка атака не подействовала никак, притом что сама ты чуть не умерла, сопротивляясь чужой воле.
– Не без этого. Голова гудит до сих пор.
– Это может быть и от испарений ядовитой земли. Впрочем, все это не помешало тебе обставить троих членов моей группировки.
– Не помешало. Может, перейдем к делу? Тот здоровяк – моя пристяжь. Где он? Я отвалила за него маркитантам целое состояние.
Лия не собиралась рассыпаться в откровениях перед незнакомцами и сейчас наглядно подтверждала расхожую мысль о том, что в каждой женщине живет прирожденная актриса. Взгляд, тембр голоса, слова, жесты, мимика – лысый должен был видеть в ней беспринципную и циничную убийцу, не отягощенную ничем, кроме оружия, обмундирования и желания продать свои смертоносные навыки как можно дороже.
– Твои вложения не пошли крысопсам под хвост, не переживай, – отозвался Зель. – Скоро тебя отведут к твоему мутанту… Признаться, такой аномальной регенерации, как у него, я за всю свою жизнь не видел. А похожая способность противостоять ментальным атакам была лишь у одного из наших бойцов…
– Я знала, за что отдаю свои кровавые.
– Может, кровные?
– Те, чьи жизни я на них обменяла, нашли бы мои слова более точными. Так зачем я вам понадобилась? О каком общем враге речь?
– Речь о шаме, что скрывается в стенах Ховринской больницы. Он убил многих моих ребят. И пытался убить тебя. Полагаю, ты не меньше нас хотела бы с ним разделаться.
– Верно полагаешь. Но в то же время лично мне проще будет обходить Ховринку стороной, чем лезть на рожон ради какой-то там мести не пойми кому. Я наемник, а не каратель, и уж точно не борец с мировым злом.
Вместо ответа Зель полез к себе за пазуху, вытащил из внутреннего кармана пару золотых монет и положил их на стол поближе к противоположному от себя краю. При этом запястье его руки немного высвободилось из рукава с оторванной пуговицей, и Лия успела разглядеть на нем татуировку – слово на одном из древних языков, символы которого девушка неоднократно замечала на некоторых боевых роботах, уцелевших на территории мертвого города.
««Nemos». Знакомые буквы, дамп побери!»
– Задаток, – произнес тем временем Зель, поправляя рукав. – Убьешь шама – получишь еще два десятка таких. Вдобавок дам наводку на нашего торговца с Савеловской базы маркитантов. И пароль, передав который ты сможешь отовариться у него с ощутимой скидкой.
«Ну и хитер же ты, лысый! – подумала Лия. – На торговца он наводку даст… Таким образом и деньги вернет, и рекламу своему торгашу сделает. Ладно, в мою алчность он поверил, уже хорошо».
– Вот это деловой разговор, – в глазах Лии мелькнул огонек. – Но есть вопрос. Как к Ховринке подступиться? Я едва живой оттуда выбралась. А моего мутанта одного отправлять бессмысленно. Он силен, но туповат. Пропадет ни за что. И кстати. У этого шама наверняка охраны – не протолкнешься.
– Согласен, – кивнул лысой башкой Зель. – Но вопрос решаем. Я уже говорил, что один наш брат, Феро его звали, сумел проникнуть в больницу, сдерживая ментальные удары. Такая вот способность у него была. Он кое-что разведал в Ховринке и раздобыл вот это.
Лысый наклонился и вытащил из-под стола шлем странной формы, выкованный явно не в кустарных условиях. Покрытие из незнакомого металла, идеально гладкая поверхность и ряд других отличительных признаков говорили о том, что создали его не сегодня, а минимум двести лет назад, применяя древние технологии. При этом на шлеме не было видимых следов ржавчины или каких-нибудь повреждений.
– Этот шлем ненадолго спас нашему разведчику жизнь. Феро надел шлем – и сразу же почувствовал, что ментальные тиски больше не пытаются сковать его разум. То есть, шлем блокирует ментальные атаки… К сожалению, Феро умер почти сразу же после того, как вырвался из больницы и вернулся на базу. В бою с пристяжью шама он получил множество ранений и умер от кровопотери, упокой его Зона…
– Как я понимаю, шлем вы мне предоставите? – прервала Зеля Лия. – Без него я ни за какое золото не подойду к Ховринке ближе чем на километр.
– Разумеется. Только после выполнения задания мы заберем его обратно.
– Что еще разведал ваш боец? – спросила девушка. – Если вы так заинтересованы в ликвидации шама, мне не помешает знать все, что известно вам об этом проклятом месте.
– Логично, – кивнул Зель. – К сожалению, знаем мы немного. Тот шам собрал крайне разношерстную армию. Люди, нео, вормы, даже дампы… Похоже, он капитально промыл им мозги, если все они собрались в этой проклятой больнице. Что еще… Ну, здание старое и изначально недостроенное. В нем куча провалов, дыр в полу с торчащими арматуринами под ними, встречаются сюрпризы вроде отсутствующих лестничных пролетов. Нижние уровни затоплены.
– Это все понятно. Что-то еще?
– Феро рассказывал об аномальных участках вроде бесконечных коридоров, миражей, видений… Впрочем, последнее можно списать на последствия попыток шама влезть в его голову.
– А он наблюдал все это до того, как надел шлем, или после? – уточнила Лия.
– Этого мы не знаем. Его рассказ был прерывистым и неполным – Феро умирал, как-никак.
– Понятно.
– Так мы договорились?
– Вначале отведите меня к моему второму номеру.

* * *

Остро отточенное лезвие огромного ножа, больше напоминающего тесак, в очередной раз вспороло кожу и мышцы предплечья, едва успевшего восстановиться после предыдущего аналогичного пореза.
– Интересно, а если перерезать тебе горло, регенерация спасет тебя?
Палач слизнул кровь Бора с клинка, после чего поднес его к огню одного из факелов, освещающих подвальное помещение заброшенного завода. Раскалив металл, садист приставил острие ножа к лицу громилы.
– А если выколоть глаз? Окривеешь до конца дней своих или через несколько минут будешь как новенький?
Бор, связанный по рукам и ногам толстенными веревками, концы которых были закреплены на скобах, вделанных в стены, с ненавистью смотрел на палача. На этом здоровенном кабане с явными признаками мутации был надет старый кожаный фартук, перехваченный широким поясом, и мешковатые короткие штаны, заляпанные грязью и кровью. На ногах – огромные ботинки, сквозь дыры в которых выглядывали сроду не стриженные, обломанные ногти. Но самое заметное в нем были огромные кисти рук, непропорционально большие даже для такого громадного тела. Причем на одной из этих кистей не хватало пальца. Вместо него из мяса торчал почерневший, неровный кусочек кости – словно палец не отрубили, а кто-то его откусил. Не захочешь, а обратишь внимание.
Палач убрал нож-тесак за пояс, провел четырехпалой рукой по плешивой макушке своей широкой башки, вытирая с нее пот, после чего приставил культю среднего пальца к глазу пленника.
– Вот расскажи! Расскажи, как ты это делаешь, а? Как мне отрастить палец обратно? Может, отрезать твой и приставить, вдруг прирастет?
– А может, морду тебе оторвать, гад? – Бору надоело выслушивать кровожадные сентенции молча. – Связанного мучить любой дурак сможет. Ты вот развяжи меня – и посмотрим, кто сильнее!…
Палач взревел и ударил пленного кулаком в челюсть. Послышался хруст. Бор мотнул головой и сплюнул на землю осколки зубов.
– Ну? – брызгая слюной, прорычал переросток. – Кто тут дурак, а? Я дурак?
– Очевидно же… – прохрипел Бор. – Умного на такую работу не поставят.
– Ладно, – окрысился палач. – Щас я тебе язык отрежу, чтоб лишнего не болтал, и тогда посмотрим, кто из нас дурак.
Мучитель вытащил из огромного кармана штанов большие плоскогубцы и снова взялся за нож.
– Пасть сам откроешь? Или тебе остатние зубы вышибить для начала?
В ответ Бор подцепил во рту языком сломанный зуб, выпавший из десны, прицелился и метко плюнул в харю огромного палача. Попал хорошо. Кровяной сгусток залепил глаз мутанта, а зуб, похоже, слегка повредил глазное яблоко.
– Ааа, падла!!! – заорал палач, роняя плоскогубцы и хватаясь за глаз. – Ну все, конец тебе!
И замахнулся ножом, явно намереваясь рассечь пленнику горло.
– Вега! А ну отставить!!!
Голос, раздавшийся за спиной, заставил палача замереть на месте.
– А че? – произнес он, с явной опаской разворачиваясь на месте. – Я ниче. Че такого-то? На нем все зарастает быстрее, чем на крысособаке.
– Ну и тем более не хрена над ним издеваться, – сказал Молчун, слегка скривившись при этом. Видно было, что громадный мутант ему неприятен. Но, с другой стороны, такие вот Веги есть в любой группировке охотников за удачей. Не гнушаются черной работой, жрут отходы, услужливы, боязливы. Правда, жестоки, как все муты. Не уследишь, могут пленного и до смерти замучить.
– Пшел на место, – бросил Молчун, и мутант, недовольно ворча, поплелся на кривых ногах к вонючему лежбищу в углу подвала, состоящему из прелой травы и старых тряпок.
Лия смерила взглядом удаляющуюся фигуру Веги, словно прикидывая, как половчее можно было бы разделать эту тушу. Да, тело Бора регенерировало быстро, но, судя по многочисленным пятнам крови на полу, за последние часы ему пришлось вынести немало.
– Вот же, идиот гипертрофированный… – пробормотал Молчун, разрезая узлы на веревках, стягивающих руки Бора. – Дорвался до крови. Сказано же было, пленного не трогать, так нет. Увидит слабого, и крышу у него рвет напрочь.
Почувствовав приближение свободы, Бор весь подобрался, бросая яростные взгляды то на Молчуна, то в сторону лежки мутанта, на которой тот сидел, подобравшись и сверкая глазами.
– Сейчас увидим, кто здесь слабый… – процедил пленник сквозь уже наполовину выросшие зубы.
– Спокойно, здоровяк! – произнесла Лия властным тоном. Будь сейчас ее воля, она говорила бы с Бором куда мягче. Но если уж играешь – играй до конца.
Бор тут же утих, опустив голову. Громиле хватило ума и силы воли сдержать себя. Понял, видать, что неспроста Лия здесь оказалась. Поэтому когда последний разрезанный канат упал на землю, он молча размял онемевшие запястья и вместе с девушкой направился к выходу из подвала.
– Не боитесь такого садиста рядом с собой держать? – спросила Лия у Молчуна, качнув головой в сторону лежки мутанта.
– Нас Вега слушается, – пожал плечами Молчун. – А вот чужаков не любит. Видать, переклинило у него вопреки приказу, когда понял, что твой приятель регенерировать умеет. Как свой собственный палец отгрыз и сожрал, так крыша у него сползает периодически. Надо бы его, конечно, пристрелить, но тогда самим придется дерьмо из параш выносить и всю черную работу делать.
– Палец свой сожрал? Добровольно? – Лию аж передернуло.
– Ага, добровольно. Рукокрыла разделывал, ну и зацепился пальцем за коготь на крыле. Капитально так рассадил, и перевязка не спасла. Не знаю, может, рукокрыл накануне своими когтями в собственном дерьме ковырялся или кого ядовитого царапнул, но только загнил палец у Веги. Пришлось ампутировать, что он собственноручно и сделал своим тесаком. А потом замкнуло его, так он тот палец сожрал, да еще и причмокнул. Бррр, у самого до сих пор по шкуре мороз, как вспомню… С тех пор его и клинит порой не по-детски. Кстати, если б не Вега, твоего дружка валить пришлось бы наглухо. Мы когда его сюда дотащили, он в себя пришел и давай буянить. Только Веге и удалось его усмирить.
– Так это благодаря тому мутанту они тебя повязали? – обратилась Лия к Бору.
Громила нахмурился, кивнул.
– Ага. Я бы их всех раскидал, если б не этот урод. Сзади по голове рельсой ударил, я и упал. А потом эти навалились.
Бор мотнул головой в сторону Молчуна.
– Ты, между прочим, двоих наших наповал убил и еще одного покалечил серьезно, – сухо отозвался тот. – Твое счастье, что ты нам больше нужен живым, чем мертвым.
– То есть как? – удивился Бор. – Зачем это я вам нужен?
– Я все позже тебе объясню, – оборвала его Лия. Хотя, по правде говоря, она сама не понимала многого. Что это за группировка? Зачем им Ховринская больница? Какой смысл вооружать своих людей поголовно, вне зависимости от их умения пользоваться оружием? И зачем все так сложно – пленить Бора ценой жизней своих людей, потом проверять ее навыки столь радикальным способом, когда можно было сначала просто попытаться мирно договориться?
Впрочем, последнее можно объяснить необходимостью поставить ее в условия, при которых она просто не сможет отказаться от сделки. Только безумец полезет в логово шама, способного превращать живые существа в своих послушных марионеток. Да и в случае мирных переговоров цену она могла бы установить свою, гораздо более высокую, чем навязал ей Зель, а не вынужденно соглашаться на предложенное. Но остальные вопросы пока что оставались без ответа. Хотя некоторые подозрения у девушки были…
Не исключено, что Зель и его сотоварищи последователи какой-нибудь агрессивной религии. «Nemos»… Подозрительно знакомое слово. Где-то Лия его встречала…
– «Корд» мой куда дели? – хмуро буркнул громила, прервав мысли девушки.
– Здесь он, не переживай. Вернем на выходе с базы, – отозвался Молчун.
– А дубину?
– А дубину в Грачах подберешь. Мы ее там оставили. Переть на себе такую тяжесть желающих не нашлось.
– И не найдется, – самодовольно ухмыльнулся Бор.

* * *

Пулемет местные бойцы действительно вернули. Шепелявый, кряхтя от натуги, протянул Бору тяжеленный «Корд», при этом с опаской покосившись на Лию. Ну и отлично, значит, наука впрок пошла. Девушка не удержалась и провела ногтем по своей шее, отчего Шепелявого слегка перекосило.
После того, как Бор проверил патроны в ленте на предмет не сперли ли чего новые друзья, Молчун проводил Лию и Бора до невидимого КПП, где их уже ждал коротышка-нейромант.
– Действуй, Слоу.
Нейромант приложил пальцы к вискам и сосредоточился, а Молчун продолжил, обращаясь к Лии:
– Наши люди будут ждать тебя в Грачах на том же месте. Принесешь им в качестве доказательства голову шама – и обещанные деньги твои. Вот антидот для тебя и твоей пристяжи.
Девушка кивнула. Минуту спустя Слоу повторил ее жест, мол, чисто все, проходите.
– Удачи, – мрачно произнес Молчун.
«Мужик явно не в своей тарелке себя здесь чувствует, – подумала Лия. – Оно и понятно». Девушка интуитивно поняла: в отличие от Молчуна, большинство из членов этой группировки не воины, а лишь пытаются казаться таковыми. Отними у них оружие, и вся их напускная суровость рассеется, как струйка дыма.
А вот одержимость какой-то неведомой религией останется.
Впрочем, чему бы эти неизвестные ни поклонялись, сейчас у нее с ними действительно общее дело. И решающим фактором является отнюдь не обещанная награда. Просто Лия как-то не привыкла оставлять в живых тех, кто пытался ее убить.
Хотя деньги тоже лишними не будут. В этом мире все, всегда и везде признают лишь силу оружия, обмен и золото. Причем третье однозначно в приоритете.

* * *

Ступени ржавой лестницы, освещаемой чадящим факелом, поскрипывали под весом грузного тела. Зель не любил спускаться в этот подвал. Это там, наверху, он был царем и богом для своих людей, каждый из которых готов беспрекословно выполнить любой его приказ. Но стоило ему переступить порог этого помещения – и он становился просто человеком. Уязвимым и порой не очень-то уверенным в себе.
Лестница кончилась. Зель осторожно ступил на бетонный пол, внимательно глядя себе под ноги. Здесь с потолка постоянно капала ржавая вода с примесями, отчего на полу периодически скапливались скользкие лужи. Оступишься, грохнешься на бетон – мало не покажется.
Но вовсе не поэтому сейчас на лбу Зеля проступил холодный пот. Он знал – еще немного, и в монотонную песнь капающей воды вольется тихий, зловещий шепот истинного лидера группировки, от которого у любого человека невольно начинают дрожать руки…
Единственный обитатель этого места сейчас сидел к Зелю спиной, скрючившись в позе молящегося праведника. Черный балахон, прикрывающий его тело, практически сливался с царящей здесь мглой, лишь немного отступающей перед колеблющимся пламенем нескольких свечей, грубо слепленных из турьего жира и расставленных на полу.
Зель сделал еще несколько шагов, опустился на колени перед неподвижной фигурой в балахоне, склонил голову и замер в ожидании.
– Говори, – зловещий шепот прошелестел по полу, стенам и потолку подвала. Зель, вздрогнув, поднял голову.
Черный балахон шевельнулся. Отблески пламени высветили костлявые руки с кривыми, длинными пальцами, лишенными ногтей, и сморщенную маску вместо лица, усеянную бородавками и кустиками белесых волос. Уродливая личина уставилась на коленопреклоненного посетителя парой выпученных глаз, один из которых представлял собой кроваво-красный пузырь, лишенный радужки и зрачка.
Впалая щель в нижней части маски раскрылась, и жуткий голос снова заполнил помещение.
– Почему ты молчишь? Тебе есть что сообщить мне, Зель?
– Да, Великий, – вышел из легкого ступора главарь группировки. – Я нашел Избранного.
– Кто он?
– Это женщина, Великий.
– Женщина? – в бесстрастном шепоте зародились нотки раздражения. – Ты издеваешься?!
– Нет-нет… – пролепетал Зель, чувствуя, как дрожь пробирает его до костей то ли от холода, то ли от страха. – Это необычная женщина. Женщина-воин.
– С каких это пор мясо для жертвоприношений стало называться воином???
– Эта тайна мне неведома, Великий. Но она великолепный боец. Быстрая, ловкая, отлично обученная. И у нее есть спутник, огромный, не меньше нашего Веги. Вдвоем они могли бы совершить невозможное.
– Смотри, чтобы ты не ошибся, – проворчал жуткий урод. – Иначе разделишь его участь.
Костлявая рука подчеркнуто медленно скрылась за полой балахона и так же медленно вернулась назад. На ладони с длинными, узловатыми пальцами лежал человеческий череп, украшенный зловещими узорами.
– Клянусь, я говорю правду, Великий! – дрожащим голосом произнес Зель, глядя в пустые глазницы своего предшественника.
– Ладно, – снисходительно прошипел жуткий обитатель подвала. – В твоих же интересах найти истинного Избранного. Да и неважно, кто он! Важно, что он умрет, выполнив свое предназначение! Может, ты и прав, что нашел Избранного именно среди женщин! Кто знает, может, когда она выполнит предначертанное, ее кровь насытит меня как никогда! Кровь женщины-воина… Не исключаю, что ее вкус окажется чем-то особенным!
– Ваша мудрость безгранична! – воодушевившись, воскликнул Зель.
– Не забывайся! – снисходительность в шепоте исчезла, костлявая рука простерлась в направлении командира группировки. – Я не потерплю отсутствия страха в твоей жалкой душонке!
– Пощадите, Великий! – в ужасе вскричал Зель, выхватывая из потайного кармашка маленький кинжал и быстро засучивая рукав. – Пощадите!
– Десять порезов, – прошипел страшный урод. – Десять, и до кости! Или…
– Ваша воля, Великий!
Зель полоснул по предплечью со всей силы.
– Разве я говорил о руке? – удивился страшный урод, растянув резиновую пасть в омерзительной ухмылке…
…Неподдельный ужас застыл на лицах обитателей заброшенного завода, когда они увидели своего формального лидера, шатающейся походкой выходящего из святая святых их нынешнего дома. На лице и на лбу Зеля зияли свежие порезы, похожие на маленькие безгубые рты, из которых обильно струилась кровь. Командир группировки размазывал ее по лысине и шее, хрипя что-то нечленораздельное.
«Фанатик! – подумал Молчун, глядя на измазанного кровью командира. – И на кого только не приходится работать, чтобы выжить в этом проклятом мире!»

* * *

Наконец платформа с таинственной надписью «М…сельма…» осталась позади, и Лия нарушила молчание.
– Спасибо тебе.
– Мне? – удивился Бор. – Это тебе спасибо! В который раз спасаешь.
– А кто меня недавно из-под ментальной атаки вынес? Если бы не ты, меня б сейчас уже в живых не было. Или и того хуже: бегала бы в марионетках у шама, засевшего в Ховринке.
– Шама?
– Не слышал разве? Это мутанты такие. Похожи на людей, у которых вместо глаз щупальца. Обладают способностями к управлению чужим разумом, могут силой мысли заставить свою жертву совершить что угодно.
– Меня он не смог заставить… – неуверенно проговорил громила. – Пытался, но не получилось у него.
– Судя по всему, это благодаря твоим суперспособностям, Бор. Твой мозг неподвластен контролю извне. Увы, большинству обитателей этого мира противостоять воле шамов куда сложнее, чем тебе. И я, как ты видел, не исключение.
– Я буду защищать тебя от этих негодяев! – горячо воскликнул здоровяк.
– Знаю. Впрочем, сейчас поблизости только один такой негодяй. И мы с тобой идем его убивать.
– В больницу?!
– Да. Не переживай. Видишь шлем у меня на голове? Он блокирует ментальные атаки шама… если, конечно, Зель не солгал.
– Зель?
– Ну да, лысый лидер этой странной группировки. Если честно, я не доверяю ни ему, ни его людям. Но они хотят смерти того шама не меньше нас. Такую погань нельзя оставлять в живых. И пока он живехонек сидит у себя в Ховринке, полагаю, бояться людей Зеля незачем. А вот потом…
– Снова нападут?
– Не исключено. Но сейчас надо думать о другом – как проникнуть в больницу и пробиться к шаму. Он там не один скрывается. Марионеток, послушных его воле, у него чуть больше, чем дофига, – произнесла Лия, глядя на шпалы, уходящие в неизведанную даль.
– До… фига?
– Ага, – улыбнулась девушка. – Знаешь, сколько это?
– Нет.
– А вот иди сейчас вперед и считай эти шпалы. Как будет «Да ну нафиг!», так это ровно половина.
– А? Ну, как скажешь… Одна, две, три…
– Да шучу я! Пошли. Скоро нам обоим будет не до шуток…
– В больницу?
– Нет пока. Сейчас идем в Грачи. Там заберем твою дубину, которую бросили люди Зеля, и проведем быстрый осмотр достопримечательностей. Надо бы добыть хоть одного хоммута и пару капель плющевого сока про запас, а то мы быстрее с голодухи загнемся, чем от атак проклятого шама.

* * *

Руины, поросшие насекомоядным плющом, располагались в южной части Грачей.
– Говоришь, он каплю сока выделит, если скормить ему насекомое? – осведомился Бор. – Только что-то не видно их поблизости, насекомых-то.
– Кстати, не факт, что выделит. Может и обломать. А насекомые в наличии имеются.
Лия достала из кармана разгрузки небольшой пластиковый контейнер с дырочками в корпусе.
– Моя личная мини-коллекция летающих мутантов. Периодически обновляется, – с этими словами девушка открыла крышку контейнера и выудила из него жирную букашку с оторванными крыльями. – Это – мухара, назойливое напоминание всем, что открытые раны желательно чем-нибудь завязать.
– А если не завязывать?
– Если не завязывать – под шумок сядет прямо на рану и яйца в нее отложит. Замучаешься потом ножом выковыривать. Медикаментозно их травить бесполезно – живучие, заразы. Хорошо еще, что эти твари не особо распространены…
– Вот же гады! – нахмурился Бор. – Ну и пусть его плющ сожрет тогда!
Один из многочисленных цветков вьюна обхватил лепестками неожиданный подарок, хаотично шевелящий членистыми конечностями. Спустя несколько минут лепестки раскрылись. На одном из них дрожала крупная блестящая капля.
– Есть! – воскликнула Лия. После чего разделила травинкой большую каплю на две маленькие и слизнула одну.
– А вторая мне? – уточнил Бор.
– Нет, дампу лысому! – улыбнулась девушка. – Давай, подкрепляйся.
Бор сильно сомневался, что небольшая капелька густой, сладковатой влаги утолит и голод, и жажду. Но вскоре его сомнения развеялись. Желудок отозвался приятным ощущением сытости, а по телу разлилась волна бодрости. Громила невольно вспомнил цеха Зоны Трех заводов. Чувствовал Бор себя так, что окажись он сейчас в тех цехах, так один за всю бригаду бы отработал!
– Ух, хорошо! – сказал он. – Каких только чудес в мире не бывает!
– Тут по Москве разные чудеса скитаются, – произнесла Лия. – И большинство из них вовсе не склонны тебя кормить. А вот сожрать – завсегда и с удовольствием. Или подлянку какую сделать. Кстати, дай-ка твой «Корд» осмотрю.
– Держи, – громила снял пулемет со спины и протянул его девушке. После чего несколько минут с интересом наблюдал за тем, как Лия ловко и профессионально разобрала древнее оружие, а потом собрала, облегченно выдохнув:
– Порядок. А то дамп знает, что на уме у этих… «Немосов».
– «Немосов»?
– Я у их главаря татуировку на запястье видела. «Немос…» Что-то знакомое, но вот что – никак не вспомню… Не доверяю я этим незнакомцам. Сильно не доверяю. Ладно, это все потом. Значит, так. В Ховринку пойдем рано утром. Отдыхай пока.
– А ты? – нахмурился Бор.
– А я посторожу и заодно поохочусь. Плющевой сок это хорошо, но на нем долго не протянешь. Попробую к завтраку поймать хоммута. Я, конечно, не нео, которые в этом деле профи, но несколько раз и у меня получалось отловить обнаглевшего землероя, вздумавшего копать ход слишком близко к поверхности. Короче, сперва моя очередь, а потом ты на пост заступишь. У напарников все поровну – и еда, и отдых.
– Ты серьезно? Я – твой напарник???
– Абсолютно серьезно, – кивнула Лия. – Он самый. И никак иначе.

* * *

Керз шел по коридору, стены которого были покрыты полузасохими растениями, свисающими из узких щелей между плитами.
Непонятные полусферические устройства, вмонтированные прямо в потолок, испускали бледный, жутковатый свет, подобного которому ворм доселе не видел. Чем-то он походил на лунный, но в то же время сильно от него отличался. Луна – она сияет как-то… живее, что ли, в отличие от этого бледно-мертвого освещения.
Почти вся кровь вытекла из рассеченного тела малолетнего убийцы, лишь отдельные ее капли изредка падали на пол, впрочем никак на нем не выделяясь. Кровь сплошной засохшей коркой покрывала дорогу к алтарю, по которой зомбированный ворм тащил свою жуткую ношу.
Впереди коридор разветвлялся на два бетонных рукава, но Керз, ведомый невидимым оператором, уверенно повернул налево.
Пройдя с полсотни шагов, в холодном свете полусфер ворм разглядел сгорбленную фигуру, сидящую у стены. До ушей Керза донеслись приглушенные стоны, в которых среди нечленораздельных звуков иногда пробивались вполне понятные слова.
– Пода… те. Пода… те… риста ради…
Керз подошел поближе, присмотрелся. Сложно было понять, кто это замотан в кучу драных лохмотьев. Дамп? Да нет, вроде хомо, только сильно исхудавший, кожа да кости. Вдобавок на левой ноге доходяги чернела большая старая рана, в которой копошились жирные черви.
Между ног сидящего лежал покореженный кусок ржавого железа с рваными краями, грубо отогнутыми кверху. На дне этого подобия посудины кучкой лежали фрагменты чьих-то тел.
Отгрызенные пальцы, оторванные уши, отрезанные носы… Керза, до сего момента безразличного ко всему, при виде этого жуткого натюрморта неожиданно передернуло. Но оператор, недовольный нерешительностью своей куклы, всего лишь на пару секунд сжал мозг ворма клещами невыносимой боли.
Этого хватило. Керз взвыл, покачнулся и уронил свою остывающую ношу на пол. После чего, суетливо следуя ментальному приказу, наклонился, оторвал уши у маленького трупа и кинул их в кучу кровавых подаяний.
– Да вам Богз… доровья… – тихо пробормотал нищий.
«Богз?»
Знакомое имя всплыло где-то на задворках подсознания. На это кукловод, видимо, махнул рукой – остаточные воспоминания новой марионетки его, похоже, ничуть не волновали.
«Повезло, что с собой труп тащил. А то, небось, пришлось бы от себя кусок мяса оторвать», – мелькнула еще одна мысль. На этот раз невидимые эфирные пальцы слегка погладили мозг Керза – молодец, мол, соображаешь.
Боль окончательно покинула голову ворма. Он наклонился, подобрал свою оброненную ношу и, сделав еще несколько шагов, оказался в огромном зале.
Помещение освещалось тем же жутковатым светом, исходящим из длинных тонких цилиндров, встроенных во все углы величественного помещения. А в центре, посреди завалов древнего хлама, стоял Алтарь.
Жертвоприношения в племенах вормов не были редкостью. Керз немало алтарей повидал на своем веку, но этот поразил внезапно проснувшееся воображение ворма. Видимо, кукловоду нравилось производить впечатление на своих марионеток.
Огромный прозрачный сосуд, установленный на монолитном основании из неизвестного металла, своей верхней частью практически доставал до потолка. Лестница, сработанная из того же сплава, что и основание, металлической змеей опутывала сосуд сверху донизу.
За идеально гладкой прозрачной стеной лениво колыхалась полужидкая масса, в которой можно было различить фрагменты тел практически всех известных Керзу обитателей мертвого мегаполиса. Сосуд был наполнен жутким коктейлем почти доверху, и ворм уже знал – ему предстоит долгий подъем по многочисленным ступеням к вершине этого невиданного алтаря.
«Чрево земли. Земля голодна. Насыть ее…»
Шаг за шагом, пролет за пролетом… Вот и последняя ступенька. За ней – огороженная площадка, примыкающая к верхней, открытой части сосуда. Еще несколько шагов… Став вплотную к ограждению, Керз поднял свою ношу над головой.
Кукловод устами ворма прокричал что-то нечленораздельное – и рассеченное детское тело, бултыхнувшись в густую субстанцию, стало медленно в нее погружаться.
«Земля принимает эту жертву… Но она не насытилась… Ты должен принести еще… Еще, или земля поглотит всех нас…»
Керз развернулся и поплелся обратно. Впереди был тяжелый день, наполненный тяжелым, однообразным трудом. Найти мясо. Убить мясо, если никто не убил его до этого. Немного съесть самому, чтоб не сдохнуть с голоду. Остальное принести сюда… Монотонная, нудная работа, способная свести с ума любое разумное существо. Впрочем, это обстоятельство ничуть не волновало ни кукловода, ни его новоприобретенную куклу, проблески разума которой с каждой минутой становились все реже и слабее.

* * *

Тяжелые серые облака, с самого утра застилавшие небо, с наступлением ночи никуда не делись. Лунный свет практически не пробивался сквозь их пелену, а звезд так и вообще не было видно.
– Знаешь, Лия, – шепотом произнес Бор, глядя на бледный круг ночного светила, еле различимого за густой пеленой, – в детстве мамка мне часто обещала падающие звезды показать. Говорила, что, пока звезда падает, можно загадать любое желание, и оно обязательно сбудется. Но каждый раз, когда мы выходили ночью смотреть на небо, звезд не было. Вот как сейчас. А я все мечтал, мечтал… Потом и перестал. К чему мечты, если они не исполнятся?
– И чего же ты хочешь, Бор? – поинтересовалась Лия, умело разделывая еще теплую тушку жирного хоммута.
– Я-то? Не знаю… С тех пор, как сбежал… не знаю.
– А до побега знал?
– Нет. Работал, как папка с мамкой, ел, спал.
– Ну и о каких исполнениях речь, если ты сам не знаешь, чего хочешь? Хотя, пора бы определиться. Тем более сейчас, когда перед тобой открыты все дороги.
Здоровяк не нашелся, что ответить. Слова девушки снова пробудили в нем мысли, которые с момента встречи с ней все чаще посещали его. Сбежал, спасся – дальше что? Сейчас он понемногу осваивает все то, чему его учит Лия. Только вот для чего оно нужно? Неужели только для того, чтобы просто выживать день за днем?
– Голову не забивай, – снисходительно улыбнулась Лия, заметив на лице громилы смятение. – Смысл жизни можно всю жизнь искать, но так и не найти. Но всегда должна быть какая-то цель. Желание что-либо сделать, чего-то достичь. Все то, чему я тебя учу, – это средства для достижения твоих целей, Бор. И чаще всего – вынужденных целей. А свои собственные цели в своей жизни ты должен выбирать сам.
– Ты мысли читать научилась с помощью этого шлема? – удивленно спросил громила.
– Нет, – покачала головой девушка. – Просто у тебя все мысли на лице написаны. Ладно, твое время закончилось. Теперь сплю я, а ты ближе к рассвету пожаришь мясо. А как солнце взойдет, поедим и отправимся в Ховринку.
Громила кивнул и, усевшись поближе к костру, положил рядом с собой свою огромную дубину и принялся деловито насаживать еще теплые куски хоммятины на длинные палочки, вырезанные Лией из ветвей деревьев.
«Придется тебе снова кулаками поработать, Бор, – закрыв глаза, подумала девушка. – В коридорах больницы твое длинномерное оружие только помехой будет».
Больница… В данном случае – крепость, которую утром предстоит штурмовать. Вдвоем. Бор, конечно, стоит целого отряда, но полной информации о том, кто и что ожидает их за стенами Ховринки, не было. И спланировать весь штурм ввиду недостатка информации тоже не представлялось возможным.
Каждое из многочисленных слепых окон огромного здания – потенциальная бойница, из которой в любой момент может вылететь стрела или пуля. Но все это мелочи перед ментальной активностью неведомого хозяина больницы, способного просто выжечь мозг неосторожному путнику. Но, с другой стороны, ему тоже надо спать, а предрассветное время – самое сонное. К тому же сумерки скроют их передвижение и затруднят прицеливание. Исходя из этого, Лия и решила идти на приступ рано утром.
Конечно, исходить надо из того, что хозяин Ховринки проснется в самое неподходящее время или же вообще не спит. Она-то теперь в шлеме и невидима для него. Но Бора он ментально точно увидит. И, скорее всего, наведет на него своих стрелков. Конечно, можно короткой очередью из «Корда» по окнам полоснуть, как только кто высунется… Не столько поубивать, сколько шугануть, чтоб залегли, – патронов-то почти нет. Хотя, с другой стороны, вряд ли шам прикажет своей пристяжи стрелять по психам, которые решили вдвоем выступить против целой армии. Скорее, попытается взять живьем… Тем более, что его стопроцентно заинтересует, как им удалось противостоять его ментальным атакам.
Также весьма актуальным был вопрос, где именно искать шама. «В Ховринской больнице» – слишком расплывчатая и неявная наводка, учитывая размеры проклятого здания. Многоэтажная громада поражала своими габаритами, и попробуй пойми, на каком именно этаже, в каком крыле, в каком помещении скрывается этот жуткий мутант. А может, и не скрывается, а, словно дикий зверь, постоянно меняет лежку, чтоб его не застали врасплох.
Хотя нет. Вряд ли хозяин Ховринки, способный силой мысли управлять другими живыми существами, станет тратить силы на постоянное перемещение по своему логову. Скорее, засядет в каком-нибудь удобном для него помещении и будет дергать за незримые ментальные нити, связывающие его с многочисленной зомбированной челядью. И держаться станет поближе к центру своего логова – так ему будет проще как контролировать свою пристяжь, рассредоточенную по всему зданию, так и зомбировать пополнение из числа тех, кто неосторожно приблизится к стенам кошмарной больницы…
С этими мыслями Лия уснула – словно погрузилась в глубокий омут без снов, мыслей и проблем, которых в последнее время накопилось у нее предостаточно.

* * *

Смелый – это не тот, кто ничего не боится. На любой войне не боятся только непуганые идиоты, которые при первой же угрозе их жизни забиваются в угол, кажущийся им безопасным. Там они и сидят, дрожа от страха и сжимая сведенными судорогой пальцами вверенное им оружие, пока суровый и закаленный в боях командир не вытащит их оттуда, сопроводив свои действия словесными и физическими трендюлями. Или пока их не достанут пуля, стрела, либо когти и клыки хищников, у которых свой взгляд на безопасность угла, выбранного идиотом, до этого не встречавшегося с настоящим, смертельным ужасом.
Смелый – это тот, кто боится, но действует. Страх для него не помеха, а помощник, который не позволит, к примеру, бездумно ворваться в логово врага с криком «щаспорвувсехнах!!!» – и бесславно умереть, порой даже не успев увидеть своего более умного и опытного противника. Или, к примеру, не допустит, чтобы боец слишком уж расслаблялся в промежутках между боями, даже отдыхая за стенами своей базы. На войне безопасных мест не бывает.
Но одно дело, когда и непуганые, и истинно смелые могут свой страх обосновать хотя бы для самих себя. И совсем другое, когда на арену выходит иной вид страха – необъяснимый и непонятный. Когда что-то тебя пугает, пытается обратить в бегство – а что именно, ты не понимаешь. Вроде и нет явной угрозы, а все равно боишься, причем сам не зная чего.
Источником именно такого страха предстала перед Лией и Бором Ховринская больница, раскрывшая перед ними свои многоэтажные объятья. В ее стенах скрывался шам, чуть не угробивший Лию накануне. Пару раз за пустыми оконными проемами мелькнули чьи-то зловещие тени. Разом всплыли в памяти и история с рукокрылом, и страшные легенды, еще до Последней Войны сделавшей Ховринку знаменитой, и собственный опыт, когда Лия с Бором едва унесли ноги из этих мест.
Но было еще что-то… Даже и не будь шама, теней за окнами, легенд, свидетельств очевидцев, а также собственного опыта – само по себе здание, каждый его этаж, окна, стены были буквально пропитаны страхом, который больница словно генерировала в своем бетонном чреве. Страхом, ощущаемым интуитивно, на уровне подсознания.
– Лия, а может, не пойдем… – неуверенно произнес громила.
– Боишься? – отозвалась девушка. – Я тоже боюсь. Но знаешь, не привыкла я как-то оставлять в живых того, кто пытался убить меня. Да и типы эти мутные… Я точно знаю, они скрытно следят за нами от самой их базы. Попробуем сбежать – убьют обязательно, им точно не нужны лишние свидетели, знающие все об их секретной базе. А как только мы с тобой проникнем в Ховринку – они потеряют нас из виду, и тогда у нас будет преимущество.
И Лия решительно шагнула вперед.

* * *

Керз открыл глаза.
Неумолимый кукловод весь день и половину ночи гонял ворма от места очередной кровавой вакханалии к алтарю и обратно и только ближе к утру позволил его телу восстановить силы, ментально приказав Керзу поспать некоторое время.
Измученному ворму показалось, что он проспал всего лишь несколько минут. Только закрыл глаза – и сразу же получил ментальный приказ немедленно проснуться.
Керз вскочил на ноги – и тут же упал на колени, схватившись руками за голову. Ментальные клещи снова проявили себя. Правда, на этот раз они сжимали мозг не постоянно, а мучили его отдельными болезненными ударами. Как будто у кукловода не было времени заниматься Керзом персонально и он одновременно с ним приводил в чувство еще множество своих марионеток.
А Керз до своего пробуждения успел увидеть сон. Очень странный сон, ибо ничего подобного ворм никогда не видел наяву.
Поляна посреди леса, в центре которой горит костер. По всей поляне рассредоточились красиво и ярко одетые хомо. Что наиболее странно – у них нет при себе вообще никакого оружия. Неужели они не боятся нападения мутов? Ведь в любой момент те могут выскочить из-за деревьев!
Люди веселятся. Несколько крепких мужчин гоняют по вытоптанному участку поляны черно-белый шар, пиная его ногами. В стороне, в тени развесистого дерева, стоят в обнимку парень с девушкой. Их глаза прикрыты, и они плотно прижимаются друг к другу губами…
Стоп! Люди… Мужчины… Парни… Девушки…
Керз никогда не слышал таких слов, да еще в отношении хомо. Но теперь он откуда-то знал – именно так и нужно их называть. Так – правильно.
Из-за деревьев с громким лаем выбегает невиданный мут с вытянутой мордой, острыми короткими ушами и длинным хвостом, отдаленно похожий на крысособаку. Один из мужчин приседает и протягивает руки в сторону бегущего зверя. Что он делает? Мут оскалился и сейчас непременно вцепится в руку неосторожного хомо!
Но, как оказалось, зверь никого жрать не собирался. Подбежав к мужчине, он остановился и лизнул ему руку. Мужчина в ответ обнял мута, похлопав его по боку, покрытому чистой густой шерстью.
Кстати о деревьях. Ни одно из них не пытается схватить людей, хотя вот они, рядом, только ветки протяни…
Невероятная картина смазалась, сменившись другой, не менее невероятной. Перед глазами Керза предстала чистая, уютная комната, утопающая в полумраке. Перед широким окном, заслоненным шикарными, слегка поблескивающими полотнами невиданной ткани, стоит широкая кровать. На ней – те же парень с девушкой, которых Керз видел на поляне.
Они… спариваются? Нет. Разве можно назвать спариванием это красивое переплетение двух молодых, горячих тел, в котором нет ни власти, ни подчинения – только взаимное желание близости и взаимная страсть! И как активна, как изобретательна в своих ласках девушка! Какое наслаждение отражается на ее лице и на лице ее парня!
Керзу невольно вспомнились неписаные традиции его племени, касающиеся взаимоотношений между полами. По их канонам, женскому полу предписывалось всегда быть снизу и не совершать лишних движений – и во время соития, и вообще по жизни… Какими примитивными, скучными и отвратительными теперь виделись мутанту эти каноны!
Еще несколько картин, изображающих мирную жизнь людей, калейдоскопом промелькнули перед глазами ворма.
А потом Керз увидел войну.
Красивые, уютные дома рушились под ударами разнокалиберных снарядов, погребая под собой людей, чьи отчаянные крики раздавались из-за стен осыпающихся зданий. По разбитым в хлам дорогам промеж руин вышагивали стальные чудовища, расстреливая в спину убегающих жителей города. Другие чудовища парили в воздухе, в интенсивности уничтожении местного населения не уступая собратьям, шагающим по земле.
Взгляд ворма зацепился за девушку в разодранной одежде, ползущую по асфальту, испещренному трещинами. В бедре несчастной торчал глубоко застрявший осколок, и девушка вскрикивала каждый раз, когда ей приходилось двигать ногой.
Внезапно раненая замерла. На ее лице отразился ужас, смешанный с отчаянием. Из-за угла полуразрушенного здания навстречу ей вышел один из механических разрушителей города.
Стальная тварь на мгновение замерла – и протянула к девушке свою лапу с торчащим из нее стальным клинком…
– А ну отвали от нее, тварь! – прилетевший из-за руин крик, казалось, заглушил грохочущую отовсюду канонаду. Молодой мужчина с разбитым в кровь лицом и обожженными руками, к которым прилипли остатки сгоревшей одежды, превозмогая боль, швырнул в чудовище кусок кирпича.
Как глупо… Кусок кирпича для этого монстра все равно что песчинка. Почему хомо так поступил?
И внезапно мутант понял почему.
Потому, что это были не презренные хомо, какими привыкли их считать вормы, а люди. Не инстинктами едиными живущие и не разумом одним. Есть у людей то, чего никогда не сможет объяснить ни один ворм.
Чувства. Порой противоречащие здравому смыслу, инстинкту самосохранения, самим себе – но делающие людей людьми.
Вот и сейчас. Обожженный парень понимал – кирпичом робота не остановишь. Как и не защитишь девушку своим телом от страшного клинка стального монстра – рассечет обоих запросто, ему это все равно, что ворму почесаться. Но, тем не менее, кирпич парень швырнул. А потом из последних сил бросился к девушке и крепко прижал ее к себе, прикрывая хрупкую фигурку своим сильным телом.
– Скоро все кончится, милая… – прошептал обожженный герой. – Скоро все кончится…
Монстр замер на мгновение, словно удивился странному поведению потенциальной жертвы. Потом довольно рыкнул – и разрубил гигантским клинком оба тела, лежащие у его ног.
Ярко-красная кровь обагрила потрескавшийся асфальт. По грубой, морщинистой щеке Керза скатилась неожиданная слеза. Ворм закричал, в бессилии простирая вперед свои когтистые лапы. Как он хотел сейчас наброситься на эту стальную гадину, не считаясь ни с чем, и разбить его ворочающиеся в квадратной башке стеклянные кругляши, заменяющие глаза, прежде чем разделить участь тех несчастных!
«Дай мне сил, Камай-Нанги…» – прошептал Керз.
И Черный Стрелок услышал.
Невесть откуда прилетевшие огненные стрелы пробили стальную шкуру чудовища, вошли в его тело и выпустили наружу заключенный в них огонь возмездия.
Яростное пламя разорвало металлическую тушу, разбросав во все стороны искореженные куски брони. Ноги монстра подкосились, и развороченное стальное тело, охваченное пламенем, рухнуло, похоронив под собой разрубленные тела людей. А затем по всей улице распустились огненные цветы, сбивающие с ног, корежащие, разрывающие на части остальных чудовищ…
«Подъем!!!»
Разрываемый на части мир исчез. Ментальный приказ хозяина вернул Керза в реальность – и тут же сжал его мозг в клещи, выжимая из него, как из губки, невесть откуда взявшиеся образы.
Похоже, кукловод, усыпив свою марионетку, не удосужился контролировать спящий мозг и теперь явно бесился, возвращая сознание ворма к нужной кондиции. Впрочем, Керз и не сопротивлялся. Всего лишь странный сон… Вот только…
Расцарапанную во сне щеку слегка защипало, и мутант рефлекторно коснулся ее своими корявыми пальцами.
Щека была влажной. Влажной от его собственной слезы. Не приснившейся, а самой настоящей.

* * *

Интуиция не подвела Лию.
Шам ментально прощупал Бора, но ни одна из его марионеток не стала обстреливать громилу, приближающегося к стенам больницы. Как и Лию, кстати. Шам ее либо не заметил, либо тоже собирался взять в плен.
«Выходит, мертвые мы ему не особо интересны, – подумала девушка. – Живые нужнее. А значит, не сдаваться ни под каким видом, иначе точно позавидуем мертвым. Стабберы, которые сталкивались с шамами, говорили, что эти мутанты маньяки редкостные, когда речь заходит о выуживании информации из пленников».
Черная прямоугольная пасть парадного входа приближалась. Лия включила закрепленный на руке фонарик. Удобная старинная вещь, с полгода назад найденная ею в развалинах. Не требует источников питания, заряжается от сжатия рукой, корпус из нержавеющей стали. Предмет белой зависти всех товарищей-стабберов, оставшихся в Зоне Трех заводов…
В захламленном фойе больницы не было никого, но задерживаться в нем не стоило. Навалятся кучей со всех сторон – мало не покажется. Девушка уже слышала отдаленный топот сотен ног, долетающий до ее тренированного слуха из всех коридоров, ведущих в фойе.
– Ну, понеслось, – выдохнула лучница. И кивком указала напарнику: – Давай-ка в тот коридор.
Выбор коридора, одного из многих, был сделан не случайно. По уровню захламленности можно было судить о том, какой из них использовался реже всего. А значит, с той стороны врагов будет меньше. Вдобавок, Бор этим самым хламом может кидаться довольно метко. Лия успела оценить его способности в швырянии тяжелых предметов еще во время стычки с осмами.
– Запомни, – быстро проговорила она. – Чем меньше врагов ты подпустишь к себе, тем лучше. Кидай в них всем, что потяжелее, не жалей никого, даже если это будет ребенок. Зомбированные детеныши вообще на всю голову ненормальные, на их неокрепшую психику жестокость оператора действует особенно сильно.
– Понял, – стиснул зубы Бор. Идея убивать детей ему не нравилась в корне. Но, в то же время, он понимал – если ребенком управляет кто-то другой, это уже не ребенок, а оружие, направляемое злой волей врага. И выбор остается небольшой – либо ты уничтожишь это оружие, либо оно уничтожит тебя.
…Марионетки шама навалились толпой, представляющей собой весьма сюрреалистическое зрелище. Объединенная армия людей, нео, дампов и вормов – такое разве что в бредовом сне увидишь. Но хозяин Ховринской больницы сделал бред реальностью.
Огромная дубина, с которой было ну никак не развернуться в коридорах больницы, осталась в Грачах, на месте стоянки. Но Бор не растерялся. Схватив подвернувшуюся под руку железяку, громила метнул ее в голову здоровенного нео, занимавшего собой половину коридора.
Волосатый мутант, закатив глаза, споткнулся и рухнул как подкошенный. Бору результат понравился. Следом за железякой полетел кирпич, угодивший в лоб дампа с ржавым обломком алебарды в руках. Полусгнивший череп мутанта лопнул, не выдержав удара, на стену коридора плеснули гнилые мозги, цветом похожие на заплесневевший черничный кисель.
Однако праздновать победу было еще рано. Коридор заполняли другие мутанты. Они давно бы уже бросились на Бора, если б не огромный нео, загораживающий проход и мешающий слаженной атаке. В отличие от дампа, он уже оправился от удара и сейчас поднимался с пола. Кровь из пробитого лба заливала глаза нео, но собственное зрение ему было не особо и нужно. Его движениями управлял шам, смотрящий на ворвавшихся в больницу ненормальных героев десятками глаз своих марионеток, державшихся позади огромного, волосатого мутанта.
Нео взревел и прыгнул на Бора, следом за ним с воплями ринулась толпа жутких порождений Зоны.
Здоровяк рванулся было ему навстречу, но в последний момент Лия крикнула:
– Влево!
Повинуясь приказу напарницы, Бор резко ушел вбок. Нео по инерции пронесся мимо.
«Отличная реакция!» – отметила Лия, всаживая в летящего на нее нео две стрелы и повторяя маневр своего напарника. Девушка с ходу разгадала замысел врага – в задачу мутировавшего обезьяна входило связать Бора поединком, в то время как остальные зомбированные толпой атакуют лучницу. Но Лия решила по-другому, переведя напарника на перехват остальных кукол шама. Сейчас это было важнее.
Увернувшись от атаки нео, Бор прыгнул вперед, нанося сокрушительные удары громадными кулачищами. Правильно, что Лия сказала ему оставить дубину снаружи, – с длинномерным оружием в коридоре делать нечего. Лия предлагала напарнику один из своих мечей, но тот отказался, мол, голыми руками сподручнее. На самом деле Бор слукавил. Мечи ему нравились до дрожи в пальцах, но здоровяк решил, что девушке привычное оружие самой пригодится, а он уж как-нибудь так обойдется.
Шокированные стремительной атакой великана, марионетки шама слегка растерялись. Сейчас они стояли на месте, осоловело пялясь на Бора. Вернее, растерялся шам-оператор, не ожидавший от противника эдакого маневра. А когда он пришел в себя, половина его передового отряда, впавшего в ступор, была разбросана в стороны. У одного рука сломана, у второго нога вывернута из тазобедренного сустава, а у третьего вообще голова подбородком на спине лежит, тупо пялясь на стену мертвыми глазами. Не всякая шея выдержит удар кулака, больше похожего на кузнечный молот, обтянутый кожей…
Между тем громадный нео, получив в колено стрелу, споткнулся и навернулся вторично, проехавшись пузом по замусоренному полу. Правда, быстро оправился и даже поднялся на лапы. Обломок второй стрелы, выпущенной Лией, торчал у него из груди, тем не менее мутант все еще был боеспособен. Ментальный приказ шама был сильнее боли, поэтому нео, хоть и припадая на раненую ногу, но все-таки кинулся на девушку.
Лия прекрасно понимала, что в рукопашном бою на ограниченном пространстве у нее против мутанта шансов не было, – внушительные габариты Новых Людей никоим образом не мешают им демонстрировать в бою чудеса ловкости, а уж силой нео превосходил ее в разы.
Но девушка и не собиралась сходиться с обезьяном-переростком в рукопашной схватке. Стрелять тоже было уже бесполезно: фатально поразить мутанта получится или нет – еще вопрос. К тому же, даже смертельно раненный нео, управляемый чужой волей, вполне может продолжить атаку. Просто сомнет массой и раздавит, не обращая внимания на боль. Поэтому разить нужно было наверняка.
Нео только начал подниматься с пола, а Лия уже бежала прямо на него. Не веря такому подарку, мутант растопырил лапы, но девушка, не снижая скорости, упала на бок и, проехавшись по скользкому от крови полу, оказалась за спиной врага.
Мечи, словно две короткие молнии, сверкнули в ее руках. Один удар, второй, третий… Точно по ахилловым сухожилиям на ногах, что у людей, что у нео находящимся выше пятки.
Мутант заревел и рухнул на колени. Боль это одно, а когда лапы отказываются держать грузное тело – совсем другое. Тут никакой ментальный приказ свыше не поможет.
Правда, нео все-таки попытался развернуться, отмахнуться лапой от назойливого противника…
Но не успел. Лия ударила раньше. Обоими мечами сразу, по шее, с последующим оттягом на себя. «Ножницы» называется. Голову не отрубишь, тем более – голову нео. А вот вскрыть обе сонные артерии – в самый раз.
Кровища хлынула двумя пульсирующими фонтанами. Смертельно раненный нео почувствовал режущую боль за ушами и слабость, вместе с потерей крови накатывавшую стремительно и неотвратимо. Почувствовал это и шам. И, желая выжать все из умирающего гиганта, пошел ва-банк.
Лишенный возможности встать на ноги, нео мощно оттолкнулся руками от пола, тараня спиной стену коридора в надежде припечатать девушку к выщербленному бетону. Будь Лия немного менее проворной, вполне могло получиться.
Но не получилось.
Девушка прыгнула в сторону и в полете успела рубануть мохнатое чудовище по внутренней стороне локтевого сгиба. Хорошо попала, точно. Лапа нео с перерезанными сухожилиями тут же подломилась.
Все. Более основательно порубленного обезьяна можно было не опасаться. С единственной функционирующей лапой он даже ползти толком не сможет, а мощные струи крови, бьющие из перерезанных сонных артерий, красноречиво свидетельствовали о том, что жить громадной кукле осталось всего ничего.
Это понял и шам, мгновенно прервав ментальный контроль над бесполезным куском мяса.
В стеклянных, ничего не выражающих глазах нео внезапно промелькнула мысль. Вернее, не мысль, а просьба. Вполне понятная просьба разумного существа, уходящего в Край вечной войны плохо и больно.
– Добей… – прохрипел мутант.
Лия кивнула. Само собой, приближаться к такому врагу, даже умирающему, лишний раз ни к чему. Поэтому она бросила мечи в ножны, выдернула лук из налучья и выстрелила.
Стрела вошла точно в глаз нео, пробив мозг. Безболезненная, почти мгновенная смерть. Но мутант все-таки успел пророкотать:
– Благодарррю…
И умер, сжав огромный волосатый кулак уцелевшей лапы. Без страха и сожалений, как подобает настоящему воину.
– Легкой дороги тебе в Край Вечной войны, – негромко проговорила Лия.

* * *

Те из зомбированных, которым после атаки Бора повезло отделаться синяками, ссадинами и незначительными переломами, возобновили наступление. Но не прошло и минуты, как все они полегли под ударами коротких мечей Лии и пудовых кулаков громилы.
Один из поверженных зомби обратил на себя особое внимание девушки. Крепко сложенный человек полулежал, прислонившись к стене и пачкая ее кровью из раздробленного затылка. Он был одет в камуфлированный комбинезон, явно извлеченный из довоенных запасов и восстановленный в Поле Смерти, – мало кто в этом мире мог бы похвастаться одеждой столь качественного покроя. Не меньшее впечатление производили его армейские берцы – совершенно новые, из мягкой кожи, на каучуковой подошве. Но наиболее достойным внимания было оружие умирающего.
В массивном кулаке зомби сжимал рукоять огромного ножа с матовым черным покрытием клинка, двусторонней гардой, отлично предохраняющей руку, и массивным навершием рукояти, которым равно можно и гвоздь забить, и башку проломить тому, кто тот гвоздь забивать помешает.
Мутные глаза умирающего приобрели осмысленное выражение. Кукловод легко расставался со сломанными куклами.
– Удачи… на пути воина… – из последних сил проговорил человек, встретившись глазами с Бором. – Отомсти…
Голова владельца черного ножа безвольно склонилась вниз. Струйка крови вытекла из угла его рта, на камуфляж упали темные капли.
– Похоже, богатый маркитант был, пока под власть шама не попал, – произнесла Лия. Потом присела на корточки, разжала еще теплые пальцы, сжимающие рукоять, набранную из плотно пригнанных друг к другу кожаных дисков. И присвистнула.
– Хороший трофей, как раз для тебя. Это старинный нож ДВ-2, еще до Последней Войны производился. Держи, – и протянула оружие Бору рукоятью вперед.
– Ух, ты… – здоровяк не смог сдержать восхищения.
– Нравится? Замечательный нож с четырьмя вариантами использования. Скошенным обухом можно кости ломать, тыльной частью рукояти черепа проламывать. А если ударить клинком плашмя по затылку – то вырубить можно запросто, вес ножа позволяет. Но главное, конечно, это колоть и резать. В ножевом бою не полагайся на одиночный удар. Всегда бей сериями, в стиле швейной машинки.
– Что такое швейная машинка?
– Неважно. Просто наноси быстро несколько ударов в разные участки тела, и все. И если почувствуешь, что попал в фатальную точку, не забудь провернуть клинок в ране.
Бор не совсем понял, что такое фатальная точка, но уточнять не стал. Еще сочтет полным придурком. Поэтому он просто без лишних вопросов взял протянутый нож и легонько провел пальцем по лезвию. Черная матовая поверхность тут же обагрилась кровью.
– Ого, острый какой!
– А то! Фирма, которая такие ножи производила, брака не допускала, – произнеся это, Лия отстегнула от пояса маркитанта ножны, сработанные из двух слоев толстой кожи и соединенные между собой заклепками. – На, возьми. Отличный чехол для отличного оружия.
Осмотр внутренних карманов комбинезона и вещмешка погибшего принес довесок в виде внушительной коробки с сухпайком, снабженной клеймом «Восстановлено. Клан маркитантов “Савеловские”», четырех золотых монет и аккуратно сложенного вчетверо клочка бумаги. Развернув его, Лия увидела детский рисунок, судя по всему, выполненный угольком.
Композиция была сработана по-детски топорно, но с душой. Рядом с фигурой маркитанта стоял улыбающийся мальчик, держащий на вытянутой руке игрушечный танк. Под рисунком располагалась скачущая надпись: «Спасибо, папа». И, чуть ниже, приписка, выполненная твердым почерком человека, привыкшего держать в руках оружие. «Я спасу тебя, сынок. Или отомщу тому, кто забрал тебя у меня».
Снова сложив рисунок вчетверо, Лия убрала его на место, во внутренний карман окровавленного камуфляжа. После чего положила ладонь на лицо маркитанта, опуская веки мертвых глаз.
– Спасибо тебе, – произнесла девушка. – Мы отомстим и за тебя, и за твоего сына, не сомневайся.

* * *

Затишье длилось недолго. Едва Лия проводила маркитанта в последний путь, как до ее ушей донеслись звуки быстрых шагов.
– Свежее мясо для мясорубки, – произнес Бор, взмахнув ножом, – попробовал, как тот лежит в руке. Лежало оружие отменно.
– Я бы не была столь самоуверенной, – проговорила Лия. – Никогда не стоит недооценивать врага.
Хотя про себя одобрительно хмыкнула. Быстро же ее напарник растет над собой, из увальня, неспособного постоять за себя, постепенно превращаясь в настоящего воина.
Впрочем, когда новая волна шамовых кукол навалилась из глубины коридора, дальнейшие действия громилы удивили девушку еще больше. Прорубаясь сквозь ряды наступающих марионеток, Бор орудовал ножом так, как будто посвятил искусству обращения с холодным оружием не один год своей жизни. Каждая последующая атака была логичным продолжением предыдущей, все удары и блоки – отточенные, и ни одного лишнего движения!
Последние сомнения касаемо обучаемости Бора рассеялись как дым, когда по ту сторону оконного проема неожиданно возникла знакомая пятнисто-пупырчатая лысая голова, разевающая окостеневшую пасть отнюдь не для демонстрации своих ораторских способностей. Лия только собиралась предупредить напарника окриком, как Бор, боковым зрением заметив опасность, сам отреагировал должным образом. Просто схватил своей ручищей ближайшего к нему дампа и швырнул его навстречу черному облаку, вылетающему из пасти осма.
Процесс постоянного разложения тела, замотанного в тряпки, ускорился в разы, столкнувшись со смертоносной слюной. А клюворотый любитель плеваться из окон поспешил скрыться от греха подальше.
«Вот же тварь! – подумала Лия. – Оказывается, они за счет своих присосок и по вертикальным плоскостям ползать горазды».
Понятно, что шам увел свою пучеглазую марионетку по внешней части стены к ближайшему оконному проему второго этажа. И теперь осм, способный без шума ползать по стенам и потолку, может внезапно выскочить откуда угодно и так же внезапно выпустить свое смертоносное облако.
Рассуждения о тактике врага не помешали Лии своевременно уйти от выпада дампа-копейщика, выскочившего из пролома в стене. Копье, не встретив на своем пути тела девушки, по инерции утянуло ходячую мумию за собой – навстречу колющему удару короткого меча.
Вонзив клинок в замотанную тряпьем шею дампа, Лия тут же выдернула его обратно, блокируя окровавленной сталью ржавый топор, сжимаемый рукой одноглазого ворма. Второй меч, следуя за поворотом тела своей владелицы, довершил начатое, срезав с плеч голову дампа и в конечной точке траектории затормозив удар второго топора ворма.
Изящная нога девушки, обутая в берц, взметнулась вверх. Пинок по колоколам – это всегда как минимум больно. А если он еще и отработан до автоматизма – травма обеспечена. И даже если шам-оператор заблокировал боль, отломки раздробленной лобковой кости по-любому неслабо травмируют паховые связки, ограничив подвижность владельца двух топоров.
Но если хозяин куклы и заблокировал боль, то не особо качественно. Перекошенная рожа ворма перекосилась еще сильнее, ржавые топоры, выпав из рук, звякнули об пол. Естественная реакция человекоподобного существа подержаться за травмированное хозяйство возобладала над ментальным приказом хозяина.
– А вот это ты зря сейчас дядю не послушался, – пробормотала Лия, нанося круговой удар мечом – больше режущий, нежели рубящий. Когда такое счастье прилетает под подбородок ударенному в пах врагу, у того появляется выбор – держаться за разбитые всмятку гениталии или хвататься за горло, перерезанное от уха до уха.
Впрочем, выбором ворм мучился недолго. Так ничего и не решив, грохнулся на пол и забился в агонии.
– Тоже вариант, – сквозь зубы процедила Лия, нанося следующий удар прямо в открытую пасть злобно шипящего руконога.
Прошло не более десяти секунд с момента атаки дампа-копейщика – и вот уже стройная, светловолосая красавица в забрызганном кровью кожаном доспехе и с окровавленными мечами в руках вышла победительницей из короткой схватки с тремя мутантами… после чего на секунду замерла при виде не менее эффектного зрелища.
Ее напарник, положивший остальных нападающих, добивал последнего из них. Невероятно сильный удар черного клинка рассек тело ворма, уже лишенное рук, от макушки черепа до промежности. Секунду мутант стоял, будто осознавая произошедшее, – и развалился на две половины.
Бор, тряхнув головой, перешагнул через располовиненный труп, огляделся – и убрал ДВ-2 в ножны.
«Как в открывшиеся ворота вошел», – мелькнула у Лии мысль.
Надо же! Будь ты хоть каким силачом – но чтобы вот так, с одного удара, рассечь напополам достаточно мускулистое и жилистое тело, усиленное крепким скелетом, однозначно необходимы либо многолетние тренировки, либо врожденные навыки. Иначе просто не рассчитать столь четко и филигранно направление и начальную точку удара, длину и силу замаха и еще множество важных деталей, для непосвященного являющихся тайной, покрытой мраком. У опытного бойца расчет этот происходит молниеносно, на уровне подсознания. Но для этого нужны не месяцы – годы тренировок…
Соответственно, возникает закономерный вопрос: откуда такие навыки могли появиться у раба, всю свою жизнь занимавшегося перетаскиванием тяжелых ящиков? Получается, не так уж и проста история его происхождения, как может показаться на первый взгляд. Рассказывая о себе, громила часто упоминал мать – но почти ничего не говорил об отце…
– Сзади, в окне! – внезапно крикнул Бор.
Лия развернулась, выхватывая из кобуры «Макаров». В оконных проемах никого не было. И, тем не менее, девушка направила пистолет ту в сторону, куда указывал напарник, держа палец на спусковом крючке.
И выстрелила.
Пятнистая лысая башка вновь появилась в одном из многочисленных оконных проемов, раскрывая пасть, готовую извергнуть смертоносное облако… Но поток черной кислоты опередила пистолетная пуля, которая, выбив осму правый глаз, насквозь прошла зомбированный мозг и на выходе вынесла половину затылочной кости.
Несколько капель кислоты упали из раззявленного рта мутанта на подоконник, проделав в нем пару неглубоких лунок. Присоски на конечностях осма ослабли – и жуткая тварь упала к подножию Ховринской больницы.
Лия продолжала держать на прицеле оконные проемы. Вдруг еще клюворотые попрут?
– Этот осм один, Лия, – произнес Бор. – Больше их нет. Рядом, по крайней мере.
Лия недоуменно уставилась на напарника. Почему-то она верила его словам, при этом была не в силах понять, откуда у Бора такая уверенность в отсутствии других осмов. Да и этого он каким образом вычислил до того, как тот появился в оконном проеме?
– Ты меня в последнее время удивляешь все больше и больше, – произнесла девушка. – Как ты понял, что этот урод сейчас свой клюв в окно всунет? И откуда узнал, что он один?
– Помнишь, я говорил недавно, что запахи хорошо чую? Ну, намного лучше, чем многие люди? А эти осмы воняют хуже разложившихся трупов. Я их теперь, после того боя с ними, за километр унюхаю.
– То есть, ты оба раза определил его приближение по запаху?
– Да. Но не только… Как-то понял, когда и куда нужно было швырнуть того, в тряпках. И что осм сейчас в окне появится, знал… правда, не понял откуда. Тут дело точно не в запахе. Просто знал – и все.
– Отлично сработал, Бор, – улыбнулась Лия, одобряюще похлопав громилу по плечу. – А тот в тряпках – это дамп.
– Дамп? Это которым ты ругаешься?
– Ну да. Те еще твари… Не смотри, что выглядят как полусгнившие трупы, – с оружием они обращаться умеют. А еще они отличные следопыты. Если в схватке с ними дашь уйти хоть одному – все, считай, что они сели тебе на хвост. Уцелевший позовет подмогу, которая обязательно выйдет на след. И нападет при первом же удобном случае, до того незаметно держась на расстоянии.
– Сложно все тут, – сказал Бор, почесав в затылке. – Но ничего, прорвемся. Не впервой.
– Это точно, – улыбнулась Лия.

* * *

Запах разлагающейся плоти в стенах Ховринской больницы был обыденным явлением, но на отдельных ее участках ощущался особенно остро. Шахта лифта, так ни разу и не использовавшаяся по прямому назначению, теперь представляла собой своеобразный могильник, дно которого было завалено трупами. Причем в руке почти каждого из них было крепко сжато что-либо колюще-режущее, начиная от неплохих ножей и заканчивая грубо заточенными кусками железа.
– Самоубийцы, – констатировала Лия. – И эта шахта – что-то вроде алтаря.
– Почему ты так думаешь? – спросил громила, с содроганием рассматривая жуткую картину.
– Видишь того человека, что лежит сверху? В руке у него нож не самого лучшего качества. Рана на шее неровная, местами рваная – так бывает, когда режешь плоть плохо заточенным лезвием. Или вон тот ворм с обломком фламберга в лапе. Понятно, что это он сам себя кромсал, пока не сдох, – такие жуткие порезы можно нанести только «пламенным клинком».
– Зачем они это делали?
– Дамп их знает. Точнее, шам в данном случае. Скорее всего, что это он их и заставил наложить на себя руки, в соответствии со своей извращенной фантазией. Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что все происходящее в этой проклятой больнице – какой-то культ. Ты не заметил ничего необычного в местных вояках?
– Нет. Ну, кроме того, что они какие-то… сами не свои, что ли.
– Зомби, что ж ты хочешь. Марионетки во власти ментальной силы шама. При этом, если ты заметил, некоторые раны на телах этих марионеток точно были получены не в бою – слишком уж правильный рисунок у этих отметин. Скорее всего, это шрамирование.
– Что? – не понял Бор.
– С живого тела тонкими полосками снимается кожа для того, чтобы получить четкие шрамы, складывающиеся в рисунки, почти всегда несущие ритуальный смысл.
– Ну да, я заметил, – согласился Бор. – Только значения не придал. А вот у дампов ничего такого не было.
– Этих шрамировать бесполезно, – махнула рукой Лия. – Поверхность их тел постоянно гниет и обновляется, попробуй сделать на таком долговременную отметину. Но у тех дампов, что лезли в атаку, на тряпках те же рисунки есть. Кровью написанные.
– А я думал, это просто брызги такие…
– Не просто. Помимо этого есть еще одно наблюдение. Помнишь того нео и маркитанта? Их взгляды были все время как бы затуманены и прояснились лишь перед смертью. Это шам отпустил их за ненадобностью. Было еще несколько зомби с таким взглядом, в основном люди. Но у большинства марионеток глаза горели кровожадностью, азартом, фанатизмом.
– Действительно, было, – кивнул громила. – И как это ты все замечаешь? Я в горячке только и думал, как бы покрепче по очередной роже треснуть.
– Опыт, – пожала плечами Лия. – Со временем все подмечать будешь. Так вот, насчет этих фанатиков. О шамах у меня информации мало. Но одно я знаю точно – ничто в этом мире не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. И как мы с тобой не можем без отдыха размахивать мечами, так и шамы, воздействуя на чужой разум, расходуют резервы своего организма. Вчера, когда этот гад долбанул меня по мозгам, я чуть не умерла. Потом он ударил повторно, но уже с меньшей силой… Так вот представь: получается, что ему надо постоянно держать под контролем огромную армию, но это будет нещадно сжирать силы и здоровье шама и рано или поздно даст осечку. Гораздо проще один раз капитально промыть мозги пленников – и они без ментального контроля сделают все, что им прикажут. Превратить разумное существо в ходячую мясорубку, убивающую ради убийства, можно и без способностей к телепатии… Как видим, со многими здесь этот прием сработал. Но некоторые особо эффективные бойцы, вроде нео или того маркитанта, обладают очень сильной волей. Таким мозги промывать запаришься. Поэтому свою элиту шам контролирует лично, а остальные – просто фанатики, члены культа, придуманного хозяином Ховринской больницы. Всего я не знаю, но, на мой взгляд, общая картина такая.
– Если ему нужна армия, зачем он приказывает своим марионеткам убивать самих себя? – в недоумении спросил Бор.
– Скорее всего, это часть культа. Причем, его хорошо продуманная часть. Шамы достаточно умны для того, чтобы просто так посылать на смерть своих марионеток. Скорее всего, в практическом отношении таким вот извращенным способом здесь решается вопрос пропитания. Жрать-то шаму надо, да и зомби без еды недолго смогут выполнять его волю. А эта шахта – просто склад пропитания. Очень удобно. Послушная кукла сама пришла, сама прыгнула куда надо, сама зарезалась. Лежит себе, тухнет, ждет оголодавших. Насколько я знаю, многие шамы, дампы и руконоги предпочитают кушать не свежее, а именно хорошо провонявшее мясо.
– Ф-фу, – поморщился Бор. – Гнилье жрать… Ну и твари. Жестокие, мерзкие твари.
– Точно, – согласилась Лия. – И что-то мне подсказывает, мы еще не раз столкнемся и с ними, и с их жестокостью, прежде чем найдем в этих лабиринтах нашего шама.

* * *

Лия не ошиблась. Битвы с кадаврами шама сменялись жуткими, леденящими кровь картинами невообразимой жестокости. Да и среди самих зомбированных все чаще встречались индивиды, над внешностью которых нехило поэкспериментировали, зайдя намного дальше шрамирования.
Вот ссутулившаяся женщина с перекошенным лицом роняет обрезок ржавой трубы и, захлебываясь кровью из рассеченного горла, падает на пол спиной кверху. Лия, сразив нападавшую, еле увернулась от короткого дротика, брошенного ребенком с виду лет пяти от роду. Самым неожиданным был не бросок, а то, что малолетний метатель был просто пришит суровыми нитками к спине зомбированной, напоминая живой рюкзак с невероятно гибкими, длинными руками, словно лишенными костей.
Промахнувшись, ребенок схватил второй дротик, которыми, как оказалось, была унизана вся свободная часть спины перекошенной, похожая на подушку для иголок. Ждать второго броска Лия не стала, вогнав стрелу в переносицу жуткого мутанта.
Вот из-за угла неожиданно вывернулся невероятно высокий, тощий кадавр с изуродованной мордай. Нос, веки, губы и уши кадавра были хирургически удалены со своих законных мест и нанизаны на веревку, которая подобно ожерелью болталась на его тонкой, длинной шее с огромным кадыком.
Кисти рук у колченогого доходяги отсутствовали вообще, а от предплечий остались лишь кости, заточенные на манер двузубых копий и торчащие из культей, утыканных гвоздями и перетянутых колючей проволокой.
Лишь клокочущий адреналин не позволил Бору проблеваться при виде сего творения сумасшедшего хирурга. Но, даже разрубив тощего урода крест-накрест двумя ударами черного клинка и уже сойдясь в схватке с двумя рослыми вормами-близнецами, громила все еще видел перед мысленным взором не двух мутантов-крепышей, явно побывавших в Полях Смерти, а все тот же костлявый ужас. Какому же больному уроду могло прийти в голову так изуродовать живое существо?..
Пока слегка задумавшийся Бор рубился с вормами, на Лию обратил внимание нео, тело которого было полностью лишено волосяного покрова и сплошь покрыто шрамами от ожогов и порезов. Некоторые шрамы вздулись и почернели от поразившей их гангрены, другие пока еще только обильно гноились. Кстати, тоже оружие. Если расковырять такое когтями, а потом кого-нибудь слегка оцарапать, сепсис точно обеспечен. Лысый обезьян догадку девушки подтвердил немедленно. Оскалившись, рванул когтями два гнойника, громко взревел и бросился на девушку, раскинув лапы в стороны.
Подпускать гнойную тушу на расстояние удара коротким мечом девушка не собиралась. Опасно. Тратить стрелы и патроны – тоже не панацея. Управляемая кукла не чувствует боли, и если ее сразу не завалишь, то пиши пропало. Так что девушка не нашла ничего лучше, как прыгнуть в сторону, к валяющейся на полу алебарде дампа, зарубленного полминуты назад. Приземлилась, перекатилась, схватила алебарду обеими руками и уперла древко в пол, принимая разогнавшегося нео на древко так же, как некоторые отчаянные головы охотятся на подросших детенышей жука-медведя. Правда, там на промысел выходят матерые мужики с крепкими рогатинами, а здесь – девушка с непроверенным оружием. Треснет древко – и все, никакая выучка не спасет от гнойных когтей озверевшего мутанта.
Не треснуло. Вонзившись в сердце нео, выгнулось дугой, но выдержало.
Мутант махнул лапами раз, другой, не достал до цели, заревел яростно. Но Лия крепко держала алебарду. Нео дернулся еще раз – и обмяк.
Девушка непроизвольно выдохнула. Догадайся мутант треснуть лапой по древку – и все. Но не догадался, пытаясь дотянуться до добычи, казавшейся такой близкой, только лапу протянуть… В общем, в очередной раз шам-оператор совершил ошибку, понадеявшись на мощь своей марионетки. Интересно, сколько у него еще бойцов? А то, не ровен час, и сама Лия, подустав, ошибиться может…
Но думать было некогда. На нее уже летел ворм с абордажной саблей в руках, по-рыбьи вылупив глаза, подернутые дымкой ментального безумия.
Резким движением выдернув алебарду из груди дохлого нео, Лия махнула окровавленным длинномером, метя топором в шею мутанта.
Однако ворм оказался достаточно ловким. Вовремя оценив угрозу, он поднырнул под лезвие… но все же сделал это недостаточно быстро. Заточенное под двусторонний клинок копейное острие алебарды слегка чиркнуло по его шее. Ворму показалось, что рана ерундовая, наконечник длинномера всего лишь кожу распорол между ухом и плечом. Но только вот почему сабля вдруг стала такой тяжелой? И ноги, только что крепкие и сильные, внезапно стали ватными…
На сочащееся гноем тело мертвого нео рухнул ворм, из разрезанной сонной артерии которого хлестала темная кровь. Одной марионеткой меньше. Но сколько их еще там, впереди, повинуясь воле кровожадного шама, бежит сейчас навстречу незваным гостям по темным коридорам Ховринской больницы, сжимая в лапах оружие?

* * *

Керз слегка склонил голову набок, чтобы кровь, хлещущая из рассеченной шеи, не заливала хотя бы один его глаз. Этим глазом он уставился на девушку-воительницу, которую всего пару дней назад в компании своих (теперь уже бывших) соплеменников пытался убить.
Фантомные пальцы кукловода больше не сжимали его мозг, и, умирая, ворм мог теперь думать о чем угодно.
Как же она прекрасна… Бездонные глаза с длинными ресницами, тяжелые пряди волос, выбившиеся из-под необычного шлема, приятные черты лица, чувственные губы, великолепная точеная фигурка. Ни грязь, ни кровь на лице и камуфляже красавицы ничуть не портили ее неземной красоты.
И вот эту красоту, этого человека – на мясо? Как он мог даже думать об этом?
Кукловод, сам того не желая, выжег из сознания ворма всю его кровожадную мутантскую сущность и пробудил генетическую память предков, засевшую где-то глубоко в подсознании. Похоже, прав был молодой шаман, которого прошлой осенью по приказу Богза казнили за ересь. Кажется, он говорил, что предками вормов были хомо.
Люди…
Смертельный удар, который нанесла Керзу эта девушка, освободил ворма от власти кукловода. Но на самом деле он избавился от нее немногим раньше.
Какой-то крохотной частью своего сознания, которую шам случайно не охватил своим вниманием в суматохе, Керз понял, что смерть – это единственная возможность для него вырваться из ментального плена. И потому на мгновение воспротивился незримым пальцам, колоссальным усилием воли притормозив непослушное тело перед тем, как нырнуть под алебарду. Порой одно мгновение решает все.
Прожив всю свою жизнь как кровожадный мутант, Керз умирал человеком. За что был глубоко признателен прекрасной воительнице из племени людей.

Глава 5
Средоточие зла

Отбив очередную волну нападающих, Лия и Бор прорвались к лестничной клетке, ведущей на другие этажи больницы.
– Не люблю эти подъемы по лестницам, – произнесла Лия, вытирая рукавом пот со лба. – На любой площадке может залечь враг, для которого ты как на ладони. А сам ты при этом его почти не видишь, пока не поднимешься.
Но иного пути не было, и Лия, держа на прицеле пространство над верхней ступенькой, стала осторожно подниматься наверх. Бор шел следом, прикрывая тыл и держа в свободной руке кирпич, чтоб в случае чего засветить им промеж глаз первому же врагу, которому хватит глупости высунуть башку из-за края площадки следующего этажа.
Так они поднялись на четвертый этаж. Далее подъем стал невозможен вследствие отсутствия лестничного пролета. С края недоступной площадки свисали чьи-то свежие кишки, там же, наверху, кто-то скреб когтями по полу.
А справа, в коридоре, творилось нечто непонятное и жуткое.
Вдоль обшарпанных стен бетонной кишки лежали высохшие мертвецы, и древний старик с абсолютно белыми глазами, бледный, как мертвец, выставив вперед руки, медленно ковылял к лестничной клетке. Пространство вокруг него подрагивало и колыхалось, стены коридора едва заметно пульсировали, словно живые.
– Чего это он? – спросил Бор. – Может…
– Стой на месте, – не оборачиваясь, тихо ответила Лия. – Следи за тылом, я наблюдаю.
Старик приближался. Ему оставалось пройти не более трех метров.
– Бор, – произнесла девушка, – по моей команде ударь его ножом плашмя. Только не бей со всей силы.
– Понял.
Два метра. Полтора…
– Давай!
Громила замахнулся и ударил клинком своего ДВ-2… в пустоту. Старик внезапно словно испарился – и вновь появился в дальнем конце коридора, снова начав медленное, но целенаправленное приближение.
– Понятно. Бесконечный коридор, – констатировала Лия. – Зель, лидер «Немоса», упоминал о нем. Этот старик тут долго уже ходит. И выйти не может. Как вон те бедолаги. Видишь, в каких позах лежат? Так же ходили, потом ползли. Потом лежали, пока не умерли от голода и обезвоживания. Аномалия, дамп ее побери.
– Идем на этаж ниже?
– Придется. Щас только пристрелю этого бедолагу, чтоб не мучался. Хотя… подожди-ка.
Лия изменилась в лице. Легкий порыв ветра, прилетевший из бесконечного коридора, чуть заметно коснулся ее кожи.
– Ветер… – прошептала девушка. – Ветер свободно проходит через границу этой аномалии. Значит…
– Что? – спросил Бор.
– Эй! – крикнула Лия, обращаясь к приближающемуся старику. – Закрой глаза! Закрой глаза и иди вперед! Иди вперед с закрытыми глазами!!!
Ее окрик гулким эхом прокатился по коридору – и затих в отдалении.
«И звук проходит свободно!»
Слепой старик услышал. Его глазные яблоки, затянутые бельмами, скрылись за морщинистыми веками, и измученная жертва аномалии продолжила свой путь.
Пять метров. Три. Два. Один… Полметра…
Несчастный перешагнул границу колышущегося марева – и упал на пол, истошно крича и хватаясь руками за голову. Но через мгновение его крик потонул в жутком вопле, идущем из глубины бесконечного коридора…
Это был вопль ярости и негодования. Так обычно ревет хищник, упустивший, казалось бы, верную добычу.
Пространство внутри коридора колыхалось и пульсировало в усиливающемся ритме – то расширялось, грозя проломить пол, стены, и потолок, то сжималось в хорошо различимый, плотный сгусток, зависший в воздухе.
– Вот ведь пакость какая! – сплюнула Лия.
Сгусток неведомой энергии, словно расстроившись в лучших чувствах, вдруг дернулся, будто живой, – и ретировался, исчезнув в одном из боковых коридоров.
– Новый ареал для охоты полетел искать, не иначе, – произнесла Лия.
Старик, вырвавшийся из жуткой ловушки, был мертв. Из его глазниц, ушей, рта и носа струилась кровь.
– Похоже, эта летающая пакость непроницаема для пси-ударов, – рассудила девушка, входя в теперь уже безопасный коридор с размазанными по стенкам останками мертвецов. – Иначе бы шам ментально долбанул бедолагу еще внутри нее. Интересно, у нее с шамом что – соперничество или симбиоз? Так и не пойму, зачем он убил старика.
– Дурь свою нам показал, – мрачно сказал Бор. – Ты шлем ни в коем случае не снимай, а то мы, похоже, этого шама неслабо достали.
– Слушаюсь, командир, – усмехнулась Лия, изрядно смутив напарника, мигом покрасневшего от подбородка до ушей…
Дверные проемы по бокам коридора вели в небольшие помещения, особо ничем не примечательные. Обычные бетонные коробки, в которых, похоже, со дня их постройки ничего не происходило. Даже древних граффити, которые часто обращали на себя внимание в многочисленных коридорах и помещениях Ховринки, на их стенах не наблюдалось. Следов жизнедеятельности и проведения ритуалов местной секты также не было.
– А давненько тут эта аномалия ошивается. Обжилась… А мы ее пинком под зад с насиженного гнездышка, – озвучила свои мысли Лия.
– Думаешь, она была тут еще до Последней Войны?
– Кто знает, – пожала плечами Лия. – Больница эта с первых дней своей заброшенности странными историями обрастать стала. Люди здесь и вешались, и с лестниц вниз кидались, и просто пропадали бесследно. Вполне возможно, что и наша аномалия ко всему этому причастна.

* * *

Колонны, заляпанные кровью, мозгами и кишками, подпирали потолок с множеством провалов, хаотично разбросанных по всей его площади. Пол был под стать потолку, местами сквозь дыры в нем можно было рассмотреть бетонные перекрытия, расположенные этажом ниже.
Пространство между колоннами было завалено кучами крупногабаритного мусора, состоящего из бетонных плит, сеток арматуры и кирпичных блоков. И все это царство разрухи и недостроенности казалось живым из-за множества копошащихся тел, обживших как минимум три этажа в этом крыле.
Тощие тела большинства вормов вместо одежды были покрыты многослойной коркой из крови, грязи и испражнений. Местные обитатели ели, спали, гадили, совокуплялись и умирали на всем огромном пространстве заброшенного этажа – и, скорее всего, на остальных этажах этого сектора тоже.
– Улей, – коротко констатировала Лия, осторожно выглядывая из-за края дверного проема, ведущего в дурно пахнущую обитель вормов. – Иначе не назовешь.
– Будем прорываться? – спросил Бор.
Лия кивнула. Как ни омерзительно было идти в «улей», этот вариант был единственно верным. Когда зачищаешь неизвестное тебе здание, лучше делать это планомерно, по секторам. Сейчас перед ними был очередной сектор, полный врагов. Что ж, делать нечего, пора браться за работу.
Но, вопреки ожиданиям, вормы не спешили реагировать на появление чужаков. Как ни в чем не бывало, мутанты продолжали заниматься своими делами, лишь иногда бросая в сторону чужаков безразличные взгляды. Но Лия сразу поняла, что их показное равнодушие – не более чем уловка шама.
«Заманивает, гад – подумала девушка. – Хочет, чтоб мы в центр улья зашли, и там ударит сразу всеми своими марионетками. Эх, найти бы его самого поскорее. Где же эта тварь спряталась-то?»
Отвлеченные мысли не мешали девушке прикидывать наиболее подходящие пути для прорыва, в случае если ее догадка окажется верной. Все возможные варианты имели свои серьезные недостатки. Клубки гнутой арматуры с торчащими во все стороны стальными штырями, труднопроходимые завалы строительного мусора, пробираться через которые – дамп ногу сломит. И ко всему вышеперечисленному – провалы в полу и потолке. Либо оступишься и вниз навернешься, либо сверху сбросят что-нибудь тяжелое.
Но главная проблема – количество вормов на квадратный метр зашкаливало. Когда мутанты набросятся все разом, даже звериная силища Бора не поможет. Сомнут количеством и разорвут на части. Если только…
– Бор, крайний случай! – коротко сказала Лия, показав рукой на дыры в потолке. Напарники сейчас стояли как раз над самой большой из них. Риск, конечно, но солидное расстояние от краев дыры позволяло надеяться, что Бор успеет среагировать, если какой-нибудь мутант вздумает швырнуть в них сверху копьем или куском бетона.
Громила сразу сообразил, о чем речь. Сунул ДВ-2 в ножны и одним движением перевел «Корд» из положения за спиной в боевое.
И вовремя.
Вормы внезапно побросали свои дела и все как один развернули перекошенные морды к незваным гостям. Похоже, шам прочитал мысли Бора и понял, что пора менять тактику, немедленно отдав обитателям «улья» ментальный приказ о массированной атаке.
Мутанты резко сорвались с места. Толкаясь и сбивая друг друга с ног, они с диким ревом бросились в атаку. Но тут же их рев потонул в рокоте тяжелого пулемета, уверенно направляемого сильными руками Бора на указанные Лией цели…
И этими целями были не вормы.
Был ли потолок укреплен крыш-травой или нет – вопрос для стрелка с «Кордом» в руках неактуальный. Крупнокалиберные бронебойные пули легко прошили подпиравшие потолок бетонные колонны, и без того державшиеся на честном слове. Тяжелые куски бетонных плит рухнули вниз, на головы вормов. Если бы Лия и Бор не стояли под огромной дырой в потолке, их ждала бы аналогичная участь. Но во время даже самой безнадежной операции главное – это правильно выбрать позицию. И тогда на первый взгляд полностью провальная затея может обернуться убедительной победой.
Почти все вормы оказались погребены под обломками потолка. Остальные, ведомые волей шама, бросились в атаку, но и тут невидимого оператора ждало разочарование. Бор перенес огонь на атакующих, и передовой отряд вормов был буквально разорван на части пулеметной очередью.
Правда, такая вот эффективная и эффектная оборона продолжалась лишь считанные мгновения. «Корд» замолчал, опустевшая лента звякнула о бетон. Бор, не теряя времени, перехватил пулемет за ствол и бросился в атаку, на подмогу своей напарнице. Лия уже вовсю орудовала короткими мечами, добивая сильно поредевший авангард мутантов.
В медленно оседающем облаке пыли, образовавшемся при обрушении потолка, одна за другой начали появляться нескладные фигуры. Вормы, в момент начала атаки находившиеся этажом выше, спустились вниз и ринулись на подмогу собратьям. Правда, собратьев-то уже почти и не осталось. «Корд» Бора, превратившийся в стальную дубину, разбивал черепа, крушил суставы, ломал покрытые струпьями конечности, сжимающие ржавое оружие. Не отставала и Лия со своими мечами, торопясь закрепить успех.
Впереди, за колоннами и облаком бетонной пыли, уже был виден дверной проем, ведущий из «улья». От него вглубь здания шел коридор, ведущий в неизвестность. Но уж лучше бежать туда, чем задержаться здесь и попасть в плотное окружение вормов, которые сейчас бежали на шум битвы со всех уцелевших этажей.
Нужно было лишь пробить проход к этому коридору. Не особо сложная задача – впереди скалились и рычали лишь трое вормов, не спешившие бросаться вперед, под удар окровавленного «Корда». До них всего-то метров пять, было бы о чем говорить?
– Ну что, твари трусливые, повоюем? – крикнул Бор, шагнув вперед. Громила был уверен в своей победе, от которой его отделяло всего-то несколько шагов…
Он не сразу понял, что произошло. Рухнувшая куча бетонных обломков, на которую он наступил, при падении перекрыла провал в полу, но, как оказалось, держалась на честном слове. Веса громилы вполне хватило, чтобы в этой куче что-то сместилось и нарушило ее шаткую стабильность. Разнокалиберное бетонное крошево провалилось в пол, увлекая Бора за собой.
Перед глазами здоровяка промелькнул нижний ярус «улья», через секунду сменившийся панорамой захламленного пола одного из нижних этажей больницы.
«Когда со Стены прыгал, высота еще больше была», – промелькнуло в голове. А тело уже на автомате выполняло сложный кульбит, изворачиваясь в воздухе, чтобы приземлиться не на спину, а по-звериному, на четыре точки.
И ему это почти удалось.
Почти…
Внезапно Бор осознал, что завис в воздухе, совсем чуть-чуть не долетев до пола.
А потом ощутил страшную боль в бедрах и брюшной полости.
Толстые арматурные прутья, торчащие из основания почти полностью разрушенной бетонной колонны, пронзили тело громилы в нескольких местах.
Бор сжал зубы, изо всех сил стараясь не закричать. Хотя заорать хотелось. Но не от жуткой, разрывающей боли, а от бессилия. Там, наверху, Лия теперь была одна против целой толпы мутантов! Одна…
«Вот именно, одна! – раздался в голове Бора издевательский шепот шама. – Еще немного, и мои рабы скрутят ее и доставят ко мне. Ты не представляешь, через что ей придется пройти, прежде чем стать моей послушной собственностью! Но ты не увидишь, как мучается твоя подружка, и, к сожалению, сам не помучаешься в моих руках. С такими ранами никто не выживет, даже такой здоровяк, как ты. А жаль. Я бы хотел разобраться, что же за мозг у тебя такой, который я не могу контролировать…»
Шам откровенно издевался, упиваясь беззащитностью громилы.
И Бор, не выдержав, закричал:
– Слышишь, ты! Я до тебя доберусь, тварь! Не смей, слышишь?! Не смей ее трогать!
И закашлялся кровью, хлынувшей горлом.
«Слышу, – прозвучал в голове Бора равнодушный шепот. – А до меня ты доберешься, не волнуйся. Я ж не зверь какой, чтобы в последнем желании отказывать. Сейчас к тебе придут мои верные рабы. Они очень голодны, а в тебе много мяса. Но я уже приказал им, чтобы они не ели твою голову, а принесли ее мне. Твой мозг будет весьма интересен для меня даже мертвым… А пока извини, дела, знаешь ли…»
Голос в голове замолк. Бор зарычал от бессильной злобы, но вместо рыка из его горла хлынула новая порция крови. В глазах потемнело, но он еще успел увидеть, как из мрачных закоулков просторного зала медленно выходят несколько корявых фигур с ножами в руках.
– Сколько свежего мяса!!! – донесся до ушей громилы омерзительно-визгливый голос.
«Не смей отключаться! Не смей!!!»
Громила, словно с живым существом, боролся с собственным организмом, не позволяя ему погрузиться в спасительную пучину беспамятства. Но, похоже, его измученное тело всерьез решило поставить точку в цепи страданий.
Тьма неумолимо сгущалась…

* * *

Она сопротивлялась до последнего.
Когда ее напарник провалился в ловушку, по какой-то жестокой иронии судьбы им же созданную, Лия поняла – добраться до спасительного коридора без помощи Бора ей не удастся. На место убитых вормов уже подоспели другие. Девушка оказалась в плотном окружении, выбраться из которого было просто нереально.
Но такова уж натура всех настоящих воинов – принимать даже самый безнадежный бой. Ведь никогда не побеждает лишь тот, кто не бьется до конца. А когда речь не идет о победе, горячка битвы – самое лучшее состояние для того, чтобы принять смерть. Адреналин и боевой азарт гасят любую боль, поэтому опытный воин предпочитает драться и уйти в Край вечной войны незаметно для себя, чем сдаться врагу и умирать в мучениях.
А еще порой случается так, что после самого, казалось бы, безнадежного боя ты останешься в живых, а сильный и могущественный враг первым бежит с поля боя, скуля и зализывая раны, которых не ожидал. История человечества знала немало подобных случаев, когда новоявленный Давид обращал в бегство или повергал наземь очередного Голиафа, а то и нескольких.
Но, увы, сейчас был не тот случай.
Мечи Лии снова и снова вонзались в грязную, вонючую плоть вормов – но силы были слишком неравны. Крепкий мутант, изловчившись, выбил меч из правой руки девушки – и тут же взвыл, поскольку большой палец Лии вонзился в его глаз. Сразу же следом второй меч перерубил шею одноглазого ворма, прервав его страдания…
Правда, перерубил лишь наполовину, застряв в шейных позвонках. Слишком много за сегодня было рассечено плоти и костей, отчего клинок изрядно затупился. Даже отличный меч в процессе слишком долгой битвы теряет свои боевые качества.
Двое мутантов тут же, бросившись вперед, облепили своими грязными ручищами стройную фигурку Лии, а еще один сзади ударил девушку тяжелой дубиной по голове.
Такой удар запросто проломил бы Лие череп, если б не шлем, предотвративший смертельную травму. Но и с ним мало не показалось.
В глазах девушки потемнело. Ее ноги подкосились, и Лия, теряя сознание, упала на захламленный пол вместе с вормами, продолжавшими держать ее мертвой хваткой. «Живые оковы, послушные воле невидимого оператора…» – промелькнула последняя мысль перед тем, как беспамятство накрыло девушку своим черным покрывалом.

* * *

Усилием воли раненый прогнал подступающую тьму. Когда ты очень сильно хочешь чего-нибудь, желание обычно сбывается. А сейчас Бор больше всего на свете хотел оставаться в сознании.
Группа вормов с ножами в руках приблизилась к здоровяку. В данный момент ими управляло лишь чувство голода и кровожадность. Шам отдал им приказ – и прервал ментальную связь, которая даже на уровне наблюдения требовала от него некоторого расхода ресурсов организма. Он знал: его зомби, вымуштрованные на уровне подсознания, все сделают как надо и без непосредственного контроля.
Правда, он не учел тот факт, что подобная муштра имеет и оборотную сторону медали. Вормы, слепо выполняющие любые его приказы и четко следующие догмам культа, часто теряют способность к самостоятельной оценке ситуации. Хозяин дал приказ, хозяин знает лучше. Самим думать не надо.
Истекающий кровью кусок мяса, насаженный на ржавые прутья, был еще жив. Тем лучше. Горячее, трепещущее мясо, сдобренное насыщенной адреналином кровью, – что может быть вкуснее? И что еще может так услаждать слух, как вопли боли и отчаяния? Похоже, мясо понимает, что его ждет. Вон как вцепилось ручищей в прут, торчащий из ноги. Как будто это может ему как-то помочь.
Иных мыслей в мозгах вормов не возникало. Один из них протянул руку с ножом к груди Бора и начал медленно разрезать вздымающиеся мышцы…
Сдавленный крик громилы заполнил слух живых кукол, чьи безжизненные физиономии тут же озарились садистскими ухмылками. Их взгляды уперлись в лезвие ножа, разрезающего свежую плоть, в струю крови, стекающую вниз. И никто из них не увидел, как крошится, ломаясь, ржавое железо и как жертва, обреченная на медленную смерть, вытаскивает из своей ноги обломок стального прута…
ДВ-2 по-прежнему висел у Бора на поясе. Но громила понимал – пока он не освободится от прутьев, проткнувших его тело, у него нет шансов отбиться даже от одного противника. Последнему достаточно будет зайти сбоку и безнаказанно перерезать горло жертве, не способной ни сдвинуться с места, ни развернуться.
Бор понимал: освободиться из страшного плена окровавленных прутьев можно только одним способом – рванувшись вверх, для чего необходимо было оттолкнуться от любой точки опоры. Одна проблема: прутья, пробившие плечо, живот и оба бедра, не позволяли дотянуться до пола ни рукой, ни ногой.
Ну, если не получается избавиться от всех прутьев сразу, будем избавляться постепенно.
Собравшись с силами, Бор сжал неповрежденной рукой штырь, пронзивший правую ногу. Теперь главное не потерять сознание. Потому что сейчас нужно будет напрячься, а это непременно разбередит раны и породит новую волну боли. Напрячься, рвануть и при этом не отрубиться. Простая последовательность действий. И в то же время – неимоверно сложная в эдаком положении.
Но громила справился. Ржавый металл не выдержал и лопнул. В кулаке Бора оказалась арматурина, залитая его кровью. Что ж, во всем есть свои плюсы – мокрая сталь легко входит в сырое мясо.
Ржавый обломок косо вонзился в шею ворма, пробив трахею. Палач, так и не успевший отрезать вожделенный шмат свежей плоти, удивленно икнул, выронил нож и рухнул на пол.
Бор резко рванул правую ногу вверх – и бедро соскочило с сильно укороченного штыря. В следующий миг стопа здоровяка уже упиралась в долгожданную точку опоры, которая корчилась на полу, истекая кровью из продырявленного горла и забрызгивая пол кровавой отрыжкой.
Ржавые куски арматуры раздирали плоть Бора, но он не обращал внимания на боль. Теперь ему было проще ломать и гнуть стальные штыри, высвобождая свое тело из страшной ловушки.
Вормы, от увиденного впавшие в ступор на несколько мгновений, сорвались со своих мест. Мясо не желало становиться их пищей, и нужно было срочно пресечь это безобразие.
Но срочно не получилось. Бор уже высвободился из ржавых оков и рухнул на спину.
Кровь тонкими, вялыми струйками текла из широких ран. Уникальный организм, истратив практически все ресурсы, не успевал восстанавливаться так быстро, как раньше… Но все-таки восстанавливался!
Сил не было. Никаких. Вообще. Мир плавал перед глазами, словно больницу наполнили мутной болотной жижей, и теперь Бор смотрел через призму грязной воды. Но, несмотря на отсутствие сил, нужно было двигаться! Не ради себя, нет. Ради Лии, которая осталась там, наверху, окруженная грязными вормами.
И Бор совершил невозможное – заставил свое измученное, израненное тело подняться на ноги.
Но этого было мало. Потому что на него, оскалив щербатую пасть, бежал ворм, занося над головой обитую железом дубину.
Выдергивать из ножен ДВ-2 было поздно. Да и не получится сделать это быстро, того и гляди, поторопившись, уронишь единственное оружие. Оставалось лишь одно – очень постаравшись не упасть, сделать шаг навстречу удару, боднуть головой руку ворма, сжимающую дубину, после чего повернуться – и толкнуть противника на те самые прутья, от которых Бор только что с таким трудом освободился сам.
Ворм, не ожидавший от израненной жертвы встречной атаки, поскользнулся на залитом кровью полу – и рухнул на обломки стальных штырей, торчащие во все стороны. Раздался вопль, полный боли, вслед за которым послышался хруст разрываемой плоти. Арматурины, залитые не успевшей свернуться кровью Бора, насквозь пронзили тело ворма – мокрая сталь легко входит в сырое мясо…
Третьему ворму, стоявшему дальше всех, пришлось обогнуть разрушенную колонну, что дало Бору одну лишнюю секунду. Невеликая фора во времени, но вполне достаточная для того, чтобы, сосредоточившись, сжать пальцы на рукояти ножа и вытащить его из ножен.
Каждое усилие давалось с неимоверным трудом. Израненный организм отчаянно сопротивлялся любому движению. Но Бор двигался, вопреки всем законам природы. Потому что только так, вопреки всему, и совершаются настоящие подвиги.
Осознав, что беспомощная жертва только что убила двоих товарищей, ворм застыл в нерешительности. Позвать других на помощь? Но тогда вообще может ничего не достаться. Сородичи навалятся кучей, и через несколько минут от аппетитной горы мяса останутся лишь голые кости. А гора-то эта шатается, того и гляди рухнет на пол…
И ворм решил рискнуть.
За его спиной в кожаном чехле торчали два метательных копья. До того, как ворма захватил ховринский шам и превратил в куклу, он был хорошим охотником, способным с одного броска завалить тура. Что уж говорить о беспомощном, израненном хомо, который едва стоит на ногах?
Наконечники дротиков были заточены под гарпун, то есть имели зубья, похожие на загнутые внутрь клыки жука-медведя. И веревка к каждому копью привязана. Удобно очень. Поразил жертву, накинул петлю на ближайшее дерево, и пускай пока еще живое мясо дергается, пытаясь освободиться от гарпуна. Рану расширяет, силы теряет. А ты стоишь себе и ждешь, когда добыча ослабеет настолько, что можно будет не подвергая себя риску подойти и вонзить нож в ее сердце, мгновенно прервав жизнь безвольной жертвы.
Ну, ворм и метнул копье, целя в сердце раненого хомо. И очень удивился, когда тот, махнув рукой, отбил дротик обухом своего ножа. Движение было вялым, но, как оказалось, эффективным.
«Случайность!» – пронеслось в голове ворма.
Им уже овладел охотничий азарт. Хозяин оставил его голову на время, предоставив кукле возможность развлечься самостоятельно. Кто ж упустит такую возможность?
Ворм выдернул из-за спины второе копье. Вот теперь он точно не промахнется, только подойти надо поближе. Здоровенный хомо вот-вот грохнется на пол и сдохнет сам, а в такой охоте нет никакого удовольствия. Гораздо интереснее убить самому, а потом хвастаться перед сородичами, великодушно позволяя им жрать наименее привлекательные куски своей добычи.
Сделав три шага вперед, ворм широко размахнулся и изо всех сил метнул копье. Его аж слегка занесло вперед от усердия, но это не страшно, когда полностью уверен в результате броска.
Однако результат оказался неожиданным.
Полуживой хомо выставил вперед огромную ладонь. Гарпун вошел в нее на две трети – и застрял напрочь.
Ворм слегка растерялся от такого оборота событий, а от того, что последовало дальше, – и подавно.
Не обращая внимания на боль, хомо медленно сжал кулак. Древко гарпуна хрустнуло – и осыпалось вниз длинными щепками. А в окровавленной руке здоровяка остался обломок деревяшки с привязанной к нему веревкой.
Второй конец веревки был привязан к поясу ворма. И это стоило ему жизни.
Неожиданно мощно хомо дернул веревку на себя, одновременно накручивая ее с кисти на локоть. От мощного рывка незадачливый охотник полетел вперед, словно мутировавшая щука, пойманная на крючок.
Но удивлялся ворм недолго. Черный клинок вонзился в его сердце, мгновенно прервав жизнь любителя свежей человечины…
Бор устало опустился на пол. Если б у него были силы, он бы в очередной раз подивился своим навыкам – ни Лия, ни кто-либо до нее не учил его ничему похожему. Приемы, казалось, выполнялись сами собой, словно всю жизнь оттачивались до автоматизма. Это было странно, очень странно. И приятно одновременно. Хорошо, когда у тебя что-то получается лучше, чем у других. Например, защищать свою жизнь или жизнь тех, кто тебе дорог…
Бор вздрогнул, осознав очевидное. Пока он тут рассиживается, Лия в беде, и никто, кроме него, не придет ей на помощь!
Но помощник из него сейчас аховый… Бор кинул взгляд на окровавленный «Корд», валяющийся на полу. Нет, не поднять тяжелый пулемет, как бы того ни хотелось…
Организм, растративший все свои ресурсы, настоятельно требовал подпитки. И что делать, когда вокруг нет ничего, кроме трупов врагов?
Свежих трупов…
Бор взглянул на тело ворма, еще подрагивающее в агонии. И его самого невольно передернуло от мысли, пришедшей в голову. Страшной мысли… Но, с другой стороны, когда на одной чаше весов даже не твоя жизнь, а жизнь близкого для тебя существа, а на другой – моральные установки, свойственные любому нормальному человеку, что ты выберешь?
И Бор выбрал.
Черный клинок ножа вонзился точно под ухо ворма. Борясь с тошнотой, Бор подставил рот под темную струю, хлынувшую из раны. Жуткое это дело, пить кровь своего врага. Но если от этого зависит жизнь друга, не раз спасшего твою жизнь, то не пошли бы к дампам все, кто потом осудит твой поступок…
Тело Бора отреагировало почти мгновенно. Страшная боль, крутившая разорванные внутренности, быстро пошла на убыль. Раны на ногах и животе затягивались на глазах, руки наливались силой…
Чужой силой, отнятой у мертвого врага.
Скрипнув зубами, Бор оттолкнул от себя обескровленный труп ворма. Громилу трясло – понимание того, что он только что сделал, было нелегким бременем, с которым ему теперь предстояло жить…
– Ничего, – пробормотал Бор, поднимаясь на ноги. – Я сильный, я справлюсь. Я со всем и со всеми справлюсь. Слышишь меня, шам? Я иду к тебе!

* * *

Сознание возвращалось.
Вместе с ним возвращалась боль, особенно в щиколотках и запястьях. Хороший стимулятор для того, чтобы открыть глаза.
Осторожно, чтобы возможные враги не обратили на нее внимания, Лия приподняла веки.
Понятно. Пока она была без сознания, кто-то привязал ее к Х-образному железному кресту, туго скрутив щиколотки и запястья веревками. Скорее всего, это дело лап вон того нео в деревянных доспехах, что торчит возле широкого дверного проема, держа на весу огромный арбалет.
Помимо косматого стрелка в помещении находились еще двое. Низкорослые, щуплые доходяги, которых, как говорится, «соплей перешибешь». Хотя, как показывает практика, если эдакие хилые создания умудрились выжить в настолько агрессивной среде, они вполне могут оказаться весьма опасными.
Доходяги стояли к Лии спиной, рассматривая еще одного распятого пленника. Коренастый ворм был привязан к скрещенным железным перекладинам с не меньшей основательностью, чем Лия. Все его тело было покрыто многочисленными, грубо зашитыми порезами.
– Надеюсь, этот подопытный сдохнет не раньше, чем серая плесень начнет прорастать через его раны! – раздался скрипучий голос одного из доходяг.
– Учтите, доктор, эта вашша поссследняя попытка!
Второй говорил свистящим шепотом, от которого у Лии пошли мурашки по коже.
– Благодаря этим двум головорезам, нейтрализация которых доссссталось мне сссстоль дорогой ценой, у насс теперь более чем досссстаточно топлива для биореактора. А вот ряды армии и обсссслуги недопусссстимо поредели!
– Пленная хомо очнулась, великий Нго! – отчеканил нео.
– Знаю, – прошипел тот, кого нео назвал столь странным именем. – Ссссейчасссс…
Доходяги развернулись и направились к Лии.
Один из них оказался сутулым мужчиной среднего возраста, с пористой кожей лица и бегающими глазами. А вот второй…
Сердце девушки екнуло.
Именно эту рожу она видела днем раньше, на фоне Ховринской больницы во время ментальной атаки. Пустые глазницы жуткого существа были расположены треугольником на бесстрастном, бледном лице. Пара щупалец, растущих под нижними глазницами, мелко дрожала, вытянувшись в сторону пленницы.
– Хватит прятать взгляд, доктор, – недовольно бросил шам. – Ссссмотри на нее прямо, а то я ничего не вижу!
Тот, кого назвали доктором, уставился на Лию. Способность проникать в чужое сознание позволяла слепому шаму видеть все необходимое глазами своих подчиненных.
– Ссснимите ссс нее шлем, – прошипел мутант-псионик.
Сутулый доктор суетливо выполнил приказ шама – и Лия сразу же почувствовала, как невидимые холодные пальцы зашевелились у нее в голове.
Свистящий шепот прекратился. Теперь шам передавал свою речь ментально – видимо, ему просто так было проще.
«Жестянка, которую док снял с твоей головы, была сделана еще до Последней Войны. Хомо, создавшие нас, боялись нас. Хомо вообще на редкость глупые создания. Испокон веков они создавали то, что потом у них же вызывало страх. Потому они и наклепали этих шлемов, которые все равно не давали полной защиты от нашего великого дара. Лишь к началу Последней Войны было создано несколько улучшенных образцов, в одном из которых ты и щеголяла все это время. Как я понимаю, жалкие фанатики, сумевшие сбежать отсюда, решили вернуть свой родной дом твоими руками?
Удивлена? Да, девочка моя, Ховринская больница не всегда принадлежала мне. Когда Старейший нашего народа понял, что я, великий шам Нго, в один прекрасный день могу свергнуть его власть, он решил избавиться от меня. Горо, его отмороженный сынок, лично выкалывал мне глаза, в то время как мой разум был блокирован проклятым шлемом!»
Щупальца Нго нервно трепыхнулись, и «доктор», повернувшись к привратнику-нео, бросил шлем ему под ноги. Обезьян забросил арбалет за спину, подобрал с пола здоровый обломок бетонной колонны и с силой опустил его на бесценный артефакт двухсотлетней давности. Одного удара хватило, чтобы расплющить шлем, не раз спасший жизнь Лии.
«Вот она, современная жизнь, – подумала девушка. – Тупой мутант одним ударом разнес уникальное творение гениев прошлого… Налицо превосходство тупой силы над разумом».
Довольная ухмылка мелькнула на бесстрастном лице шама.
«Интересные мысли генерируешь, девочка, – ментально передал мутант новую порцию своих умозаключений, странным образом трансформирующихся в слова-мыслеобразы. – Да и кровь проливаешь знатно, не отнять. Впрочем, довольно комплиментов для первого свидания, правда?.. Давай-ка я лучше расскажу тебе занятную историю – люблю поговорить за жизнь с умными хомо, прежде чем… Ну да ладно, не будем о грустном. Так вот, мне понравилась твоя мысль насчет превосходства силы над разумом. Жизненно, знаешь ли. В свое время мои сородичи меня предали. Ослепив, они бросили меня в тюрьму и обрекли на голодную смерть. Но оставался еще мой сын, Кранг, который помог мне бежать с острова. Увы, как только мы, причалив к берегу, покинули лодку, на нас напали другие шамы, так некстати возвращавшиеся с охоты!
Кранга схватили… Но мне удалось спастись. Я лишился зрения, но не потерял способности улавливать потоки чужих мыслей. Крупная крысособака, рыщущая в поисках пищи, подвернулась как нельзя кстати. Я оторвался от погони, оседлав ее так же, как хомо делают это с фенакодусами. А в благодарность сделал ей роскошный подарок, навсегда избавивший ее от голода и необходимости искать пищу. Простой и полезный подарок. Она сама подставила мне горло, повинуясь моему мысленному приказу, и я выпил всю ее кровь до капли. Естественно, боли она не почувствовала – я могу как причинять немыслимые страдания, так и приказать мозгу не обращать на них внимания.
Потом я поймал мысли разведчика-нео. Он откуда-то знал пару старых легенд о Ховринской больнице и вывел меня прямо к ней. Хороший нео. Он стал моей первой куклой и личным телохранителем».
Поймав ментальную волну хозяйского расположения, нео с арбалетом довольно заворчал. Нго растянул безгубый рот в довольной ухмылке.
«Люблю этих нео, – прошуршало в голове шама. – Сильные, послушные, легко управляемые… Хмм, что-то я отвлекся. Так вот, о Ховринской больнице я знал больше любого нео. Ученые-хомо хранили эту информацию в секрете, но наши достойные предки сумели прочитать их потаенные мысли и передать сведения об этом месте через поколения.
Нашу расу создали на тайном острове, под землей, как раз перед Последней войной. Но любая тайна рано или поздно становится явной. Заокеанская разведка вероятного противника еще до войны обнаружила подозрительную активность на, казалось бы, заброшенном острове. В связи с этим исследования по улучшению нашей великой расы были свернуты на время – до того, как будет создана новая база.
Последующее грандиозное строительство больницы в Ховрино, как и его внезапное прекращение, было лишь ширмой. Главное было скрыто под землей – огромная лаборатория, построенная и оснащенная по последнему слову техники. Именно здесь планировалось проводить новейшие исследования в области изучения скрытых паранормальных способностей, превращающих жалких хомо в венец эволюции – в нас!
Маскировка была идеальной. Глобальный охраняемый недострой, под которым находился исследовательский центр с независимыми системами жизнеобеспечения, включая экспериментальный биореактор, работающий на отходах от экспериментов. В фундамент были вмонтированы специальные экраны, блокирующие инфракрасное излучение, так что самые совершенные спутники, оснащенные тепловизорами, не могли ничего обнаружить. А на поверхности – огромное заброшенное здание, овеянное легендами, в стенах которого люди просто-напросто пропадали, сходили с ума или прыгали в шахты лифтов. И все благодаря нам! Хомо в белых лабораторных халатах из-за вот таких вот шлемов были нам неподвластны, но во время испытательных проверок наших способностей мы легко могли взять под контроль любую особь, переступившую порог Ховринской больницы. Правда, дальше стен больницы мы не могли прощупать никого – проклятые хомо вживили нам в черепа специальные ограничители, ослабляющие нашу силу.
Однако наши тюремщики, уверенные в том, что полностью контролируют нас, не учли безграничности сил эволюции. Один из нас сумел перебороть поле ограничителя и выпустить свою волю за пределы Ховринской больницы. Но увы, его силы быстро истощились. После этого проклятые хомо убили его. Потом убили всех остальных, закрыли проект, свернули лабораторию и затопили ее. Это нормально. Испокон веков хомо создавали то, что потом у них же вызывало страх. А потом пытались это уничтожить. Хорошо, что они не успели стереть с лица земли наш остров – началась Последняя война…
В общем, моя раса выжила. А потом, через двести лет, удалось выжить мне.
Встреча с тем нео была судьбоносной. Я понял, что Ховринская больница пережила и войну, и двести лет после нее. К ее стенам я пришел уже с немалой армией. Фанатики, поселившиеся в ней, были вооружены лучше нас, но что их оружие против силы шама? К сожалению, у их лидера был защитный шлем. Откуда он у него появился, мне узнать не удалось. Возможно, все дело в рассеянности и безалаберности хомо во время эвакуации из лаборатории. Вынесли шлем наружу – и потеряли в коридорах.
Лидер фанатиков сразу понял, с кем имеет дело. Надев этот шлем, он смог вывести часть своих людей, лишив меня немалого количества биотоплива. Но с тех пор Ховринская больница моя!
Я превратил воду в лаборатории в туман и обнаружил, что за двести лет вода нисколько не повредила систему жизнеобеспечения. Видимо, подлые хомо учитывали такой вариант, как временное затопление, и собирались продолжить работу позже. Но война спутала им все карты. И теперь, спустя двести лет, я, великий шам Нго, взял то, что по праву принадлежит мне и моей расе!
Мне удалось запустить лабораторный биореактор почти сразу. Но его КПД оказался невелик – за сутки он выработал все топливо. Я имею в виду трупы фанатиков, не успевших отступить. Поэтому пришлось создать Культ. Мои куклы исправно поставляют мясо для моего реактора. Плотоядная экосистема Грачей тоже пришлась к месту, симбиоз получился интересный. Все в этом мире так или иначе приспосабливаются. Вот ты, например. Думаешь, сильно лучше меня? Да нисколько. Так же убиваешь, чтобы выжить…»
– Я просто защищаюсь, когда на меня нападают, – парировала Лия. – А ты – паразит. Паук, затягивающий в свои ментальные сети тех, кто не способен сопротивляться. Превратить живое существо в куклу – вот и все, на что ты способен.
– Что-то я заболталссся, ссстарею наверно, – вслух прошипел шам, от ярости забыв про свой ментальный дар. – Бесссполезное занятие разговаривать ссс тупыми хомо…
Лия ощутила, как ее мозг медленно сжимают невидимые тиски. Боль стремительно растеклась вниз, по мышцам и сухожилиям, проникла в кости…
Девушка невольно зажмурилась и сжала зубы, извиваясь всем телом. А голос шама вновь шептал, шептал, шептал в голове, и ничего в мире не было ужаснее этого шепота, казалось разрывающего изнутри трепещущее тело:
«Неблагодарная тварь! Я пригласил тебя сюда как мыслящее существо, способное понять и оценить мое величие! А ты отвергла мой жест, чтобы потом, как последний мародер, ворваться в мой дом, убить многих моих рабов, сорвать мои планы! Так знай: все, что ты делала, было лишь испытанием для тебя, которое ты выдержала с честью. Ты приручила монстра, ты прошла через Грачи, ты уничтожила десятки моих слуг – но это мелочь, предусмотренная мною заранее в рамках эксперимента. Завтра у меня будет вдвое больше кукол, дохлятина послужит топливом для реактора, а ты… Ты станешь моей ипостасью. Карающим мечом, предводителем моего Культа, полностью послушным моей воле. Так что выбор у тебя небольшой. Покориться мне и принять эту милость добровольно или же продолжать сопротивление. Тогда я просто сломаю твою личность, убью твое «я» и все равно добьюсь своего так или иначе! Выбирай!»
Страшная боль на мгновение отпустила. Лия обессиленно повисла на кресте, не обращая внимания на боль в привязанных запястьях. По сравнению с той болью, что терзала ее только что, это было лишь мелким неудобством.
Осторожно, боясь разорвать ноющие легкие, девушка вдохнула. Получилось. Хорошо… Теперь надо собрать силы для ответа…
Шам ждал, скрестив лапки на впалой груди. Его глазные щупальца выжидательно подрагивали. Он не сомневался в ответе – после такой пытки любое разумное существо способно принять только одно решение…
– Да пошел ты! – прохрипела Лия, плюнув под ноги мутанта. И столько лютой ненависти было в этом полухрипе-полукрике, что шам невольно отшатнулся назад, почувствовав на себе энергию этой ненависти, схожую с ментальным ударом.
Правда, он тут же овладел собой. Безгубый рот вновь растянулся в жуткой ухмылке.
– Хорошшшо, – прошипел шам. – Ты сссама выбрала сссвою сссудьбу…
– Великий Нго, может, вы оставите ее в живых? – робко подал голос сутулый «доктор». – Я не прочь поработать над ее телом. Оно стало бы моим шедевром…
– Знай сссвое месссто, хххомо! – раздраженно просипел шам. – Я оссставил тебя в живых и не ссстал зомбировать только потому, что мне понравиласссь твоя тяга к хирургичессским экссспериментам! Но не ссстоит злоупотреблять моей сссимпатией! Эта хомо ссстанет МОИМ шшшедевром!!!
…Боль вновь стала нестерпимой. Крик вырвался из груди девушки, и это был не только крик боли. Плен и унижения только усиливают ярость настоящего воина, и никакая боль не способна прервать этот поток незамутненного гнева. Пусть кожа на запястьях стерта веревками до крови от попыток освободиться, пусть боль корежит тело, словно под током, – наплевать! Она умрет в любом случае. Другой вопрос – как. Умрет, дав этому ублюдку превратить ее тело в послушный механизм, или погибнет в борьбе, за свою волю, свой разум, свой выбор, до конца оставшись непокоренной!
«Непокоренная… Слово-то какое! – продолжал звучать в ее голове голос Нго. – Хотя мне нравится этот бунтарский дух. Всегда приятнее ломать достойного врага, чем пинать покорных рабов. Из тебя получится отличный живой меч – конечно, после того, как ты забудешь себя, друзей, родину и то, что когда-то была непокоренной…»
– Ааааа!!!…
Истошный вопль внезапно разорвал тишину – и тут же оборвался. Но Лия сразу поняла, что нет больше в ее голове омерзительного голоса Нго, не скользят по извилинам ее измученного мозга холодные, бестелесные пальцы. Да и жуткая боль внезапно сошла на нет, словно ее и не было…
Девушка открыла глаза, еще не веря, что адская пытка закончилась…
Нео-привратник сползал по стене, выронив арбалет и судорожно пытаясь вытащить лапами большой кусок бетона, проломивший его череп и застрявший в нем намертво. Обезглавленный «доктор» лежал на полу, раскинув руки и обильно поливая пол кровью, хлещущей из перерубленной шеи. Его голова валялась в углу, напоминая выброшенную гипсовую маску, на которой застыло выражение удивления и безмерного ужаса.
А посреди зала стоял Бор, сжимая в кулаке длинную и тонкую шею шама. Сейчас мутант сам напоминал тряпичную куклу, вяло трепыхающуюся в руке гиганта.
– Ты хотел разобраться, почему не можешь контролировать мой мозг? – прорычал гигант. – Хотел, чтоб твои куклы принесли тебе мою голову? Ну вот, она перед тобой. И у тебя есть десять секунд, шам, чтобы добраться до моего мозга. Ты же считаешь себя сильным, издеваясь над слабыми? Теперь попробуй управлять сильным! Ты и я. Один на один!
Бор согнул руку, бугрящуюся кошмарными мышцами, и приблизил к своему лицу жуткую морду шама. Рот гиганта перекосила невольная гримаса отвращения – до того омерзительным был мутант, весь покрытый застарелой грязью, язвами и гнойными струпьями. Видимо, заботы о великом не предусматривали правил элементарной гигиены. А еще его лицо менялось. Впалые веки верхнего, третьего глаза, под которыми просто ничего не могло быть, внезапно дрогнули – и открылись…
За ними была чернота. Просто черное глазное яблоко в глубине черепа, без намека на зрачок или радужную оболочку. Бесконечное и страшное, словно мифическая черная дыра в космосе, затягивающая в себя все живое…
– Бор, не делай этого! – закричала Лия. – Он убьет тебя!
– У тебя осталось пять секунд, шам, – слегка дрогнувшим голосом сказал Бор, чувствуя, как чернота неумолимо затягивает его в себя. – Пять секунд…
– Мне хххватит, – просипел шам. – Ты сссдохнешшь, ххомо! Твое мяссо ссожрут мои сслуги, а косссти ссгорят в реакторе…
– Время вышло, – сказал Бор, сжимая кулак.
Послышался хруст позвонков, короткий хрип – и мертвое тело шама вслед за головой «доктора» полетело в кучу мусора. А Бор, метнулся к девушке, на ходу брезгливо вытирая руки об штаны.
– Лия! Жива?
– Что-то ты долго… – слабым голосом произнесла девушка.
– Прости, но я не мог просто убить его, – смущенно пробормотал Бор, торопливо разрезая пропитанные кровью веревки на ее запястьях. – Я должен был убедиться, что другие твари, подобные этой, не смогут меня контролировать. Никогда.
– Тоже непокоренный, значит? – усмехнулась Лия. – Но как ты меня нашел? Эти вормы, похоже, затащили меня дамп знает куда.
– Почувствовал, – сказал громила, осторожно перерезая последнюю веревку. – Я, как только смог на ноги подняться, сразу бросился тебя искать. И откуда-то точно знал, где ты находишься. Наверное, просто очень хотел тебя найти. Кстати, я в ловушку попал. И пока в ней был, этот шам мне много чего плохого наобещал. Решил, что его зомби со мной справятся. Дообещался.
– Сама, – Лия мягко остановила громилу, когда он, перерезав последнюю веревку, попытался удержать девушку от падения. На ногах она держалась с трудом, но воинская гордость не позволяла ей лишний раз показывать свою слабость даже перед тем, кто с недавних пор заслужил полное право называться ее боевым товарищем.
Все это время оружие и обмундирование оставалось при ней. Шаму то ли лень было разоружать свою пленницу, то ли он хотел таким образом причинить ей как можно больше моральных страданий – вооружена, а сделать ничего не может. Достав из сумки древнюю аптечку, Лия обработала свои раны антисептиком, перебинтовала их, после чего вкатила себе в руку дозу противостолбнячной сыворотки.
– Тебе хорошо, – с деланым недовольством проворчала она, обращаясь к Бору. – Подождал немного – и заросло все как на крысособаке, а тут каждую царапину обрабатывай!
Бор в ответ улыбнулся, и Лия в очередной раз усмехнулась про себя. Растет громила над собой, все б так быстро учились! Всего пару дней назад он бы на подобные слова обиделся, а сейчас вон стоит, улыбается. Хотя, похоже, ему самому неслабо досталось. Вон вся одежда в прорехах и засохшей крови.
Сдавленный стон прервал ее мысли. Ворм, распятый на крестовине в противоположной части помещения, пришел в себя.
– Добей его, – сказала Лия, кивнув в сторону израненного мутанта. – Ему, в отличие от его покойного хозяина, мучиться незачем.
Громила коротко кивнул, быстрым шагом подошел к несчастному ворму и одним ударом черного ножа пронзил сердце подопытной жертвы таинственного «доктора». При этом Бору показалось, что в глазах ворма в последний момент мелькнуло что-то вроде благодарности.
Тем временем Лия, закончив обработку своих ран, подобрала с пола свой рюкзак и протянула громиле трофейную коробку с сухпайком, снабженную клеймом «Восстановлено. Клан маркитантов “Савеловские”».
– Держи. Подкрепись.
– Это все мне? А ты?
– Тебе нужнее. Вижу, ранен ты был неслабо, а тотальная регенерация здорово сжирает ресурсы организма. Признайся – из последних сил держишься?
– Признаюсь – я уже перекусил, – сказал Бор, разом помрачнев и отведя взгляд.
– Перекусил? Где? И чем?
– Неважно, – нахмурился здоровяк.
И Лия внезапно поняла – эта тема запретна для напарника. Бывало такое среди стабберов: вернутся из рейда – и молчат. И не надо их спрашивать почему. Не ответят. А вот отношения с боевым товарищем можно испортить запросто.
– Ладно, тогда делим провиант пополам, – произнесла она. – И не спорь. Договорились?
– Договорились, – облегченно вздохнул Бор.
– Вот и хорошо.
Ели прямо тут, среди крови и трупов. Потому, что так безопаснее. Потому, что вряд ли кто из мутантов, освободившихся из ментального плена, сунется сюда. Лучше по старой памяти стороной обойдут резиденцию хозяина, чтоб лишний раз не попасть под горячую руку. Они еще не знают, что отныне эта рука, как и сам кукловод, холодная и безвольная, словно старая тряпка, выброшенная на помойку. Но скоро узнают. Поэтому рассиживаться долго тоже ни к чему.
– Сейчас доедим – и вперед, – сказала Лия, выгребая из консервной банки остатки тушенки. – Нам с тобой еще выбираться из больницы. Вряд ли это получится без боя. Вдобавок шам говорил что-то про лабораторию на нижних уровнях. Неплохо бы ее найти.
– Лабораторию? – переспросил Бор, аппетитно хрустя армейским хлебцем, словно это был не пресный крекер, а медовый пряник. – Кажется, я смогу воссоздать путь туда. Когда шам перед смертью пытался меня зомбировать, я успел кое-что посмотреть и в его голове… Как тогда, с осмами.
– То есть, не он в твоей голове шарился, а ты в его, – уточнила Лия. – И меня ты так же нашел, по ментальному пеленгу. Ловко, напарник, ничего не скажешь. Так, мне хватит, остальное – тебе. И без возражений. А я пока делом займусь.
Пока Бор с аппетитом доедал сухпай, Лия отрубила голову мертвому Нго. По условию договора, она должна передать ее бойцам «Немоса». Хотя предположение, что таинственная группировка, получив желаемое, нарушит договор, все сильнее перерастало в уверенность. Киллер, исполнивший заказ, обычно отправляется вслед за своей жертвой. Говорят, этот закон был еще до Последней Войны. И за двести лет в этом плане не особо что изменилось.

* * *

Вопреки ожиданиям, бесхозные куклы покойного шама почти не атаковали Лию и Бора, а отбиться от единичных атак было нетрудно. Здоровяк вел девушку по неизвестному ей маршруту, не будучи до конца уверенным, правильно ли он прочел мысли и образы в лысой голове Нго. Но так, по крайней мере, была хоть какая-то зацепка. А искать вход в лабораторию наобум среди бесчисленных коридоров и помещений Ховринской больницы было делом вообще безнадежным.
Впрочем, вскоре Лии стало понятно, что они на верном пути.
– Видишь, сколько засохшей крови на полу? – сказала девушка. – Она здесь везде, прям дорога из нее проложена, под ногами хрустит. Такое может быть только в одном случае – если этим путем постоянно таскали свежие трупы убитых. Нго как раз говорил про биореактор в лаборатории и… Подожди-ка…
Лия остановилась, показав Бору на полустертое граффити.
Фигурная надпись, занимающая значительную часть стены и растянувшаяся на несколько метров, была сделана еще до Последней Войны. Она почти исчезла от времени, но разглядеть, что именно хотел передать потомкам художник из прошлого, все еще было возможно.
– Что ж, похоже, ты не ошибся, – произнесла Лия. – И я тоже.
– А что такое? – спросил Бор. – Я, если честно, читать не умею.
– Там над стрелкой-указателем набито через трафарет: «Лаборатория». А рядом, от руки: «NEMOSTOR: месть близка!»
– Немостор? Немос?
– Именно. А я все думала, где раньше слышала похожее название? Наши клиенты с заброшенного завода – последователи секты, обосновавшейся в Ховринке двести с лишним лет назад. Тот исследователь, о котором я тебе рассказывала, упоминал о ней в своем дневнике, несколько страниц исписал. Сектанты называли себя «Немостор», и руки у них были по локоть в крови. Ставлю свой лук против ржавого дамповского кинжала, что и наши таинственные незнакомцы ничуть не лучше.
Лия говорила, а в ее сознании складывались в единое целое пазлы, не сулящие жителям выжженного города ничего хорошего. Неизвестно, знает ли «Немос» о лаборатории, но теперь, когда покойный Нго выкачал из нее воду, обнаружить ее для фанатиков будет лишь вопросом времени. Как и разобраться, что в ней к чему. Есть же в рядах «Немоса» профессиональные воины – так почему среди них не может найтись парочка башковитых? А если нет – никто не отменял возможности найма… Судя по тому чокнутому «доктору», среди обитателей выжженного мира вполне могут найтись наследники древних знаний, которым не хватает только базы для реализации их безумных идей. Так или иначе, если лаборатория и биореактор достанутся фанатикам, не исключено, что как минимум одного шама они вырастят. Послушного, подконтрольного шама, способного контролировать целую армию…
– Только этого нам не хватало, – мрачно заметил Бор, выслушав Лию. – Нельзя давать в руки кому-либо такое оружие. А если они десяток таких шамов вырастят? С такой армией мы точно не совладаем.
– Это да, – согласилась Лия. – Поэтому надо эту лабораторию уничтожить пока не поздно. Правда, не знаю, сможем ли? Бомб с часовым механизмом я не припасла, а в конструкциях подобных механизмов не разбираюсь.
– Сломаем что сможем, – отозвался Бор, со всей силы долбанув кулачищем по стене. Толстый слой штукатурки треснул и осыпался, обнажив кирпичную кладку, заметно продавленную внутрь мощным ударом громилы.
– Побереги силы, Бор, – усмехнулась Лия. – Они тебе еще понадобятся. Идем. «Немос» наверняка уже узнал о смерти Нго и сейчас окружает Ховринку. Так что времени у нас не так уж и много.

* * *

Обширные подземные помещения Ховринской больницы поражали размахом. Древние строители рыли вглубь основательно и строили на совесть, не скупясь на кирпич и бетон. Ничего удивительного, что этот подземный комплекс так хорошо сохранился, – похоже, его специально строили под возможность затопления и последующей расконсервации. Вопросов, куда идти, больше не возникало – надписи на стенах подземной лаборатории, набитые трафаретом и на удивление хорошо сохранившиеся, позволяли легко определить, что где находится.
– Не верится даже, что все это двести лет было под водой! – заметила Лия. – В своих рейдах я много чего находила, но чтоб такое…
– Ага, – с восторженным удивлением отозвался Бор. – Как в сказке про волшебные дворцы, которые мне мамка в детстве рассказывала. Вот уж не думал, что наяву увижу…
– Увы, это не волшебный дворец, а причина многих смертей и страданий, – поправила напарника Лия. – Но об этом позже. Сейчас нам нужно как можно скорее добраться до сердца лаборатории.
Широкая бетонная кишка впереди разветвлялась на три отдельных коридора. Судя по указателям на стенах, левое ответвление вело к биореактору, правое – к жилой инфраструктуре для персонала. Путь прямо вел к основному лабораторному комплексу, куда напарники и отправились. Пройдя вперед метров двести, Лия и Бор оказались в просторном зале, этажа в три высотой.
Из многочисленных ламп, встроенных в стены и потолок, работало лишь несколько, и те – с перебоями. Поэтому лабораторный комплекс, в отличие от хорошо освещаемого коридора, был погружен в зловещий полумрак, периодически разрываемый вспышкой бледного, мертвенного света.
Белые стены, местами покрытые налетом из гнили и водорослей, зияли черными глотками дверных проемов, к которым вели огороженные площадки, соединенные между собой переходами и лестницами. По центру дальней стены проходила полуоткрытая шахта давно не работавшего грузового лифта с некогда прозрачными стенками, скрепленными толстым металлическим каркасом. Теперь от толстого пластика остались лишь торчащие местами грязные осколки.
А весь пол нижнего яруса был заставлен прозрачными гробами, к которым были подсоединены толстые кабели и множество проводов.
– Что это? – спросил пораженный Бор.
– Автоклавы, – отозвалась Лия. И пояснила: – Своего рода коконы, в которых ученые выращивали шамов. Я такие уже видела в подземелье под одним институтом. Правда, в них ничего не было, кроме скелетов осмов. Я тогда подумала, что слизняки приспособили старое оборудование под свою гробницу. Но сейчас, после всего, что было, думаю иначе.
– Осмов тоже создали ученые? – не поверил Бор.
– Почти уверена в этом, – кивнула Лия. – Смотри, здесь то же самое. Подопытных наверху, в больнице, привязывали к тележкам и на лифте спускали сюда. Вон одна такая в углу валяется кверху колесами… Ладно, Бор, не будем терять времени.

* * *

Прозрачные капсулы автоклавов один за другим покрывались трещинами и разваливались на куски под ударами пудовых кулаков бывшего раба. Громила тяжело выдыхал, нанося удары и вкладывая в каждый из них всю мощь своего тела. Конечно, можно было их и железякой какой-нибудь разнести, но Бору хотелось испытать себя еще раз. Порой при ударе на костяшках трескалась кожа, но тут же зарастала прямо на глазах. Отлично! Значит, его тело полностью восстановилось после страшного ранения!
Лия особо не препятствовала. Иногда воину нужно убедиться в своих возможностях. Только лишь заметила:
– Ты точно себя не переоцениваешь? У тебя вон рана на бедре открылась.
– Ерунда, зарастет, – беспечно отмахнулся здоровяк.
Когда от автоклавов остались лишь горы битого пластика, настала очередь приборных панелей. Кнопки, рычажки, осколки ударопрочных мониторов разлетались в стороны, как брызги от упавшего в воду камня. Изуродовав приборы, Бор завершил процесс – вырвал из пола огромный релейный шкаф и со всей силы долбанул его об пол, создав еще одну кучу неопознанного металлического мусора.
– Достаточно, Бор, – сказала Лия, оценив масштабы разрушения. – Теперь это не восстановить никакими силами. Уходим отсюда.

* * *

Ховринская больница утопала в крови.
Куклы покойного шама по-разному отреагировали на смерть своего хозяина. Самые верные последователи его культа, лишенные ментального надзора, творили теперь полный беспредел, убивая и пожирая друг друга. Неудивительно – шам держал своих рабов в черном теле, так что сейчас они наверстывали упущенное.
Правда, попадались и такие, которые, почувствовав, что повелитель мертв, бросались на копья и ножи или спрыгивали из окон верхних этажей. Но таких было немного. Большинство же, в шоке от произошедшего, хаотично бродили по коридорам Ховринки без целей и мыслей, легко умирая от рук своих более кровожадных соратников – и бойцов «Немоса».
Передовой отряд фанатиков, с безопасного расстояния следящий за больницей, выдвинулся к своей святая святых после того как залетный рукокрыл с дампом в когтях, вместо того, чтобы облететь Ховринку стороной, спокойно сел на ее крышу и принялся пожирать свою гнилую добычу. Покончив с трапезой, мутант беспрепятственно улетел по своим делам.
– Шам мертв, – произнес Молчун. И подал команду: – Начать штурм!
– Напьемся крови во славу «Немоса»! – взревели десятки глоток, и толпа вооруженных отморозков выдвинулась по направлению к стенам Ховринской больницы.
«Фанатики тупоголовые! – с досадой подумал Молчун. – Напились бы вы крови, только своей, если б девчонка со своим громилой не завалили шама».
Рядом с командиром остались Рыжий, шепелявый Ступор-Штопор и Вега.
– Что будем делать? – поинтересовался Вега. Огромный садист-переросток был неплохим подспорьем в рукопашных схватках, эдакой «торпедой», которой скажи «взять!» – и она возьмет по полной, не чувствуя боли, да так, что только голые кости останутся от несчастной жертвы. Одна беда – этот живой биореактор поговорить любил. И к месту, и не очень. И ведь не откажешь. Еще обидится и откусит чего-нибудь.
– Охотница за головами слово свое сдержит, – отозвался Молчун. – Для таких собственный моральный кодекс превыше всего, да и глупо наживать себе таких врагов, как мы. Не сомневаюсь, что она придет сюда, на условленное место. Но я по ее глазам понял – она нам не доверяет и от нее можно ожидать все, что угодно. Да и глупо отдавать ей такую кучу денег. Поэтому работаем на опережение. Слышь, Вега, спрячься-ка вон в тех зарослях. По моей команде ударишь в спину ее пристяжи, как ты умеешь. А вы двое смотрите в оба. Если девчонка с громилой все-таки появятся, опять-таки, по моей команде валите обоих.
– Поля Шмерти рашполжаютшя… – флегматично заметил шепелявый.
– Неудивительно. Все это время они были на ментальной связи с шамом, больницу охраняли. Теперь он мертв, а значит, больше никто не станет отправлять им на пропитание ходячее свежее мясо. Будут, как обычно, падалью и мелочью всякой промышлять, пока не вырастут. Ладно, отставить треп. Не отвлекаться.
«Ничего личного, девочка, – добавил Молчун уже про себя. – Бизнес есть бизнес. Ты сама должна понимать – всегда и во все времена киллер, исполнивший заказ, отправлялся вслед за своей жертвой».

* * *

«Знакомые все лица», – подумала Лия, перейдя границу Грачей.
Молчун, Рыжий и шепелявый расположились на травке, ненавязчиво следя каждый за своим сектором. Вроде отдыхают бойцы, но что случись, опасность не прозевают.
«Молчун выдрессировал охламонов, больше некому, – отметила про себя Лия. – Из всех, кого я видела в группировке, этот, пожалуй, самый опасный боец будет».
Заметив девушку, неожиданно вышедшую из-за деревьев, троица неторопливо поднялась на ноги.
– Умеешь ты внезапно появиться, – одобрительно кивнул Молчун. – Вижу, ты справилась с нашей маленькой проблемой. А где твой громила?
– Остался в Ховринке, – сухо ответила Лия. – Регенерация не спасла его от множественных ран. Жаль. Он мне недешево обошелся. Так что вам придется накинуть против оговоренного еще десять монет, за утрату моего имущества.
«Профессионально арбалет держит, не откажешь, – отметила про себя девушка. – Вскинуть и выстрелить – секунда».
Услышав про деньги, Молчун немного успокоился. Если говорит о гонораре, значит, не почуяла подвоха. Хотя все равно, с девчонкой, убившей шама, надо держать ухо востро. Молчун давно бы уже выстрелил, если б не сомневался насчет ее громилы. И поэтому тянул время.
– А где шлем?
– Сбили. Сама еле уцелела, если ты не заметил. Тем не менее, свою часть договора я выполнила, – с этими словами Лия бросила голову шама к ногам Молчуна.
– Неплохо, – протянул Молчун, с интересом кинув взгляд на окровавленную башку псионика. – Да уж, ты точно заслужила свои деньги. Вот только насчет десяти монет сверху – это ты загнула. Шлема-то мы лишились, так что, думаю, о надбавке речи не идет.
Лия смотрела Молчуну прямо в глаза, понимая, что тот просто заговаривает ей зубы. Она уже уловила еле слышный шорох листвы за спиной.
«Банально. Но могло бы и сработать, если б он кому другому по ушам ездил. Что и требовалось доказать…»
– Бей! – звонко крикнула она.
– Мочи!!! – следом заорал Молчун, с места уходя в боковой перекат. Рыжий и шепелявый, не ожидавшие столь быстрого поворота событий, неловко вскинули арбалеты, пытаясь совместить линию выстрела с юркой фигуркой Лии.
Но когда счет идет на доли мгновения, выигрывает тот, кто начал действовать раньше.
Обломок кирпича, прилетевший из-за стены деревьев, врезался в висок, прикрытый огненными патлами. Не издав ни звука, Рыжий рухнул в траву, зацепив локтем Штопора-Ступора. Шепелявый едва удержался на ногах – но тут же рухнул на колени, выпустив из рук арбалет. Когда шея перерублена от кадыка до позвоночника, оружие уже ни к чему.
Лия выдернула меч из горла арбалетчика, одновременно выхватывая из кобуры «Макаров». Молчун успел откатиться в сторону, и это было очень плохо. Опытный боец с арбалетом в руках был в данный момент куда опаснее Веги, выломившегося из кустов метрах в двадцати от места стычки. Тем более, что Бор был уже на подходе – запулив в рыжего кирпичом, громила, не теряя времени, бросился на перехват грузного палача «Немоса».
А насчет Молчуна девушка не ошиблась. Сухо щелкнула арбалетная тетива, но за мгновение до этого Лия успела резко податься назад.
Это ее и спасло.
Вместо того, чтобы пробить ей грудь, арбалетный болт лишь резко рванул рукав кожаной куртки. Однако удар был достаточно силен, чтобы пистолет вылетел из руки девушки.
– Ладно, – сквозь зубы процедила Лия, выхватывая из ножен второй меч и одновременно разворачиваясь в сторону противника. Как бы ловок ни был Молчун, перезарядить арбалет он не успеет до того, как девушка порубит его в винегрет.
Но тот и не собирался.
Отбросив в сторону бесполезное оружие, молчун выдернул из обычных с виду ножен довольно необычный меч.
На первый взгляд, вроде ничего особенного. Одноручник чуть длиннее обычного, но до «бастарда» явно не дотягивающий. Однако Лия сразу обратила внимание на необычный цвет клинка и его заточку «под колун», эдакий вытянутый ромб в поперечном сечении.
– Ну что, детка, повеселимся? – невесело ухмыльнулся Молчун, берясь за удлиненную рукоять обеими руками. – Ты и я. Один мой меч против двух твоих.
И, неожиданно прыгнув с места, ударил. Сверху вниз, словно дрова рубил.
Прыжок был хорош, но Лия и не такое проходила на тренировках. Легко ушла в сторону, косо подставив под удар плоскость одного из клинков. Расчет был прост: лезвие противника соскальзывает по металлу, меч Лии, использовав энергию противника, хлещет поверху, а там как получится. По бицепсам попадет – хорошо, в горло – еще лучше…
Получилось никак.
Меч Молчуна разрубил клинок Лии, словно тот был выточен из хрупкого льда. В руке девушки осталась лишь рукоять с торчащим из нее жалким обломком металла.
Хоть и была Лия опытным стаббером, но такого не ожидала. И потому замешкалась на мгновение, которого Молчуну хватило, чтобы небрежным движением выбить из левой руки девушки ее второй меч.
– Неплохо, правда? – произнес он, приставляя к горлу девушки острие своего чудо-меча. – Тантало-графеновый сплав, созданный в Поле Смерти. Я ж говорил, что маркитанты за деньги исполняют для нас любой заказ. И с таким справились. Ну да ладно, детка, спасибо за твой гонорар. Тебе он уже ни к чему, а мне ой как пригодится. Прощай.
И ткнул мечом, даже без особого усилия. Чтобы пронзить девичью шею, много сил не требуется.
Но острие проткнуло воздух…
Заточка «под колун» хороша для рубки, только вот рез таким мечом никакой. Поэтому когда Молчун двинул плечом, собираясь нанести тычок, девушка просто схватилась свободной рукой за клинок и отвела его в сторону, при этом резко подавшись вперед.
– Я тебе не детка! – бросила она в лицо бандита, одновременно нанося ему удар в солнечное сплетение обломком своего меча…
Порой проникающий тычок ножом можно и не почувствовать в горячке боя, особенно когда клинок проходит вдоль мышечных волокон, не задевая крупных нервов. Но когда удар наносится со всей силы тупым обломком меча в самый крупный нервный узел, управляющий работой всех основных внутренних органов, – это больно. Настолько больно, что можно прямо на месте взять и умереть от этой боли, хотя вроде и неглубоко вошел тот обломок, всего-то на ширину ладони. Только что стоял с умным видом, глумясь над тем, кто слабее, – и вдруг уже идешь себе по серой дороге, ведущей в Край Вечной войны…
Пока Лия разбиралась с Молчуном, Бор огромными прыжками догнал Вегу, занося свой ДВ-2 для одного-единственного удара. Он уже давно понял, что только в сказках хорошие витязи, потрясая оружием, вызывают плохих воинов на битву. В жизни пока будешь орать, звеня оружием и не только, кто-нибудь более разумный и практичный подкрадется сзади и тихо, без воплей, тупо тебя зарежет. И по законам войны будет абсолютно прав, потому что в реальности хороший бой – это когда после него остаются в живых ты и твои товарищи. А если кто думает иначе, то и дамп с ним. Пусть дальше слушает чужие сказки про войну, которую он никогда в глаза не видел…
Но с единственным ударом не вышло. Мутант, несмотря на свои габариты, оказался неожиданно проворным. Услышав за своей спиной тяжелую поступь Бора, он в последний момент резко развернулся и подставил под удар ножа свою огромную лапу.
ДВ-2 вошел в ладонь по рукоять – а вот выдернуть нож Бор не успел.
Вега резко сжал пронзенную лапищу, в которой запросто поместились и рукоять ножа, и кулак Бора, ее сжимающий. Раскатисто захохотав, Вега крутанул кистью – и Бор не смог устоять на ногах. Когда тебе выворачивают запястье, будь ты хоть трижды супергероем, все равно на землю рухнешь как подкошенный.
«На свой же прием попался!» – с тоской подумал здоровяк, чувствуя, что еще немного, и рука хрустнет, словно сухая ветка, которую ломают через колено…
А вот Вега, похоже, боли вообще не чувствовал. Свалив Бора на землю, он прижал его коленом к земле, выдернул ДВ-2 из раны и ощерился вновь, показав черные остатки сгнивших зубов.
– Я все-таки выколю твои глаза, мутант! – проревел Вега, теперь вооруженный двумя ножами – трофейным, и своим ржавым тесаком, по сравнению с которым ДВ-2 казался зубочисткой. – Очень уж мне охота посмотреть, восстановятся они или нет.
Сейчас у Веги были все шансы для того, чтобы осуществить свою угрозу. Весом он был раза в два тяжелее Бора, который внезапно почувствовал, что не так уж он и восстановился после множественного ранения проклятым пучком арматуры. По боку потекло теплое – это от напряжения вскрылась едва затянувшаяся рана на животе. Вот ведь не вовремя!!! А ведь Лия предупреждала, чтоб не выделывался. Эх, все мы крепки задним умом, пока жареный рукокрыл за задницу не цапнет…
Однако у хорошего бойца в любом положении есть шансы выйти сухим из воды – иначе он просто не очень хороший боец. Поэтому Бор не стал ждать, пока мутировавший урод вырежет ему глаза, а просто изо всех оставшихся сил снизу вверх долбанул Веге кулаком в промежность.
Вот это гигант прочувствовал. Клинок в ладони, оно, конечно, неприятно, но перетерпеть можно, в том числе и для внешнего эффекта – глядите, мол, какой я крутой! А вот удар по колоколам это всегда критично, даже для мутанта, практически нечувствительного к боли.
Вега хрюкнул от неожиданности и покачнулся. Этого Бору хватило для того, чтобы вывернуться из-под тяжеленной туши. И даже добавить коленом в живот Веге получилось – будто в плотный кисель ногой засветил. Наверно, зря, потому, что мутант в ответ не согнулся пополам, как предполагалось, а попытался замахнуться ножом. На что Бор перехватил вооруженную лапищу и крутанул ее, включив в поворот вес всего тела.
– Больно! – взревел Вега, со всего маху грохнувшись на спину.
– Я быстро учусь, – отозвался Бор, доворачивая запястье Веги до неприятного хруста, свидетельствующего о переломе.
Надо отдать должное мутанту, эту боль он перенес стоически. Хоть и выронил трофейный нож из покалеченной руки, но в ответ попытался ударить своим тесаком.
И у него почти получилось бы, если б из ниоткуда не прилетела стрела, плотно заклинившая плечевой сустав.
Конечно, Вега рванулся, размалывая костями сустава тонкое древко и плюща стальной наконечник. Но мгновение было упущено.
ДВ-2, подхваченный Бором на лету, вонзился в глаз Веги. И тут же, следом, – во второй, на всю длину клинка, до самой гарды, после чего громила провернул нож в глазнице и оттолкнул от себя безвольный труп.
– Посмотрим, восстановятся ли твои глаза, мутант, – произнес он, брезгливо вытирая нож о примятую траву.
Подошла Лия. Посмотрела на мертвого Вегу, кивнула одобрительно.
– А ты неплохо усвоил урок насчет фатальных точек, – произнесла она.
– Я же говорил, что быстро учусь, – довольно улыбнулся Бор, стараясь повернуться боком к девушке, чтобы она не заметила кровь, сочащуюся из открывшейся раны на животе, которая, впрочем, уже постепенно затягивалась. – Кстати, спасибо за выстрел, очень вовремя. И с трофеем тебя.
Он кивнул на новый меч, висящий на бедре девушки взамен сломанного.
– Не за что, – отозвалась Лия. И, не удержавшись, вытащила трофей из ножен. – Молчун перед смертью что-то сказал насчет тантало-графенового сплава, из которого маркитанты сделали этот меч. Понятия не имею, что это такое, но сталь этот клинок рубит превосходно.
Бор наморщил брови, вспоминая давно услышанное. И неожиданно выдал:
– Тантал, скорее всего, добыли из костей мертвых кио. А графен из микросхем биороботов. Перед Последней войной в микросхемах боевых машин вместо кремния использовали графен-гескагональную двумерную структуру углерода. Добавили во все это мягкого железа из крицы и поместили в Поле Смерти. Из-за чудовищной температуры плавления тантала и высокого давления в Поле смерти произошла рекристаллизация структуры тантал-графен-железо. После чего хороший псионик мог ментально придать сплаву форму меча. В качестве побочного эффекта, графен-железо-танталовая структура обладает фотоэлектрическими свойствами, вследствие чего может накапливать энергию солнечных лучей и светиться в темноте.
Лия удивленно уставилась на напарника.
– Ничего себе… А… откуда ты все это знаешь?
Бор пожал плечами.
– В рабочем отсеке Зоны Трех заводов одно время жил свихнувшийся ученый. Все придумывал всякие сказочные проекты, связанные с Полями Смерти, роботами, мутантами. Потом помер от непосильной работы и недоедания. А я кое-что запомнил.
– Свихнувшийся ученый, говоришь? – задумчиво произнесла Лия. – Жаль, что я не знала о нем раньше. Может, удалось бы спасти гения.
– Гения? – удивился Бор.
– Его самого, – сказала девушка, вкладывая чудо-меч обратно в ножны. – Гений просто обязан быть не таким, как все, а люди часто не могут отличить неординарность мышления от душевной болезни. Кстати, не прячь свои раны, я все видела. Довыпендривался в лаборатории?
Бор смущенно засопел.
– Ладно, проехали, – сменила девушка гнев на милость. – Давай-ка посмотрим, нет ли в сумках Молчуна и его дружков еды и перевязочного материала. Им оно точно без надобности, а нам пригодится.
– Все не могу к этому привыкнуть, – буркнул Бор.
– К чему?
– К мародерству.
– Пора бы уже отличать трофеи от грабежа трупов с целью наживы, – жестко сказала Лия. – Когда берешь у мертвого врага необходимое, это не мародерство, а закон войны. Иначе в скором будущем другой, живой враг заберет у тебя, голодного и израненного, твою собственную жизнь. Так-то, дружище.
– Как ты меня назвала? – не поверил Бор.
– Назвала так, как хотела назвать, – улыбнулась Лия. – Ладно, пошли, займемся делом. Еще ничего не кончилось. Все только начинается.

* * *

Карательный отряд «Немоса» заставил себя подождать. Но оставлять кровожадных фанатиков в тылу не следовало, пусть их количество после зачистки Ховринки и неслабо сократилось – вернулось их намного меньше, чем пошло на штурм. Выполнив кровавую работу, фанатики отправились на старую базу за пожитками…
И нарвались на неожиданный сюрприз.
Бор один за другим разрядил все три арбалета, которые он забрал у мертвого Молчуна и его товарищей, после чего стала стрелять Лия, пуская в фанатиков стрелу за стрелой. Громила тем временем перезаряжал вверенное ему трофейное оружие, чтобы снова произвести три выстрела подряд. Плотность и непрерывность огня важный фактор как при огневом контакте, так и при обстреле врага из оружия, древнего, как само человечество.
Засада была организована грамотно. Стрелы и арбалетные болты летели бесшумно, поэтому бойцы «Немоса», потрепанные в бою с кровожадными куклами покойного Нго, не поняли с ходу, откуда ведется столь грамотный обстрел. Многие растерялись и заметались из стороны в сторону, лихорадочно ища укрытие. Некоторые, оценив обстановку, пытались стрелять по зарослям, но ни один выстрел не достиг цели. Густой мутировавший кустарник отлично скрывал Лию и Бора от фанатиков, которые, в свою очередь, были на открытом пространстве как на ладони.
Немногие каратели, которых пока еще не настигла бесшумная смерть, ломанулись было в только что зачищенную Ховринку, чтобы укрыться в ее стенах.
«Что и следовало ожидать, – мысленно усмехнулась лучница. – Одержимость – из всех щелей, а настоящего боевого духа – ноль. Стоило немного по ушам получить, и только пятки засверкали!»
Лия расстреляла весь запас стрел, Бор полностью опустошил кошели с болтами, но результат того стоил. До Ховринки не добрался никто.
Правда, девушка намеренно ранила одного фанатика в бедро, причем так, чтобы не задеть кость. Если наложить жгут, вытащить стрелу, обработать рану и перевязать, то до родной базы на заброшенном заводе вполне дохромает.
– Жить хочешь? – спросила Лия, подойдя поближе и глядя в бегающие глаза перепуганного небритого фанатика средних лет.
– Д-да… – пролепетал тот.
– Тогда потерпишь.
Девушка быстро и без сантиментов вырезала ножом стрелу, после чего разломила об клинок нового меча три автоматных патрона, сыпанула порох на рану.
– Т-ты что делаешь? – вылупил глаза каратель.
– Лечу, – коротко отозвалась Лия, чиркая огнивом. – Сейчас и ты полетаешь.
Порох вспыхнул. Варварское средство, конечно, но надежное, когда требуется в скоростном режиме «заварить» рану, остановив кровотечение.
Фанатик заорал было, но, получив тычок кулаком в зубы, заткнулся. Еще не хватало, чтобы какие-нибудь голодные мутанты приперлись посмотреть, кто это тут надрывается.
Оказав первую помощь, Лия сноровисто перевернула раненого противника, заломила ему руки за спину и крепко связала запястья куском провода. После чего ухватила пленника за шкварник и рванула вверх.
– Топай вперед, – коротко приказала девушка. – Дернешься – пристрелю.
Пленный заковылял куда было сказано, стараясь не оборачиваться.
– Зачем он нам? – осведомился Бор.
– Нужен. Пригляди за ним, а я быстро соберу стрелы и догоню. Добавим «Немосу» забот напоследок.

* * *

Охромевший фанатик, осторожно ступая на простреленную ногу и каждый раз морщась от боли, медленно двигался по знакомой тропе, границы которой были увиты цепким плющом. Рядом с платформой «М… сельма…» наемница развязала путы, стягивающие руки пленника, и повесила ему на плечо арбалет.
– Можешь его даже в руки взять, – сказала девушка. – Но только попробуй хотя бы голову повернуть – и я стреляю.
Заросли плюща становились все менее густыми, оставаясь за спиной. Фанатик снял арбалет с плеча, по-прежнему не решаясь повернуться. Потому он не мог знать, что наемница уже не идет следом за ним, а затаилась чуть поодаль за небольшим холмиком, поросшим плющом. Громила же, повинуясь жесту напарницы, вообще остался неподалеку от старой платформы. Больно уж он заметный, а для того, что задумала Лия, это несомненный минус.
– Слоу… – слабым голосом позвал фанатик.
Вряд ли нейромант его услышал. Скорее всего, просто ментально засек присутствие одного из членов группировки возле границы поля, после чего направился к невидимой «двери», чтобы ее отпереть. При этом Лия очень надеялась, что слабый псионик не сумеет прочесть мысли пленного, – все-таки, он не шам, чтобы копаться в мозгах людей, как в собственных. Потому что если прочтет, то ничего хорошего не получится. Наоборот, может получиться очень неважно, если, например, Слоу придет в голову натравить аномалию на незваных гостей. Для того и Бора оставила позади тылы прикрывать – если что, одной отступать проще…
Не прочитал.
Лия заметила тщедушную фигуру псионика, плетущуюся к границе поля. Ноги Слоу слегка заплетались – то ли на грудь принял в отсутствие хозяев, то ли курнул чего. В общем, явно ему было не до копания в головах постояльцев. Дверь отпереть – и дальше оттягиваться, лишь бы никто не мешал.
Слоу шел, а Лия думала. Интересно, зачем псионик вообще связался с этими фанатиками? Что ему мешало просто поменять место жительства, заперев «Немос» в этом царстве ржавого металлолома? Страх перед Зелем и его головорезами? Страх перед просторами мертвого мегаполиса? Или же он проникся идеями своих новых хозяев? Вопросы, на которые нет ответов. Да и не нужны они были, ответы эти.
На войне – как на войне. Ради победы порой приходится убивать не только вооруженного противника. Инженеры, строящие и восстанавливающие укрепления врага. Подносчики, обеспечивающие подачу снарядов к орудиям и метательным машинам. Интенданты, снабжающие неприятеля продовольствием. Все они наравне с солдатами противника куют единый щит и единый меч, которые необходимо сокрушить во имя победы. Пощадишь инженера – и стена, разрушенная ценой жизни твоих соратников, будет восстановлена. Не пристрелишь подносчика, волочащего горшок с горючей смесью, – и через пару минут эта смесь прольется тебе же на голову. Сохранишь жизнь поставщикам провианта – и полный сил враг будет биться с удвоенной яростью. А потому приходится убивать, зная, что на твоем месте все они сделали бы то же самое. Или же не убиваешь, рискуя получить стрелу в спину и надеясь, что они, в свою очередь, проявят благородство. Что ж, бывает и так. Правда, увы, чаще всего в виде очень редкого исключения. Сейчас же Лия рисковать не могла. Слишком большой счет был у «Немоса» к ней и ее другу. И слишком опасно, чтобы кто-то из этих кредиторов остался в живых.
Возможно, в глубине души Лии было жаль нейроманта-аутсайдера. Но сейчас жалость пришлось усилием воли запинать подальше в эту глубину, дабы она сидела там и не высовывалась. Слоу был единственным ключом к замку, надежно запирающему незримые и несокрушимые ворота логова кровожадных фанатиков. И ключ этот необходимо было сломать в замке, дабы больше никто не мог проникнуть на территорию базы.
Нейромант приблизился и, зажмурившись, вошел в контакт с незримым полем. Но тут же распахнул веки, словно почувствовав что-то.
Лия вышла из своего укрытия, держа «Макаров» в вытянутой руке.
– Тихо, Слоу, тихо, – негромко произнесла она. – Если я почувствую, что ты полез ко мне в мозги, я тут же вышибу твои. Понял?
Нейромант судорожно сглотнул и кивнул.
– Вот и отлично, – одобрила Лия. – Прогуляемся до резиденции Зеля. Будете хорошо себя вести – отпущу при условии, что вы никогда сюда не вернетесь. А теперь оба, рядышком, не торопясь идите вперед.
Раненый фанатик и нейромант выполнили приказ в точности. Плечом к плечу потащились к входу в здание. Лия пошла следом, прикрываясь за телами пленников как за живым щитом. Кто его знает, может, Зель решит лично встретить доблестных захватчиков Ховринской больницы…
Но нет, сейчас Зелю было не до встреч кого-либо. Он болтался под потолком своей резиденции вниз головой. Из его распоротой шеи текла кровь, которую собирал в железный кувшин какой-то горбатый тип в черном балахоне. Когда Лия и ее пленники вошли в помещение, горбун повернулся к вошедшим, поднес к губам кувшин – и вылил все его содержимое в пасть, распахнувшуюся словно черная воронка для переливания горячей смолы.
Вошедшие остановились, пораженные увиденным. А горбун отбросил в сторону кувшин – и улыбнулся окровавленными губами.
Страшная это была улыбка. Уродливая, бородавчатая харя растянулась в стороны, будто резиновая, – того и гляди лопнет от напряжения левый глаз, смахивающий на кроваво-красный пузырь, лишенный радужки и зрачка.
– Не ожидали, что я выйду из подвала, правда? – мерзко хихикнул урод в балахоне. – Не удивляйтесь. Настало время. Я чую – больница теперь свободна и мне больше не нужен этот мордатый бурдюк с кровью, считающий себя предводителем группировки. Впрочем, вы тоже больше не нужны. А вот кровь ваша пригодится.
Труп Зеля, свободно болтающийся под потолком без намека на цепь или веревку, внезапно сорвался со своего места и со страшной скоростью полетел в сторону вошедших. Лия успела метнуться в сторону, с неожиданным проворством отпрыгнул к стене и Слоу. А вот раненому фанатику не повезло. Грузное тело предводителя «Немоса» сбило его с ног, словно кеглю.
Но оба тела были еще в полете, когда Лия открыла огонь из «Макарова». Она знала: последние две пули, остававшиеся в магазине, летели точно в резиновую морду бородавчатого монстра… но не достигли цели. Телекинетик отмахнулся от них, словно от назойливых мух, и осклабился снова:
– Что, не ожидала, Избранная? Как я и предсказывал, ты выполнила свое предназначение. И сегодня я попробую вкус крови женщины-воина…
Тяжеленный стальной стол Зеля, привинченный к полу, с треском оторвался от бетона и вознесся в воздух. Еще мгновение – и тяжеленная металлическая конструкция расплющит девушку об стену. Или придавит к ней, чтобы монстр мог беспрепятственно дегустировать горячую кровь, сцеживая ее по капле, как дегустатор смакует древнее вино…
– Попробуй это! – выдохнула Лия, выдергивая из ножен трофейный меч и швыряя его в горбуна.
Матовая полоса невиданного металла, вращаясь, полетела по направлению к телекинетику. Тот засмеялся, махнул костлявой рукой с кривыми, длинными пальцами, лишенными ногтей…
Он все еще смеялся, пока его отрубленная рука падала на пол. Но потом смех оборвался, сменившись бульканьем, и следом за рукой на пол скатилась голова, растянутая в жуткой, теперь уже навек застывшей ухмылке.
Лия встала с колена, подошла и выдернула меч, чуть не наполовину вонзившийся в стену. Ее догадка оказалась верной. Бор сказал, что тантало-графеновый сплав поглощает энергию солнца. Что ж, оказывается, он и флюиды телекинеза кушает только подавай. Вон аж светится в полумраке, доволен поди.
– Спасибо, – сказала Лия, погладив меч, словно живое существо. Не зря древние воины давали имена своему оружию, считая, что у него есть душа. На самом деле, так оно и есть – тот, кто отнимает чужие жизни, просто обязан хоть одну из них оставить для себя в качестве законного трофея…
Слоу мелко трясся в углу, смахивая пот с лица хилыми лапками. А вот раненому фанатику повезло меньше – труп Зеля, метко брошенный горбатым уродом, свернул ему шею.
– Судьба, – философски заметила Лия, вкладывая меч в ножны. После чего кивнула псионику: – Ну что, пойдем. Выведешь меня отсюда и разойдемся, как в море корабли. Я свое слово держу.
Псионик торопливо кивнул и, все еще мелко трясясь, поднялся с пола.

* * *

Наконец база «Немоса» и граница аномального поля остались за спиной.
– Молодец, – сказала Лия, хлопнув по плечу тщедушного Слоу. – Ну все, бывай. Только чтоб я тебя больше в этих краях не видела, иначе – не обижайся.
И, повернувшись спиной к псионику, пошла к платформе.
Но не успела она сделать и двух шагов, как из кустов навстречу ей вышел Бор.
В руках громилы был взведенный арбалет, и целился он прямо в лицо Лии. Глаза стеклянные, движения рваные, будто его кто-то как куклу за нитки дергает…
«Твою душу… – только и успела подумать Лия. – Слоу…»
Додумать она не успела. Сухо хлопнула тетива, и Лия невольно зажмурилась. Она видела, как недавно стрелял Бор в фанатиков «Немоса», – ни один болт не пропал даром, словно громила с детства по движущимся мишеням упражнялся. Так что в данном случае на расстоянии в десять шагов от его выстрела уклоняться дело бесполезное…
Стальная стрела рванула волосы на правом виске, после чего сзади послышался сдавленный стон.
Лия резко отскочила в сторону, одновременно выхватывая мечи из ножен.
Но убивать никого не потребовалось. Добивать – тоже.
Бор медленно опустил арбалет. Слоу лежал на земле, между его широко раскрытых глаз торчало короткое стальное древко.
– Крепко он меня держал, – тряхнул головой Бор. – Потому, что я позволил ему это сделать. Иначе б он тебя своей аномалией расплющил, чего я сильно боялся. А так он, вишь, решил силы сэкономить. Типа, меня поймал и заставил тебя убить. Наивный, дамп его задери.
– Ты в следующий раз поосторожнее, – проворчала Лия, пряча мечи в ножны и трогая оцарапанный висок. Конечно, бывали раны и похуже, но порой для женщины ее волосы гораздо важнее всего остального.
– Извини, – потупился Бор. – Но иначе никак было, он тобой прикрывался и выглядывал, как из-за щита.
– Бывает, – сказала девушка, подходя к трупу псионика. Нагнувшись, раскачала болт, выдернула из черепа.
– Зачем это? – поинтересовался Бор. – Я последний использовал и больше не хочу. Неудобная это штука – арбалет, мне дубиной привычнее.
– Это не для тебя, – отозвалась Лия. – Для других. Чтоб не лазили куда не надо.
Из листа ржавого металла, валявшегося неподалеку, девушка соорудила подобие предупредительной таблички, кровью мертвого псионика написав на ней краткое предупреждение:

«АНОМАЛЬНАЯ ЗОНА. СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО».

После чего тем же арбалетным болтом прикрепила послание к ближайшему дереву.
– Может, оно кому-то жизнь спасет, – пояснила девушка.
– Хорошее дело, – одобрил Бор. – По мне так спасать вообще лучше, чем убивать.
– К сожалению, в этом мире редко одно обходится без другого, – вздохнула Лия. – Да и в других мирах, подозреваю, все то же самое.

* * *

Тушка небольшого рукокрыла, подстреленного Лией неподалеку от платформы «М…сельма…», медленно покрывалась хрустящей корочкой, поджариваясь над костром. Жестокий шам повержен, фанатики «Немоса» уничтожены, а победители более чем заслужили отдых и полноценный обед. Руины усадьбы в Грачах, уже приютившие двух друзей минувшей ночью, идеально подходили и для того, и для другого, благо трофейного антидота на базе «Немоса» девушка набрала предостаточно.
– Повезло нам с этим мышом, – сказала Лия. – Такая мелочь поодиночке редко летает. Чаще – с родителями и братьями-сестрами. Этот, видимо, от стаи отбился. Мясо у них не самое вкусное, кстати. Но съедобное. Все лучше, чем сухпай жевать.
– Да я еще немного – и лохмотья свои зажевал бы за милую душу, – вставил Бор. – А что? Кровищей они пропитались на совесть, ошметки мяса местами прилипли… Сойдет с голодухи-то.
– Потерпи. Готово почти.
Со стороны Ховринской больницы послышался приглушенный визг, а затем короткий вскрик, резко оборвавшийся на самой высокой ноте. Лия встала, вглядываясь в сторону легендарного здания. И присвистнула.
– Ты смотри… Не одни мы тут трапезничать собрались. Я, конечно, предполагала подобное развитие событий, но чтобы вот так…
Донельзя измотанному Бору совсем не хотелось вставать с подстилки из веток, наломанных с деревьев. Но любопытство пересилило усталость, и громила встал рядом с Лией, наблюдая за событиями, развивающимися вокруг Ховринки.
А посмотреть было на что.
Большие и малые стаи крысособак, привлеченные запахом крови, сбегались со всех сторон к Ховринской больнице, по пути ежеминутно выясняя между собой свои крысособачьи отношения. Стая рукокрылов разместилась на крыше огромного здания, истошно крича что-то на своем нечленораздельном наречии.
– Не иначе, крысособак по-свойски матерят, – заметила Лия. – Умные твари… На открытой местности крысособаки для рукокрылов не соперники. А в тесном замкнутом пространстве стая крысособак любого летуна в клочья порвет. Одну-двоих рукокрыл, может, и цапнет, либо когтями распотрошит, зато остальные вцепятся со всех сторон – и все, мышонок отлетался. Кстати, рукокрыл наш уже подгорать начал. Пойдем, поедим. А то на чужой пир смотреть – сыт не будешь.
Свою долю громила съел с завидным аппетитом. Лия же удовольствовалась двумя небольшими ломтями горячего мяса, после чего повернула голову в сторону Ховринской больницы – и замерла в таком положении, вслушиваясь в лай крысособак и крики рукокрылов, делящих между собой обильную добычу.
– Знаешь, Бор, а я вот сейчас думаю: сколько людей погибло или пропало без вести в стенах этой больницы, да и вообще на территории сожженного города. Бездомные, ищущие хоть какое-то место для ночлега. Сталкеры, промышляющие в развалинах. Бродяги вроде нас с тобой. Многие и многие. Ради чего они все умерли? Неужели мало было жертв Последней войны? Честно говоря, как же иногда хочется, чтобы это все закончилось. Чтобы люди и мутанты наконец научились жить в мире и согласии. Утопия, конечно, понимаю – но вот ничего с собой поделать не могу…
Бор, слушая Лию, даже жевать перестал. Она говорила, как обычно, спокойно и размеренно, но в ее взгляде было столько боли… Такой Бор видел ее впервые.
Вдруг девушка замолчала, быстро встала, метнулась к уцелевшему участку стены и выглянула из-за него наружу.
– Дамп дери! – произнесла она. – Да сегодня тут, похоже, званый ужин!
Громила вскочил на ноги, подошел поближе и так же осторожно выглянул из-за укрытия.
Огромная шестиногая тварь легко бежала меж развалин, держа в зубах человека. Бедняга был еще жив, даже пытался ткнуть кинжалом огромного хищника, но тот лишь тряс башкой и хрипел, даже не думая выпускать добычу. Похоже, что-то мешало ему захлопнуть пасть до конца и перекусить человека пополам.
– Молодой жук-медведь, – сказала Лия. – Давай за мной!
Дополнительных указаний Бору не требовалось. Он и так понял – Лия твердо вознамерилась освободить того человека из пасти шестилапого чудовища. Да и сам Бор тоже не стоял бы столбом, увидев что-то подобное.
Стрела, пущенная девушкой на бегу, вонзилась в лапу жука-медведя. Для такого монстра подобное ранение было бы незначительным, если б стрела не попала удачно – прямо в сочленение хитиновых пластин, прикрывавших чувствительную область сустава.
Как известно, даже крохотная заноза в ноге порой заставляет обратить на себя внимание. Сразу поняв, кто его так больно уколол, монстр резко сменил направление движения, решив просто стоптать на бегу и лучницу, и сопровождающего ее громилу, – благо масса и габариты вполне позволяли это сделать.
Но не для того Лия и ее спутник обратили на себя внимание мутанта, чтобы тут же быть раздавленными им. До шестилапой твари оставались считаные метры, когда Бор, хорошенько разбежавшись, прыгнул навстречу несущейся на него хищной громаде, занося над головой огромный кулак.
Нос – весьма чувствительный орган у любой твари, включая весьма габаритных мутантов. По нему и треснул Бор. Резко, от души, так, что жук-медведь аж присел на задние лапы, разинув пасть и выронив добычу. Вторая стрела Лии, вонзившаяся точно в ноздрю чудовища, добавила тому ощущений.
Будь шестилапый монстр немного постарше и поопытней, подобный эксперимент мог завершиться для его участников плачевно – разъяренный жук-медведь обычно не обращает внимания на раны и боль, пока не уничтожит своих противников. Но подростку, похоже впервые получившему такой отпор от потенциальной добычи, хватило впечатлений. Взревев, чудовище развернулось на месте и помчалось прочь, воя от боли и обиды.
Проводив взглядом удирающего мутанта, Лия спрятала лук в налучье и склонилась над спасенным человеком.
Впрочем, спасенным – громко сказано. К сожалению, зашивать многочисленные рваные раны было бессмысленно, да и крови бедолага потерял немало, потому Лия даже не стала доставать аптечку. Сейчас умирающему требовалась помощь совсем иного рода.
Густая борода с проседью и многочисленные морщины указывали на преклонный возраст человека, но его росту и крепкому сложению мог позавидовать любой стаббер. Тело незнакомца прикрывала искусно сплетенная кольчуга, усиленная на груди стальными пластинами. Наручи, поножи и наколенники, несмотря на многочисленные повреждения, выдавали высочайшее мастерство кузнеца, выковавшего их. К сожалению, вся эта броня не спасла воина от зубов и когтей мутанта.
А еще на поясе умирающего были пристегнуты пустые ножны от меча.
«Понятно, почему жук-медведь пасть захлопнуть не мог, – подумала девушка. – Ветеран успел вонзить свой меч в верхнее нёбо твари, использовав его как распорку и заклинив челюсти. Завидное хладнокровие перед лицом неминуемой смерти. Жаль, что такой воин уйдет сейчас в Край вечной войны… Кстати, откуда он здесь взялся? Броня явно не с Зоны Трех заводов, да и лицо незнакомое…»
– Кремль… – прошептал умирающий. – Осада…
– Кремль? – переспросила Лия.
– Да… Последний оплот человечества… Нео… Нео готовят штурм…
Раненый замолк, переведя взгляд на подошедшего Бора.
– Борислав? – произнес он.
– Я? – удивился громила. – Меня Бор зовут.
– Бор… Ты так похож… Лицо… Как у моего друга… У Борислава… Он, как и я, был кремлевским дружинником… Пропал без вести… двадцать лет назад…
Голос израненного воина перешел в сдавленный хрип – и оборвался навечно.
– Он так на меня посмотрел… Как будто узнал, – тихо произнес Бор, смахивая со щеки неожиданную слезу.
– Я тоже заметила, – тихо отозвалась Лия. – Бери его и понесли. Негоже оставлять тело настоящего воина на съедение падальщикам. А в Грачах есть одно хорошее место…

* * *

Искусственная площадка из камня и бетона за двести лет успела покрыться многочисленными выбоинами и трещинами. Но на монументальную белокаменную плиту, установленную на краю площадки, похоже, не действовали ни время, ни разрушительные силы природы. На практически идеальной поверхности монумента руками древних мастеров было выбито рельефное изображение двух воинов, самоотверженно бросающихся в бой.
«Советским воинам – защитникам Москвы» гласила рельефная надпись в левом верхнем углу плиты.
– Прошло около трех сотен лет, как отгремела та война, Бор, – произнесла Лия. – А память о ней не сотрется никогда. Это была великая битва. Ценой огромных потерь наши предки отстояли человечество в безжалостной схватке с армией чудовищ.
– Сильные были люди, – произнес Бор, уважительно глядя на монументальные фигуры солдат.
– Не то слово, – подтвердила Лия.
– Ты хочешь оставить тело этого воина здесь?
– Те, чью память хранит этот монумент, так же сражались с врагом до последнего вздоха. Думаю, это самое подходящее место для защитника Кремля. Не думала, что древняя крепость существует в реальности, но, получается, так и есть. Давай похороним воина здесь.
У подножия плиты был довольно большой участок, свободный от камня. Возможно, в прошлом здесь росли цветы или зеленела трава. При помощи ДВ-2 и трофейного меча Лии спутники довольно быстро вырыли яму, достаточно глубокую, чтобы ночные падальщики не потревожили вечный сон дружинника.
– Покойся с миром, – прошептала девушка над свежей могилой.
– Легкой дороги тебе, воин, в Край Вечной войны, – произнес Бор…

* * *

На отдых девушка и ее товарищ расположились возле старого фонтана. Хорошее место, открытое, ни одна тварь не подберется незамеченной. И костер можно развести без проблем, разогреть остатки рукокрыльего мяса, наскоро перекусить – и заодно обсудить дальнейшие планы.
– Что же, все сходится, Бор, – задумчиво произнесла Лия. – Я давно уже удивлялась тому, как ты быстро осваиваешь воинскую науку, словно все это у тебя в крови. Оказалось, так оно и есть. Именно – в крови. Задатки бойца перешли к тебе по наследству. Я слышала, что так бывает. Кстати, ты часто говорил о своей матери, но ни слова не сказал про отца…
– Я его почти не помню, – сказал Бор, задумчиво глядя на огонь. – Он со мной почти не был никогда, сказки не рассказывал, не играл… Он вообще почти не разговаривал. Мамка говорила, что отец болеет сильно, хоть и работает хорошо. И чтобы я на него не обижался. А когда она умирала, то сказала, чтоб я никогда и никому не рассказывал про отца. И про то, что она сама умела. Но тебе можно, ты хорошая…
– А что она умела?
– Залечивать свои раны. К сожалению, не так хорошо, как я… И еще она никогда ничем не болела… Теперь понятно. Ее бы убили, если б узнали, что она мутант. И меня тоже…
– Твоя мать была человеком, – сказала Лия. – Обычным человеком с необычными, очень полезными способностями. Людям свойственно приспосабливаться к окружающему миру, выживать в агрессивной среде, совершенствоваться, иначе б мы до сих пор с каменными топорами бегали. И людей с такими способностями, как у нее, стоило не преследовать, а на руках носить, изучать, при каких условиях они эти способности получили. Если б все мы были такими, как она и ты, глядишь, у людей появился бы реальный шанс противостоять этому миру и справиться с последствиями Последней войны. А твой отец был воином Кремля, Бор. Ты похож на своего отца – друга того погибшего воина. Я только что вспомнила. Когда я была еще ребенком, то спросила Учителя, есть ли еще где-то люди, кроме нас, шереметьевских, и куркинских маркитантов. И он рассказал, что на его памяти стабберы лишь однажды нашли сильно израненного человека во время разведки территорий рядом с Каналом. Несмотря на то что у него была серьезная травма головы, люди Трех заводов выходили его. Он был очень крепким физически, а рабочие руки никогда не бывают лишними.
– И вы… сделали моего отца рабом? – скрипнул зубами Бор.
– Да, – честно ответила Лия. – Хотя лично я не имею к этому отношения. Не мной были писаны законы Зоны Трех заводов. Я и сама была бы сейчас рабыней, если б много лет назад не поставила себе цель стать воином. У твоего отца был поврежден мозг. Он почти не мог говорить, не мог без команды сделать элементарных действий – я уж молчу про умение сражаться. Но физически он был силен, и простейшая работа вроде поднять-перенести-поставить была для него вполне выполнима. За ним приходилось присматривать, но его недюжинная сила и выносливость компенсировали все. С функцией воспроизводства у него тоже было в порядке, потому ему вскоре дали жену.
– Дали… как вещь.
– Увы, – вздохнула Лия. – Ты же сам знаешь, что рабов не спрашивают, хотят они чего-то или нет. Потом родился ты, скорее всего получив свое имя как производное от имени отца. Он мало что мог о себе рассказать. Но когда у него спросили, как его зовут, он ответил – «Борис». Теперь получается, что в Кремле его звали Бориславом.
– А что такое этот Кремль? – поинтересовался Бор.
– Старинная крепость в центре Москвы. Почти легенда. Знаешь, все мы были убеждены, что в Последнюю Войну его разрушили до основания. Кремль для наших предков всегда был символом величия и несокрушимости России, и противник не пожалел бы сил и средств, чтобы его уничтожить. Получается, мы ошибались. Кремль стоит до сих пор – и держит оборону. Полагаю, неплохо держит, с такими-то воинами.
– Думаю, подкрепление им не помешает… – многозначительно произнес Бор.
Лия внимательно посмотрела на напарника. Она и сама понимала – вечно бродить дикарями по выжженной земле, ночуя где придется, всю жизнь не получится. Любому воину нужен полноценный отдых за крепкими стенами, на которых постоянно несут вахту твои соратники.
А еще воину нужна цель, без которой он не воин, а обычный бездомный бродяга.
– С утра выдвигаемся, Бор, – решительно сказала Лия.
– В Кремль?
– В Кремль.

Глоссарий

После ядерной войны единственным оплотом человечества остается город-крепость – московский Кремль. Ему противостоят группировки мутантов и боевых роботов, мечтающие стереть людей с лица земли.
В результате Последней Войны Москва стала центром ядерной катастрофы. В течение двухсот лет на ее территории был самый высокий радиационный фон, откуда лезла всякая нечисть – мутанты, биоконструкции из лабораторий, Поля Смерти, сохранившиеся после войны боевые роботы… Естественно, что выжившие люди за МКАДом пытались остановить экспансию этой нечисти. Так сама собой исторически образовались Зона Москвы – и весь остальной мир, от нее отгородившийся. С одной стороны, жители приграничья были не прочь разжиться добром из секретных бункеров Москвы, но в то же время все эти годы они планомерно уничтожали все чуждое, что пыталось пробиться из столицы за границу МКАД.

ЛОВУШКИ И ДРУГИЕ НЕОБЪЯСНИМЫЕ ЯВЛЕНИЯ 

1. Поля смерти 

Поля Смерти – это бывшие зараженные территории, изменившиеся с течением времени – от небольших пятен на земле, до нескольких десятков метров в диаметре. Отдельные Поля имеют свойство передвигаться и даже охотиться, генерируя в воздухе привлекательные для жертвы картины. Обладают способностью менять свойства вещей и биологических организмов.
Описание: «Ученые из Академии говорят, что по логике вещей Полядолжны со временем меньше становиться, а они наоборот, мало того, что не уменьшаются, а вроде как блуждать начали и вишь, нео в них теперь специально ныряют, сил набираются в ущерб клыкам и красоте неописуемой».
Предметы, помещенные в Поля Смерти, приобретают уникальные свойства.
Поля Смерти могут генерировать Мороки , не являющиеся отдельным видом мутантов.
Описание: «Мороки – довольно редкие твари… Говорят, они принимают обличье существ, вызывающих доверие жертвы. Имеют свойство ослаблять бдительность жертвы, чтобы подкрасться как можно ближе и напасть. В количестве одного-двух трусливы, при большом скоплении крайне агрессивны. Мороками становятся любые существа, погибшие в этом Поле: само Поле вдыхает жизненную энергию в трупы, произвольно меняет их генетический материал и потом орудует с телами как с глиняными куклами. Мороки – вроде симбионтов самих Полей Смерти: за их пределами они уже нежизнеспособны – разлагаются заживо за минуты. Нужны Полю Смерти, чтобы ловить и убивать действительно живых, ведь Поля Смерти питаются психоэнергией убитых».
Прохождение через Поле смерти возможно, но с большим риском для жизни. В этом может помочь самодельный дозиметр опасности, действующий в Полях Смерти и радиоактивных областях. Делается из обрезка березы-мутанта: когда древесина из желтоватой превратится в пульсирующий багровым стержень, пора «делать ноги».

Варианты прохождений через Поля смерти: 

Вариант 1:  через конкретное Поле можно пройти, имея при себе предмет, заряженный в этом Поле. Тогда Поле воспринимает человека как часть себя. Предмет можно разбить на части и раздать товарищам.
Вариант 2:  через конкретное поле можно пройти под действием стимуляторов из растений-мутантов. Правда, с последствиями для организма, часто непредсказуемыми.
Вариант 3:  в редчайших случаях возможен лишь для тех, кого «приняло» Поле. Человек или мутант, однажды побывавший в Поле смерти и сумевший выйти из него без вреда для себя, может и дальше проходить через Поле данного типа. Редчайший случай, таких существ называют «побратим смерти», о них слагают легенды.

Зарядка предмета в Поле Смерти 

Достаточно просто бросить предмет в Поле. Сколько нужно выдерживать предмет для получения уникальных свойств – загадка, доступная немногим. При этом:
а) если недодержишь предмет, он просто прожжет руки до костей, причем перчатки не помогают. Предмет становится «пожирателем плоти», опасной ловушкой для живых существ;
б) передержишь – получишь дозу радиации, несовместимую с жизнью.
Короче, опасное занятие для ученых и авантюристов-экстремалов.
Уникальные предметы образуются в Полях Смерти из обычных предметов, привнесенных извне как случайно, так и намеренно. Можно закалить меч, модернизировать автомат, если точно знаешь, какое именно Поле для этого нужно. Человек либо мутант, оказавшейся в неизвестном ранее Поле смерти, также обязательно изменятся – если выживут, конечно.

Виды Полей смерти 

Поля Смерти подразделяются по цветам. На данный момент известно Белое, Красное и Черное поле, а также некоторые их свойства:
а) Белое поле.  Полупрозрачная стена, отражающая на своей поверхности привлекательные для жертвы картины. Медленно передвигается при помощи ложноножек. По поведению – гигантское простейшее.
б) Красное поле.  Изменяет свойства биологических объектов. Не раз видели нео, которые лезут в Красное поле добровольно. С мутанта слезает кожа, у него меняется скелет, кости деформируются, становятся толще. Процесс мучительный, но если в результате мутант не погибает от переоблучения, то становится сильнее и умнее. Известен уникальный случай, когда человек намеренно прожег себя в Красном поле и выжил (Оряса из романа Д.Силлова «Кремль 2222. МКАД»).
в) Черное поле. 
1) Изменяет структуру биологических объектов. Тело на короткое время становится пластилиновым, из него можно лепить что угодно, но объект через короткое время умирает.
2) Второй вариант действия «Черного поля» – обратная мутация. Мутант превращается в человека, но если его не вытащить из Поля, то мутирует дальше по цепочке эволюции до первобытных людей, латимерий и т.д. Все зависит от времени, которое мутант проведет в этом Поле. Процесс протекает незаметно для мутанта, и желательно, чтобы был напарник, готовый выдернуть его оттуда, например, за веревку, обвязанную вокруг пояса.
3) Третий вариант, доступный лишь для «побратимов смерти», ранее без вреда для себя прошедших через данное Поле. «Побратим» может взять любого мутанта за руку и провести его через Поле. В результате мутант гарантированно превращается в человека… или в того, кем хочет видеть данного мутанта «побратим». До конца не выяснено, Поле превращает мутанта в человека или же воля «побратима», которая направляет свойства Черного поля.
4) Желтое поле.  Походит на грязно-желтый туман или непрозрачную, будто протухшую, студенистую массу на небольших цепких ложноножках. Их много, как у сороконожки. Благодаря этим конечностям Желтое Поле способно довольно быстро передвигаться, преследуя жертву, и даже преодолевать лестничные подъемы.
Желтое Поле может изменять свою форму в зависимости от внешних условий, также способно воспринимать мысли человека и создавать слуховые галлюцинации. Например, подманивать к себе жертву голосом раненого товарища.

2. Мертвая зона 

Небольшой, не более квартала участок территории на месте длительного нахождения некоторых видов Полей Смерти. На территории Мертвой зоны невозможно насилие, а именно – пролитие крови: даже небольшой насильственный порез вызывает немедленную реакцию Мертвой зоны – проливший кровь умирает жуткой смертью, сам начисто лишаясь крови. Будто нечто невидимое высасывает виновного изнутри, и он превращается в засохшую мумию. Мертвые зоны используются для встреч самых ненавистных врагов, где они не могут устроить открытую схватку. Чаще всего используются под Базары для торговли между различными кланами и расами.
В некоторых Мертвых зонах живут Отшельники, ушедшие от насилия. Отшельников и Торговцев охраняют один-два вооруженных Ученика-смертника (у Отшельника) либо Приказчика (у Торговца). В случае нападения охране достаточно нанести неглубокий порез нападающему, и тот тут же умирает, правда, вместе с охранником. Это необъяснимый Эффект Крови. Возможно, Мертвая зона чувствует ментальную связь убийцы и жертвы. Потому Приказчики берут за охрану Торговцев в Мертвых зонах очень большие деньги и владеют искусством убивать и нейтрализовывать противника бескровно, посредством ударов по уязвимым точкам. Ученики при тех же способностях охраняют Отшельников за идею.

3. Гнойники 

Участки рядом с оборонными заводами, складами боеприпасов и другими местами скопления взрывчатых веществ. Размеры от одного до пяти—семи метров в диаметре. Может поглотить автомобиль или большого мутанта. При попадании в гнойник жертвы земля или асфальт моментально вспучивается, потом тут же вскрывается наподобие гнойника, образуя воронку, в которую всасывается жертва. После чего поверхность вновь становится ровной. Можно обнаружить визуально по идеально ровному участку земли или асфальта.

4. Ледяной гейзер 

Небольшое конусовидное возвышение, напоминающее маленький вулкан. Часто замаскировано мусором, который гейзер втягивает в себя, словно пылесос, а потом выплевывает туда, куда ему нужно. В жертву плюется струей ледяной, вязкой слизи, мгновенно промораживающей плоть. После чего подтягивает тело к себе наподобие хамелеона, промораживает полностью и питается несколько дней, оттаивая небольшие участки и со страшной силой втягивая в себя чужую плоть.

5. Провал 

Огромная, размером с квартал, низина, заполненная жидкой грязью. В Провале обитают Удильщики.

6. Остров 

Место, которое охраняет Зона. Здесь все кажется новым, только что построенным. Влезешь в такое – там и останешься.

7. Гон 

Гон – это когда ни с того ни с сего на заставы людей то отряд нео нападет, то земляные черви полезут кучей, то стальные сколопендры… И так может по нескольку раз в день накатывать. Гон, одним словом. И с чего он происходит, никто не знает, и откуда такая прорва тварей берется – тоже неизвестно.

8. Нейрополя 

Невидимые и неосязаемые аномальные образования, локально размещенные в окрестностях развалин института «Квант», до Последней Войны занимавшегося разработками нейрокомпьютеров и нейронных сетей, которые должны были заменить собой привычный Интернет. Спустя двести лет после окончания Последней войны, нейрополя стали смертельно опасными, пагубно влияя на клетки головного мозга и либо убивая жертву, либо превращая ее в зомби, управляемого одними первичными инстинктами. Мутанты со способностями к нейромантии умеют обнаруживать нейрополя и воздействовать на них, временно или насовсем нейтрализуя их смертоносное воздействие. Также некоторые муты способны чувствовать незримую смерть и обходят нейрополя стороной. Присутствие зомби, неповрежденные скелеты людей и животных, а также оброненное оружие, которое почему-то никто не спешит подбирать, также выдают близость нейрополя.

Кланы 

Люди Кремля 
Ненавидимы всеми мутантами, кроме Кио, – тем все равно.
Иерархия 

Воины: 
Князь
Бояре
Дружина (Мутанты-суперлюди с повышенным боевым потенциалом)
Монахи-воины

Гражданские: 

Пахари (пасечник, скотник, мясник)
Мастеровые (Кузнецы, Механики, Плотники, Каменщики)

Дружинник 

Профессиональный воин, носитель искусственного доминантного D-гена, повышающего физическую силу, выносливость, обучаемость и регенерацию. При этом медаль имеет обратную сторону:
1) в семье дружинника и обычной женщины вследствие влияния доминантного D-гена рождается только дружинник мужского пола;
2) из дружинника никогда не получится мастерового или пахаря. Тяжелый однообразный труд будет его угнетать.
Вследствие вышеизложенного число дружинников в Кремле искусственно ограничено. До момента выхода людей на поверхность количество дружинников в Кремле строго контролировалось, т.к. под землей воевать особо не с кем, достаточно сохранять функцию. Есть определенное количество воинов для выхода на поверхность в защитных костюмах – и достаточно.
С выходом на поверхность нужда в большом количестве дружинников резко возрастает. Согласно Указу князя «О потомках», ограничения рождаемости снимаются.
Вследствие данного Указа община может в приказном порядке потребовать от дружинника взять временную жену с целью рождения ребенка, после чего женщина может выйти замуж за другого, что не считается предосудительным.

Вооруженные силы Кремля (все являются носителями D-гена) 

1. Военный Приказ – генеральный штаб, тыловая служба, юнакский корпус и прочее. Включает в себя штабистов, начальников служб, Мастеров, ответственных за обучение молодежи.

Мастера 

1) Учитель боя на мечах;
2) Мастер копья и алебарды;
3) Мастер дробящего оружия;
4) Мастер огненной стрельбы, обучающий работе с фузеями и пушками;
5) Мастер рукопашного боя без оружия;
6) Мастер выживания на открытой местности, обучающий, как живым в развалинах остаться;
7) Мастер конного боя, обучающий, как с фенакодусом ладить и верхами биться;
8) отец Филарет, верховный духовный наставник, с детства прививавший юнакам сознание воина, без которого любые боевые навыки так, пустое место;
9) Хранитель Утраченных знаний (плавание, работа с АК, вождение машины и т.д.);
10) Наставник Пластунов.
2. Стрелецкий приказ. Делятся на десятки. В десяток входят Начальники Башен и девять их помощников, основная задача которых – наблюдение за стеной, башнями и воротами. Охрана башни включает в себя 5 стрельцов, еще пятеро патрулируют стену по правую руку от башни. Еще сотня стрельцов – резерв на случай болезни стрельцов, естественной убыли личного состава вследствие штурмов и т.д. Также функцией резерва является патрулирование улиц самого Кремля. В Стрелецкий приказ также входит подразделение внешней разведки – Пластуны, разведчики-индивидуалы, по функционалу схожие с ниндзя. Число Пластунов крайне незначительно: один Мастер и десяток специально отобранных учеников.
3. Дружина. Основная регулярная армия, состоящая из отборных носителей D-гена. Делится на сотни и десятки. Главная функция в мирное время – вылазки за стены. Нарезают арматуру, тащат в Кремль все, что найдут ценного за периметром (в т.ч. «языков»), занимаются разведкой прилегающей к Кремлю территории. Также постоянно совершенствуют боевые навыки.
4. Младшая Дружина (юнаки) – формируется из детей-носителей D-гена, достигших семи лет (при том, что предварительная подготовка к воинской службе начинается фактически с рождения. Как-то: закалка, растяжка конечностей и накатка ударных поверхностей, отработка необходимых рефлексов и т.д.). Дальнейшее обучение проходит в Корпусе младшей дружины. Статус ученика МД – юнак. Юнаки, как и дружинники, находятся на полном обеспечении. По достижении 18 лет и после Посвящения в Воины они поступают в Дружину. Посвящение – своеобразный смертельно опасный экзамен, по результатам которого воин либо умирает (что случается крайне редко, за чем следят Мастера), либо сдает экзамен, либо не выдерживает испытания и отказывается от Посвящения добровольно, что автоматом переводит воина в разряд Пахарей или Мастеровых. Судьба такого воина незавидна – он становится вечным подмастерьем, т.к. не имеет и не может иметь необходимых навыков для производственной работы. Единственный его козырь – физическая сила, потому он и используется на подсобных работах или в качестве грузчика, при этом вследствие наличия D-гена испытывая тяжелейшие психологические страдания. Таким людям запрещено иметь потомство. В случае нарушения запрета отца, мать и ребенка изгоняют из Кремля.

Дружинный Устав 

Перечень правил, регламентирующих обучение и несение службы дружинников. Согласно Уставу дружинник обязан:
1)
* В совершенстве владеть полуторным мечом.
* В совершенстве владеть вторым колющим, рубящим, либо ударным оружием – на выбор (булава, секира и прочее).
* В совершенстве владеть неогнестрельным легким метательным оружием – арбалет или лук, на выбор.
* В совершенстве владеть рукопашным боем.
* В совершенстве владеть метательным ножом.
* Уметь обслуживать орудийный расчет и стрелять из чугунной пушки, заряжаемой с дула.
* Уметь стрелять из дульнозарядной фузеи и дульнозарядного пистоля.
* В совершенстве владеть следующими навыками:
Обращение с боевым фенакодусом
Бой в строю (пешем и верхами)
Бой с индивидуальным противником
Выживание на открытой местности.
2) иметь навыки Утраченных знаний, а именно:
а) плавать (обучение в специальном подземном бассейне, в который подается вода из подземного ключа),
б) обращаться с автоматом АК и другим доступным огнестрельным оружием (патронов нет, обучение проходит на дезактивированных музейных патронах),
в) водить машину (машин нет, обучение проходит на муляже-кабине ГАЗ-66).
Владение навыками Утраченных знаний объясняется давлением руководства Семинарии, иначе их бы давно вычеркнули из учебной программы.

Ополчение 

Ополчением военные именуют все остальное население Кремля – Пахарей, Мастеровых, их жен и детей. Помимо узкоспециализированных профессиональных навыков ополченцы с детства обучаются работе с четырьмя видами оружия: топор, копье, арбалет и лук. Естественно, что обучению работы с оружием ополченцам отводится намного меньше времени, нежели профессиональным воинам.

Семинария 

Институт сохранения истории и утраченных знаний, прежде всего, знаний, необходимых для выживания Кремля (сельское хозяйство, обработка металлов, создание примитивных станков и т.д.). Все остальное вторично. Тем не менее, глава семинарии отец Филарет понимает, что, если не сохранять эти знания, община постепенно скатится к уровню каменного века. Все учителя Семинарии одновременно являются и духовными лицами, пользующимися большим авторитетом в Кремле.

Тайный приказ 

Тайный приказ – институт, введенный после того, как в Кремле был обнаружен предатель Ратмир. Во главе Тайного приказа стоит Тайный дьяк. У него в подчинении пять подьячих Тайного приказа, в подчинении которых находятся опричники. Атрибуты членов Тайного приказа и опричников: черные рясы с балахонами, скрывающими лицо, огнестрельное оружие, привезенное Данилой на танке, на седлах приторочены отрубленные головы крысособак и метелки из сухого плюща-удава, короткие дубины, кривые сабли, стальные кандалы.

Вера 

Большинство «кремлевских» исповедуют христианскую веру. Но в то же время в Кремле существует братство «Говорящих с Мечами». Молятся Перуну, богу войны и оружия, и считают, что часть силы воинов братства живет в их мечах.

Укрепления Кремля 

Внешние постройки Кремля (стены и башни) имеют разрушения, но в целом незначительные. Неглинка посредством взрывов вновь стала фактически рвом вокруг Кремля, заполненным водой, преградой для врагов с запада и с северо-запада. Редкие перешейки с этих направлений контролируются пушечными батареями. С приходом вестов возле стен Кремля возник посад («деревня пришлых»). Весты в обмен на защиту Кремля восстанавливают Форт, вторую линию внешних укреплений, проходящих через храм Василия Блаженого.

Храмы Кремля 

При одном из храмов оборудован Госпиталь. 
При другом – Дом Мудрых , в котором живут старики, оставшиеся без потомков, – молодые часто гибнут в стычках с тварями, кишащими по ту сторону стены, и потому Дом Мудрых никогда не пустует.
При третьем, самом величественном, – Храм , где уже который век совершают церковные обряды Хранители Веры.
При четвертом работает Семинария. 
Пятый Храм закрыт для посторонних – в нем хранятся Реликвии Предков , и лишь избранные имеют право переступать его порог.
При шестом храме действует Школа  для детишек, еще не вошедших в возраст, когда человек или общество решает, кем ему стать – Воином или Гражданским, работающим на благо Кремля.

Книга Памяти 

Книга, хранящаяся в Пятом Храме. Секретный труд, летопись человечества, раскрывающая также тайны производства оружия массового поражения.

Имена людей Кремля 

Имена «кремлевских» исключительно славянские, часто «говорящие», отражающие ту или иную особенность человека. Бывает, что прозвище становится именем, а настоящее имя забывается: Вадим, Ждан, Барма, Крив, Мал (невысокого роста, но экстремально широкий в плечах), Молчан, Мстислав (Мстиша), Снежана, Третьяк (третий сын в семье после Первака и Вторяка), Тур и т.д.

ЛЮДИ ЗОНЫ ТРЕХ ЗАВОДОВ 

Зона Трех заводов 

Расположение – подмосковный город Химки, территория трех ракетных заводов, Застава на мосту через Канал имени Москвы (в сеттинге просто Канал) и часть территории, примыкающей к Ленинградскому шоссе на пути от Зоны до Заставы.

Иерархия 

Тоталитарное общество. Верховная власть у Директора. Для поддержания порядка используется Внутренняя Стража (охрана периметра) и Стабберы (карательный орган, одновременно занимающийся разведкой и серьезными военными операциями. В английском языке stabber в переводе значит «убийцы», а staber – вонзающий нож или любое другое холодное оружие.). Остальные люди Зоны – рабы, но не по принуждению, а по необходимости. Трудятся за еду и защиту. По идее, могут убежать, но некуда – кругом крайне агрессивная среда.

Имена людей Зоны Трех заводов 

Имена Стабберов и Внутренней стражи традиционно трехбуквенные – коротким и звучным словом проще позвать человека в бою (Ион, Нед). У рабов имен нет, вместо них – номера.
Вера 

Верят в упорядоченное устройство Вселенной и Великого Механика, который управляет мирозданием. Верующие носят на груди маленькую нательную шестеренку на веревочке или цепочке.

ВЕСТЫ 

Весты – потомки американских граждан и граждан стран Западной Европы, выживших в бункере под посольством США во время Последней Войны.

Бункер  – обитель народа вестов. Массивное бетонное сооружение на месте бывшего американского посольства, с разветвленной сетью подземных помещений. Особенности: в Бункере есть электричество (источник неизвестен). Также в Бункере расположен Универсальный Пульт управления биороботами (ключ к Пульту находится у Книжника). Пульт не функционален без ключа и кодов активации био (кодовые блокноты утеряны, последний потерян Книжником в перегоне метро между Киевской и Смоленской). Пульт имеет связь с американскими разведывательными спутниками, часть которых продолжает функционировать, передавая картину местности и т.д.
Многие из спутников продолжают функционировать сверх выработанного ресурса. Используются в основном маркитантами для работы кустарно восстановленных (или сохранившихся) GPS – навигаторов и т.д. Спутники-шпионы позволяют видеть происходящее с орбиты в режиме реального времени. Возможно, некоторые ТВ спутники еще способны ретранслировать ТВ передачи.
Иерархия 

Родовой строй со средневековой демократией. Во главе клана – выборный король.

Имена вестов 

Имена вестов германо-скандинавско типа (Зигфрид, Хельга).

Вера 

Политеизм скандинавского типа. Весты обожествляют традиционный пантеон викингов (Тор, Локи, Один), а также новых богов, образ которых сформировался в процессе становления народа вестов. Объяснение данного феномена: в суровые годы, когда народу вестов потребовалась вера, способствующая выживанию клана, предложить ее смогли только потомки шведов и норвежцев, укрывшихся в Бункере как граждане стран-членов НАТО.

МАРКИТАНТЫ (воины-торговцы) 

Концепция 

Вокруг Москвы во времена СССР на случай войны были сформированы громадные стратегические склады, целые подземные города. Представляют собой гигантские хранилища консервов, одежды, оружия и боеприпасов советского производства, а также нефти в подземных бетонных нефтехранилищах. Многие склады разграблены. Пока известен только один – в районе Куркино на северо-западе Москвы, расположенный под землей на месте антенного поля.

История 

Во время развала СССР о хранилищах просто забыли. Северо-западное хранилище в девяностые годы было захвачено бывшими сотрудниками КГБ, первыми Маркитантами. Маркитанты под землей в своем городе спокойно пережили Последнюю войну и 200 лет постапокалипсиса, после чего вышли наверх завоевывать новые территории и ресурсы, а также торговать там, где нельзя завоевать. История возникновения той или иной группы Маркитантов может быть разной, как, например, история возникновения гангстерских банд.

Торговля 

Торговля представляет собой натуральный обмен, либо оказание услуги, либо куплю-продажу за деньги. В ходу золотые инвестиционные монеты, реально существующие в настоящее время, а также иные золотые, серебряные и другие монеты, котирующиеся обычно ниже, чем инвестиционные.

Деньги 

Наиболее часто встречающиеся инвестиционные монеты:
а) золотая монета «Червонец» («Сеятель») 1975–1982 годов выпуска (10 рублей)
б) золотая монета «Георгий Победоносец» 2006–2010 годов выпуска (50 рублей)
в) серебряная монета «Соболь» 1995 года выпуска (3 рубля)
г) серебряная монета «Георгий Победоносец» 2009–2010 годов выпуска (3 рубля).
Помимо этого в ходу куски золота и серебра, другие монеты, но спрос на них гораздо ниже, если это не раритеты. Правда, оценить их подлинность могут лишь единицы. Потому в серьезных кланах Маркитантов есть Оценщики , запаковывающие монеты и куски драгметаллов в особые пластиковые контейнеры с личной печатью. Сам такой контейнер плюс услуги Оценщика очень дороги, что поднимает стоимость оцененного предмета до небес.

Восстановление товаров 

Кланы маркитантов помимо торговли занимаются восстановлением оружия, боеприпасов, продуктов питания, срок годности которых давно вышел. Секреты восстановления предметов в Полях Смерти хранят как зеницу ока. При этом некоторые вещи производят сами. Разработали технологии длительного хранения скоропортящегося товара, часто токсичные и несовершенные, по принципу «лишь бы продать». Но сами используют только оружие и боеприпасы высочайшего качества, что стимулирует героев иногда в исключительных случаях захватывать их снаряжение, даже понимая, что данная акция чревата жестокой местью клана.

КЛАНЫ МАРКИТАНТОВ 

Первый клан. Маркитанты северо-запада 

Оккупировали крепость в районе Куркино. Безымянный клан, вырезанный группой Снайпера. Новый клан куркинских маркитантов возглавил Ион, сын Директора Зоны Трех заводов. Используют то, что сохранилось на подземном складе куркинской крепости.
Униформа  этого клана – хэбе Советской Армии шестидесятых годов, кирзовые сапоги. Бронежилеты очень редко, в основном СН-42(Стальной нагрудник образца 1942 года) – кираса, защищающая от пуль и осколков, которая хорошо держит пистолетную пулю на любом расстоянии, но тяжела и неудобна. В малом количестве имеется также униформа спецназа, захваченная во время давнего нападения шереметьевских боевиков на куркинскую крепость.
Оружие  шестидесятых годов: АКМ, РПГ и т.д.

Второй клан. Темные маркитанты 

Специализируются на контроле переходов Садового Кольца.
Униформа:  однообразные черные комбинезоны и темные очки, добытые предположительно с обнаруженного тайного склада.
Оружие:  АК-74, охотничьи двустволки и т. п. При этом оружие – не их специализация, потому все виды вооружения закупаются у других кланов.
Особенность клана:  имеют собственный «Кодекс маркитанта», который при вступлении в клан неофиты подписывают кровью. По этому Кодексу каждый член клана, у которого под пыткой вытягивают сведения о местонахождении складов, обязан умереть. Для этого членов клана специально учат останавливать собственное сердце.

Третий клан. Савеловские маркитанты 

Место дислокации:  Савеловский вокзал и прилегающие территории. В частности, территория Савеловского рынка, где и через двести лет после Последней войны расположен большой рынок, курируемый «савеловскими».
Униформа:  Боевики клана одеваются в пятнистую «флору». Наемники клана могут быть одеты во что угодно.
Оружие  разнообразное. Начиная от больших самострелов, старинных чугунных пушек и самодельных огнеметов для охраны периметра и заканчивая вполне современным огнестрельным оружием.
Особенности клана:  Клан поддерживает тесные отношения с нейромантами, которые обеспечивают охрану рынка подконтрольными им боевыми роботами.

Четвертый клан. Клан Лоси (База Лосиноостровская) 

Место дислокации:  бывший железнодорожный узел Лосиноостровская.
Униформы  как таковой нет. Носят самодельный пятнистый камуфляж или амуницию солдат Последней Войны.
Оружие  разнообразное. Есть и огнестрельное.
Особенности клана:  Поддерживают отношения как с общинами людей, так и с мутантами. Торгуют и с теми, и с другими, но при случае не прочь и повоевать, чтобы отнять добычу силой.

ЛЮДИ НИИТЬМЫ 

Ниитьма 

Крепость Ниитьма расположена на северо-востоке Москвы в районе, называемом Марьиной Рощей. На месте Ниитьмы до Войны располагался секретный научно-промышленный объект – НИИТМ. Сами сотрудники в шутку прозвали его Ниитьма. После Войны крепость так стали называть все обитатели Марьиной Рощи.
Как и на многих режимных объектах, на территории НИИТМ еще перед Войной была построена система подземных бункеров: жилые блоки для сотрудников и членов их семей, лаборатории, мастерские, производственные цеха, бройлерные и оранжереи. Имелась система автономного жизнеобеспечения. Такой подземный городок создавался как раз на случай глобальной войны.
Обитатели Ниитьмы до сих пор живут в своих подземных бункерах, время от времени совершая наружные вылазки.
В Ниитьме имеется лаборатория, в которой восстанавливают довоенные боеприпасы на бездымном порохе, а также довоенные консервы. Кроме того, делают весьма ценные лекарства. Боеприпасы и лекарства – основной продукт торговли с маркитантами.

Иерархия 

Относительная демократия. Во главе стоит директор. Должность выборная. Для поддержания порядка и внешних вылазок за стены крепости создан отряд боевиков численностью порядка ста человек.

Вооружение 

Главное оборонительное оружие крепости – излучатель, прозванный Изей. Единственный опытный образец был разработан и произведен в цехах НИИТМ в годы Войны. Создавали излучатель сперва против био, но потом добавили еще один режим: против любых существ из плоти и крови. Действует он как генератор боли. Попавшие в поле действия Изи люди, нео или те же крысособаки теряют ориентацию, воют, крутятся на месте, а то и сознание теряют. Для биороботов излучатель смертелен: электронная начинка под воздействием излучателя спекается в один миг.

ПАСЕЧНИКИ 

Ничем внешне не отличаются от факельщиков и прочих обитателей промзоны Чагино. Живут лишь в условиях сложившейся биосистемы Пасеки – большого лесного массива на севере Капотни. Обладают яркими способностями к траволечению, необычайно острым обонянием, являются признанными целителями. Ухитряются поддерживать перемирие с кланами лесных нео. Выгодно торгуют продуктами пчеловодства. Отдельная высокоценимая способность пасечников – умение ориентироваться на Пепле и прожигать в Полях Смерти различные предметы. Благодаря этому умению, пасечники поддерживают деловые контакты с кио, обычными хомо, маркитантами и даже чужими нео. Дампов, вормов, осмов и прочих мутов воспринимают крайне враждебно.

ТВЕРДЫЕ 

Редкая мутация, встречающаяся у новорожденных детей Капотни. Возможно, распространена и в других районах Москвы. Внешне проявляется как тотальное ороговение кожи. Кожа остается достаточно подвижной лишь в местах сгибов и естественных складках. Обычно «твердость» означает раннюю гибель ребенка. Но если такой ребенок выживает, он становится почти невосприимчив к колюще-режущему оружию.

ШАЙНЫ 

Происхождение 

Этнос, появившийся в результате слияния в общий конгломерат народов и национальностей, населявших северную часть Китая, восточный и северный Казахстан, Киргизию, ряд областей и республик Поволжья, Урала и т. д.

Особенности 

В связи с выживанием народа в условиях жесткого климата постап-степей, отсутствием нормальной пищевой, сырьевой и материальной базы, сохранения в нужном объеме знаний, технологий и механизмов, шайны были вынуждены объединиться на основе кастово-тоталитар-ного общества. Имеется четкое разграничение прав и обязанностей, направленное на выживание этноса и расширение границ его влияния. Правящая верхушка – совет высших хайнов, контролирующий всех остальных.
Правящая верхушка считает, что информация о шайнах не должна выходить за границы места их обитания, в связи с чем внутри сообщества шайнов четко действует принцип «держи язык за зубами, враг не дремлет». Именно с этим связано, что все военные операции планируются на годы вперед и осуществляются лишь после скрупулезного изучения противника внедренными агентами и отрядами разведки.
Является обществом с равными правами как мужчин, так и женщин.

Технологии 

В отличие от объема знаний, сохраненных в Кремле, объем унаследованной информации шайнов не так велик. Причиной является само место выживания и формирования этноса, где большая часть необходимых знаний прошлого мира находится и восстанавливается по мере расширения самой территории. В связи с тем, что шайны контролируют большую часть угольных бассейнов бывших России, Казахстана и Северного Китая, основными используемыми механизмами у них являются паровые двигатели. В том числе и железнодорожные, что, вкупе с постоянно восстанавливаемыми путями и ветками, дает шайнам преимущества при нападении на очередного противника.

Оружие 

Наряду с перенятыми от потомков монгольских кочевников (Внешняя Монголия) новыми образцами холодного оружия (копья, дротики-джериды, луки и т. д.), армия шайнов использует огнестрельное дульнозарядное оружие (колесцовые пистолеты и мушкеты, пороховые гренады, пушки и мортиры). Наиболее часто встречающимся более совершенным оружием являются штуцеры с нарезкой по стволу, но также заряжаемые с дульного отверстия.

Касты 

1. Гао-шайны 

Наиболее многочисленная каста, являющаяся аналогом муравьев-рабочих и обладающая самым малым объемом прав с неадекватным объемом обязанностей. Общими с двумя последующими кастами являются все признаки азиатского типа лица: разрез глаз, форма носа и т. д.
Небольшая часть гао, находящихся в метрополии, носит рабочую форму. При этом большая часть гао ходит полруздетыми, довольствуясь данной природой шерсткой.
В метрополии часть гао, обладающая функциями бригадиров, руководителей, политработников, находится под неусыпным контролем хайнов и имеет отличительные знаки в виде причесок, расцветки воротника и обшлагов форменной одежды, включая кант и околыш головного убора.

2. Кешайны 

Вторая по численности каста народа шайнов. Включает в себя воинов, как выведенных искусственно, так и созданных естественным образом за счет отбора юношей и девушек среди особей, наиболее отличающихся от остальных силой и ловкостью. Вторые распространены повсеместно, численно превосходят первых в разы.
Кешайны строги, ответственны, считают своим долгом выполнение самых смертельных задач во благо народа. Не склонны обсуждать приказы, следуя «пути воина» – установлению для кешайнов, по которому их обучают с пяти лет. Ни разу за историю народа шайнов не отступали, причем не из-за чувства страха, а из-за ответственности и гордости. Внешность: высокие, не ниже метра восьмидесяти, с развитой мускулатурой, правильными чертами лица. В ходе экспериментов по их созданию, ученые касты хайнов применяли генные разработки, совместившие в кешайнах гены человека и рептилии. Отсюда плотные кожаные бляшки на теле, составляющие чешую, у некоторых кешайнов покрывающую полностью все тело.
В подразделениях кешайнов есть отдельные экземпляры, проходящие обучение у хайнов (инженеры), техноэлита, изобретатели и командование. Всю имеющуюся технику обслуживают только кешайны, т.к. они более надежны и интеллектуально развиты, нежели гао.
Подразделения воинов-кешайнов состоят из пехоты (легкой и тяжелой), кавалерии на фенакодусах (легкой и тяжелой), инженеров и транспортников-снабженцев.

Основное вооружение и униформа пехоты 

Тяжелая пехота:  штуцеры, производимые в метрополии, защитные кожаные жилеты с наплечным и набедренным поясом с металлическими вставками, кожаный шлем с металлическим каркасом и лобной вставкой, сапоги, куртка с капюшоном, свободные штаны, меч, прочный щит с проемом для ведения стрельбы (создаются в метрополии путем переплавки из деталей наиболее уцелевших кузовов найденного транспорта). На три десятка воинов придается аналог медленно перезаряжаемой скорострельной пушки и мортира (в случае элитного полка).
Легкая пехота:  одежда – кожаные жилет и каска. Вооружение – мушкеты, луки, сабли, копья, дротики.

Основное вооружение кавалерии 

Тяжелая кавалерия:  схожая с тяжелой пехотой по компоновке защита самого всадника, равно как и фенакодуса, прикрытого кожаными доспехами. В наличии имеются кавалерийские короткоствольные штуцеры, тяжелые сабли, либо палаши, копья. Луки используются воинами по предпочтениям.
Легкая кавалерия:  легендарные лучники, схожие с древними монголами. Выполняют функции разведки, загона и преследования противника, действуют летучими отрядами. Непревзойденные стрелки из лука.

Инженеры  и транспортники  экипируются исходя из поставленных задач.

Новые кешайны 

На данный момент новые кешайны составляют от силы 1/10 всей армии. Оружие и защитное снаряжение, применяемые в их экипировке, созданы по образцу последних достижений военных инженеров перед ядерной войной. Используются новые кешайны на охране важнейших объектов, хайнов, при транспортировке грузов, найденных командами-поисковиками, в самых главных штурмовых операциях.

Разведчики 

Отдельно от остальной армии стоят разведчики. Набираются из разных подразделений и каст. То есть, гао и кешайн, вместе идущие в тыл врага, – стандартная ситуация. При отборе в разведку намного важнее личностные характеристики и особенности, нежели принадлежность к той или иной касте. Ассасины как таковые являются лучшими из разведчиков.

Суперкешайны 

Воины, подвергшиеся полному изменению хайнами, либо угодившие в сферу действия Красного поля смерти, либо (Хан) попавшие под воздействие Буки.
3. Хайны 

Смуглые, порой очень красивые люди, ростом не ниже кешайнов. Одеты в свободную одежду, часто используют плащи с капюшонами и маски.
Самые скрытные и таинственные представители касты мудрецов, жрецов, псиоников и политиков. Именно они определяют вектора развития и судьбу всего народа шайнов.

«НЕМОС» 

Таинственная и агрессивная религиозная секта, конечная цель которой – власть над миром, начальная – над Москвой. Проповедует насилие ради насилия и жестокость ради жестокости. Ее члены – последователи канувшей в Лету секты «Немостор», в конце ХХ века совершавшей жертвоприношения в печально известной Ховринской больнице. Враждуют с Властелинами Колец, преследующими сходные цели, во все остальные сообщества и группировки стараются внедрить своих людей с целью разведки и вербовки новых сторонников, иногда – для диверсий.
Локально базируются на всей территории Москвы, выбирая в основном места, пользующиеся дурной славой, – в таких местах легче сохранить тайну пребывания членов секты. На данный момент известна группировка под формальным лидерством некоего Зеля. Изначально размещалась в Ховринской больнице, позже были вынуждены перебраться на территорию бывшего завода «Моссельмаш», где на данный момент и базируются.

ТЕРРИТОРИИ 

Садовое Кольцо 

Садовое Кольцо представляет собой серьезную преграду. Это своего рода естественный барьер, ограничивающий передвижение внутрь и вовне. Пересекать его можно лишь в нескольких местах, что усложняет передвижение по Москве. По Садовому Кольцу в период Последней Войны проходила полоса обороны («Последний Рубеж») против наступающих биороботов. В тот период, пока держалось Садовое Кольцо, у стен Кремля спешно достраивали Форт.
Последний Рубеж, пронизавший Садовое Кольцо, представляет собой систему скрытых, в том числе и автоматических дотов, замаскированных в зданиях и соединенных подземными коммуникациями. По прошествии двухсот лет автоматика дотов пришла в негодность, патроны расстреляны, но некоторые автономные системы продолжают функционировать, хотя и с перебоями. Прежде всего это система так называемого «несмертельного оружия» – генераторов, работающих в инфразвуковом и звуковом диапазонах частот и предназначенных для поражения людей (в том числе находящихся в укрытиях и внутри боевых машин), а также живых мозгов био.
Преодолевающий Садовое Кольцо «нехожеными тропами» испытывает невероятные муки и может погибнуть или сойти с ума. Обитатели Москвы уже слабо помят, что такое сложная техника. Отсюда многочисленные легенды и мифы на эту тему.
Властелины Колец используют это свойство Садового Кольца в своих интересах, чтобы контролировать территорию Кольца, его переходы. В том числе – распространяя эти же мифы, например, миф о том, что Садовое Кольцо – это первый Круг Ада, МКАД – следующий круг.
Властелины Колец.  Самоназвание агрессивной религиозной секты, считающей московские Кольца (Садовое, МКАД, Третье Транспортное) порождениями темных сил. Поклоняются мифическим Демонам Колец. Стремятся контролировать Кольца, завладеть всеми переходами через них. Совершают человеческие жертвоприношения.

Капотня 

Соответствует нынешнему району на юго-востоке Москвы. Ограничена МКАД с востока, Москвой-рекой с юга и запада, лесным массивом на севере. В Капотне расположена промзона Чагино – достаточно хорошо сохранившийся участок с промышленными предприятиями и бомбоубежищами, где смогли выжить несколько колоний людей.

Факел 

Территория бывшего нефтеперегонного завода в промзоне Чагино. Самая крупная и организованная колония нефтяников. Также в промзоне имеются поселения Химиков (бывший химкомбинат, клан наследственных химиков, хранителей многих секретов), Автобаза (клан сильных механиков) и Асфальт (асфальтовый завод).

Пасека 

Кузьминский лесопарк к северу от Чагино. Место жительства двух родов пасечников и лесных нео.
Пепел 

Зараженная территория к северо-западу от Факела, где находится один из крупных мусоросжигательных заводов. Место жительства мутантов, осмов и месторасположение многочисленных Полей смерти.

Грачи 

Уникальная экосистема в северо-западном регионе Москвы, рядом с Ховринской больницей. Оазис с кристально чистым прудом и зарослями безобидных деревьев, получающих из земли все необходимые питательные вещества. Но внешняя безобидность Грачей обманчива – если задержаться на территории оазиса более суток, земля выпустит наружу усыпляющий газ, после чего поглотит засидевшегося гостя и медленно высосет из него всю кровь. На территории Грачей есть несколько «пятачков» – безопасных мест, где земля не выделяет газ и не атакует спящих путников. Правда, почуять «пятачок» может лишь шам или другое существо, обладающее хорошими ментальными способностями.

МУТАНТЫ: 

Боевые роботы (био) 

Американские боевые машины с функциями биологического организма (биороботы). Полуразумны, снабжены человеческим мозгом, модернизированным посредством нанотехнологий под военные нужды. Уважают Кио, воюют с Шамами и людьми, употребляют в качестве топлива любую органику. Описание в романе: «Био в те времена еще могли и реактивным зарядом долбануть. Это сейчас у них кроме дурной силы под броней, передаваемой также по наследству, считай, ничего не осталось. Хотя и этого хватает – твари хоть и утратили огневую мощь, но, говорят, стали намного хитрее, прыгучее и выносливее предков. Эволюция, ничего не попишешь… Машины, способные убивать даже тогда, когда кончались реактивные заряды во встроенных установках и патроны в крупнокалиберных пулеметах – их манипуляторы были снабжены как разнообразными клинками, так и встроенным метательным холодным оружием… Пустят веером пару десятков метательных дисков, сякенов или стальных бумерангов – – и нет половины отряда, несмотря на шлем-каски пятого уровня защиты и кольчуги, усиленные нагрудными бронепластинами».

Серия А  

а) «Маунтин А14» (Мountain А14).  Самый мощный штурмовой робот Последней Войны.
б) «Маунтин А12» (Мountain А12).  Отличается от четырнадцатой модели лишь отсутствием генераторов защитных силовых полей. Это снижает защитные свойства робота, но зато он становился гораздо легче, что при тех же тактико-технических характеристиках двигателей добавляет ему маневренности и возможности нести больше вооружения и боеприпасов.
в) «Аконкагуа 5А» (Aconcagua 5А).  Самый большой (но не самый мощный) робот Последней Войны с круглой головной башней.

Серия В  

а) «Раптор В1» (Raptor В1).  Один из самых массовых боевых роботов Последней Войны. Сравнительно небольшой, около десяти метров в длину, на мощных пружинистых лапах, с цепкими передними конечностями, «Раптор» прославился тем, что вел боевые действия «волчьими стаями». Внешне он отдаленно напоминает био типа «Рекс», но имеет намного более легкую конструкцию из авиационных сплавов, стремительные обводы и обладает повышенной агрессивностью. Эти био специализировались на ближнем, контактном бою, так как, благодаря высокой скорости и маневренности, имели большие шансы прорвать оборону и устроить кровавую резню непосредственно в рядах противника. Они были эффективны и против танков, так как умение резко маневрировать затрудняло прицеливание танковых орудий, а передние конечности были будто специально приспособлены для того, чтобы вырывать с корнем танковые башни, пользуясь орудийными стволами, как рычагами. Но именно из-за этих качеств среди машин данного типа наблюдались самые высокие потери. Противник рассчитывал на быструю победу: био шли на Москву не для того, чтобы бесцельно слоняться по руинам последующие двести лет. Но враг тогда основательно завяз на границе Садового Кольца, а беспощадные атаки «рапторов» остановили не танки – все решила пехота и мобильные противотанковые средства, вроде ПТУРСов, РПГ и переносных зенитных комплексов типа «Стрела». Впрочем, «рапторы» успели унести с собой немало жизней защитников города.
б) «Спайдер В3» (Spider B3).  Тактический робот огневой поддержки. Изначально был оснащен минометным комплексом, двумя противотанковыми пушками, четырьмя крупнокалиберными пулеметами, а также различными средствами обнаружения противника. Поскольку рассчитан на разные режимы ведения боя, обладает повышенным интеллектом, маневренностью и, как следствие, выживаемостью на поле боя. Вследствие эволюции при помощи сервов роботы этой серии самостоятельно переоборудовали свои пушки под мощные аркебузы, метающие камни и металлические стрелы, а манипуляторы передвижения – под ближний бой. Внешне такой робот напоминает большого восьминогого паука с двумя мощными манипуляторами-клешнями и головной башней на спине, оснащенной дальнобойными аркебузами.
в) «Титан В4» (Titan В4).  Транспортно-десантный биоробот. Предназначен для транспортировки грузов, преимущественно боеприпасов десанта и техники непосредственно к линии фронта. Самый «объемный» биоробот, контурами и размерами напоминает «хрущевскую» пятиэтажку, чуть сплюснутую с боков. Собственного вооружения не несет, но изначально имел защиту от обнаружения по технологии «Стелс». Броневое покрытие практически отсутствует, но при этом робот имеет достаточно серьезную защиту от всех видов излучений. Самый медленный и в то же время самый грузоподъемный био. Долгое время являлся объектом городской легенды о блуждающем и пожирающем людей «Доме-Шатуне».
г) «Титан В6» (Titan В6).  Транспортный робот, создан для перевозки небольших групп десанта или грузов. Внешне похож на гусеницу-многоножку с грузовыми платформами на гибких сочленениях. На платформы могут крепиться боксы, небольшие цистерны и другие модули для транспортировки сыпучих, жидких и любых иных грузов. Передний сегмент немного похож на паровозный котел с крепкой лобовой броней. Кроме ног в «головном вагоне» имеются клешни-манипуляторы для производства простых погрузочных и ремонтных работ. Штатное вооружение не предусмотрено.
д) «Чинук В12» (Chinook В12).  Боевой тактический биоробот серии В. Роботы серии В обладают ограниченным интеллектом, несут меньше вооружения, чем роботы серии А, но более маневренны. Основное предназначение – строительно-саперные работы. Тем не менее имеют неплохое вооружение (наплечные пушки, метательные диски), а также собственную «пристяжь»: «сервов», трех и более стальных пауков, вооруженных челюстями-захватами.

Обслуживающие роботы. 
Предназначены для охраны и техобслуживания тяжелых боевых машин 

а) «Рекс» (Rex).  Получил свое имя от «Tyrannosaurus rex», вымершего плотоядного ящера, на которого крайне похож. Конструкторы этой машины скопировали дизайн с тиранозавра, добавив ему лишь мощные и когтистые передние лапы. Между лапами из груди робота торчит ствол автоматической пушки, в настоящее время бесполезной, – боеприпасы всех моделей выживших биороботов расстреляны давным-давно. В задачи этой модели входит доставка биологического топлива для базовых роботов модели Mountain, обеспечение их безопасности от диверсий с тыла, а также охрана вспомогательных роботов серии «Serv».
б) «Серв» (Serv).  Похож на большого, но весьма трусливого паука, практически постоянно прячущегося за спиной базовой модели. Насчет того, откуда произошло название модели, выбитое на ее корпусе, знатоки расходились во мнениях – либо от латинского servus, означающего «раб», либо от английского «service». В функции этого робота входят поддержка технического состояния Mountain и Rex, а также спасение собственной бронированной шкуры любой ценой – ведь без должной техподдержки оба боевых робота долго бы не протянули.
в) «Коллектор» (Collector) . Робот-собиратель. Бронированный, очень подвижный паук с двенадцатью непропорционально длинными ногами, внушительным стальным коробом под брюхом и четырьмя манипуляторами, свешивающимися с туловища, расположенного на высоте второго этажа. Предназначен для сбора биологического топлива и запчастей для тяжелых боевых машин на поле боя. Эдакий ходячий склад самого необходимого. В ходе боевых действий стараются не подвергать себя опасности, выдавая все необходимое «Рексам». Однако в процессе эволюции научились заниматься самостоятельной охотой.

«Новые люди» (нео) 

Нео – бывшие люди, подвергшиеся естественным мутациям под влиянием многолетнего радиоактивного излучения. Внешне сильно напоминают предков людей – неандертальцев. Легко обучаемы. Называют себя «Новыми людьми», считая выживших людей тупиковой ветвью эволюции.

Речь : примитивная, личные местоимения – в третьем лице до тех пор, пока не появляется тот, кто сможет научить нео говорить по-другому. Обучаются очень быстро, как речи, так и специальным навыкам.

Оружие:  дубины с набитыми в них кусками арматуры, заточенные бесформенные куски железа (например, рессоры), копья с самодельными железными наконечниками, примитивные луки. Мечи – редкость, замечены только у вождей кланов. При этом нео быстро учатся обращению с любым оружием, в том числе и огнестрельным – но только при наличии учителя.

Слюна нео  – хорошее средство от ожогов.

Кланы нео 

1. Рарги.  Предводитель Рренг, убит другим нео по имени Ррау. После чего предводителем клана становится нео по имени Грок из клана Краггов.
Особенности: Серая шерсть чуть темнее, чем у Краггов. Все имена членов клана начинаются на «Р».
2. Крагги.  Предводитель Крагг, убит Снайпером. Специфика клана – новый вождь берет себе имя-название клана. Таким образом формируется вера в то, что душа вождя (и, соответственно, клана) бессмертна. В дальнейшем два клана Раргов и Краггов объединяются в один. Название нового клана: Рарры  («Непобедимые»« на языке нео). Вождь: Грок. 
3. Ззарги.  Клан имеет собственную крепость в бывшем здании МИДа на Смоленско-Сенной площади, у подножия которого на площади раскинулось стойбище клана. Здание пробито насквозь давним взрывом и обильно расписано граффити, в частности гигантской фигурой, «похожей на нео». Происхождение граффити неизвестно, однако нео с усердием подражают этой «наскальной живописи».
4. Крарги.  Объединенный клан нео-раскольников, не принявших власть Грока. Состоит из Раргов, Краггов и Ззаргов, отколовшихся от своего клана после смерти вождя.
5. Лесные нео.  Внешне ничем не отличаются от прочих нео, но живут оседло на Пасеке. Занимаются примитивным сельским хозяйством. Ввиду относительной малочисленности и изобилия пищи не столь воинственны, как другие кланы.

Шамы 

Шаманы-вампиры. Живут в основном ночью, днем обычно спят, охотятся на нео и людей. На расстоянии способны управлять нео, людьми или их небольшими группами. Могут есть нормальную пищу, свежая кровь для них деликатес. Также шамы управляют туманами, испаряя воду силой ментального посыла. Шамы – немногочисленные дети таинственных Излучений, которые перетряхнули их мозги настолько, что те превратились в генераторы неизвестной силы, посредством которой отдельные шамы высших уровней швыряют камни огромного веса и способны усилием мысли превратить в фарш био средних размеров. Любыми организмами умеют управлять мысленно на расстоянии, если не знать, как от них защититься. С давних времен воюют с био, так как и те, и другие считают себя хозяевами мира.
Внешность шамов.  Каждый шам вне зависимости от функции глаз имеет удлиненные нижние веки, напоминающие щупальца. Это и инструмент, и антенны, усиливающие телепатические способности, и средство для выражения эмоций. Помимо этого:
а) старший шам имеет 3 функционирующих глаза, может управлять другими шамами словно куклами;
б) средний шам имеет 2 человеческих глаза с удлиненными нижними веками, третьим глазом пользуется редко, с трудом и в исключительных случаях;
в) младший шам имеет только третий глаз во лбу. Нормальные глаза недоразвиты, не функционируют и фактически представляют собой пустые глазницы, затянутые кожей.

Имена шамов:  Рэм, Горо, Сог, Лам, Рэг. 3-4 буквы «согласная-гласная-согласная-гласная»

Инсайт.  Состояние транса у шамов, когда они стараются изолироваться от всепроникающих посторонних мыслей и ощущений вследствие своей повышенной чувствительности. Необходимо для концентрации психоэнергии. Именно в этом состоянии они способны нагонять туманы или способствовать перемещению Полей Смерти.

Железные рамки.  Кустарное средство шамов для некоторого усиления мысленных сигналов.

Кио 

Военные мутанты-киборги. Полулегенда. Срок жизни около двухсот пятидесяти лет, если за это время не разрушатся мозг или сердце. Заносчивы, лояльны к био, едят любую органику, возможно, умеют использовать энергию Полей Смерти. Встречаются очень редко, малочисленны, отличные воины. Убивают только по необходимости. Имеют встроенное вооружение – огнемет, причем огонь извергается изо рта, а топливом для огнемета служат отработанные газы-отходы от принятия пищи. Также имеют скрытые танталовые штыри в руках, напоминающие штыки. По внешнему виду отличаются от людей следующими признаками:
– нереальная для человека красота (у женщин),
– танталовые ногти (если слезло маскировочное покрытие, свинцово-серебристые),
– следы на ладонях от выходящих клинков,
– слишком гладкая кожа,
– отсутствие щетины на лице (у мужчин),
– иногда можно увидеть прожилки тантала на сильно изношенной коже старых кио, давно не проходивших техобслуживание,
– кровь белесая, на воздухе сворачивается очень быстро.
Имена: например, 5627NST876, где первые 4 цифры – индивидуальный номер, буквы и последующие цифры – название серии. В разговорной речи называют друг друга последними двумя цифрами индивидуального номера.

Предводитель Кио.  Мозг академика Кулагина, создавшего киборгов. Содержится в специальном растворе. Местонахождение – Башня Мозга на юге Москвы.

Координаторы.  Кио с расширенными полномочиями программы, возможно с дополнительным скрытым оружием, не сказывающимся на внешнем облике. Руководят сотней кио. Правда, за 200 лет «сотни» сильно поредели и называются так лишь условно, по старинке. Координаторы имеют право менять индивидуальный номер подчиненных в соответствии с тактическими задачами. Подчиняются непосредственно Предводителю.

Собаки Кио  похожи на крысособак. Отличие – усиленный танталом скелет, в результате чего Собака Кио тяжелее и опаснее, правда, немного медлительнее обычной крысособаки.

Руконоги (они же «баги») 

Люди-насекомые. Живут под землей, в тоннелях, канализациях и метро. Полуразумны, умеют обращаться с примитивным оружием. Имеют хитиновый панцирь и восемь конечностей, равно используемых и как руки, и как ноги. Могут бегать на всех восьми конечностях, могут на четырех задних, используя оставшиеся четыре как «руки». С виду напоминают гигантских сколопендр с почти человечьими лицами и восемью абсолютно одинаковыми ногами. Жуткие твари длиной метра в полтора. Морда словно морщинистая кожаная маска, содранная с лица трупа. Затылок состоит из четырех сегментов, переходящих в такую же сегментированную спину. Ноги мощные и когтистые, пригодные не только для передвижения, но и для хватания разных предметов. Кровь желто-гнойная.
Матка Руконогов . Гигантский паук.
Альфа-самец Руконогов, оплодотворяющий матку,  – такой же паук, отличается от матки единственным глазом на тонком отростке (как у рака-отшельника) и короной щупалец на голове, эдаких хлыстов с присосками-вантузами на кончиках. При уничтожении глаза или отростка из короны утраченные органы регенерируют крайне быстро.

Потолочники 

Искусственные биоконструкции-убийцы, разработанные учеными до Последней Войны для подземных операций в тоннелях. Умеют становиться невидимыми, правда, в таком случае их выдают тени на потолке. Половину головы монстра занимает зубастая пасть. Глаза огромные, без век, и фасеточные, как у насекомого. Между глазами и пастью – тараканьи усы-антенны длиной с полметра каждый. Торс человеческий, но вместо рук – осминожьи щупальца с присосками, а ноги вывернуты коленками назад и оканчиваются страшными пилами, одного удара которых будет вполне достаточно, чтобы перерубить человеческую шею или конечность.
Матка потолочника.  Чудовище, похожее на большое насекомое. Имеет огромную пасть с длинными, треугольными зубами, с обеих сторон от которой растут длинные боевые щупальца. Конечности в нижней части похожи на широкие, зазубренные мечи. Благодаря большим фасеточным глазам отлично видит в темноте. В случае нефатального ранения очень быстро, почти мгновенно регенерирует, после чего матке потолочника срочно необходимы свежие мясо и кровь жертвы для восстановления. Так же, как и обычные потолочники, умеет становиться невидимой и передвигаться по потолку. Обладает способностью издавать парализующий крик, вследствие чего противники на некоторое время обездвиживаются, а также Шепот Призраков, усыпляющий жертвы.

Собакоголовые 

Охранники Зоны ЗИЛ на юге Москвы. Искусственные биоконструкции с головами, напоминающими собачьи. Невероятно сильны. Изготавливаются из любой биологической массы в специальных автоклавах, носят усиленную защиту типа экзоскелетов, но без приводов – они им не нужны вследствие экстремальной физической силы.
Предводитель собакоголовых – разумный процессор, напоминающий металлический аналог Матки Руконогов.

Дампы 

От английского dump («мусорная куча»). Обезображенные человекообразные мутанты, прикрывающие отсутствие кожи, нарывы и язвы лоскутами материи. Похожи на пугала или мумии, но, в отличие от последних, лоскуты их облачения разного цвета. Глазные яблоки без век, глаза с вертикальными зрачками. Охотятся на любых живых существ. Используют только холодное оружие и арбалеты. При разговоре шепелявят вследствие поражения органов речи.
Стандартный отряд дампов состоит из семи единиц. Два стрелка-арбалетчика, два воина с длинномерным оружием (алебарда, копье), остальные с холодным оружием (топоры, шестоперы и т.д.). Командир – мечник. Меч часто искусно откованный, фламберг или двуручник.
Все дампы носят с собой длинные кинжалы для самоубийств, применяемые в случае опасности захвата в плен. На месте навершия такого кинжала находится маленький стальной череп. Каждый дамп в случае опасности быть захваченным в плен готов нанести себе последний удар в нижнюю челюсть снизу вверх, одновременно пробивающий и язык, и мозг. Мол, «лучше умру, но ничего не скажу».

Осмы 

Считается, что прозвище «осмы» прилепилось к существам от сокращенного «осьминоги». Но на самом деле аббревиатура «ОСМ» изначально означала название программы «Оборонные специализированные мутации».
У осмов лысая пупырчатая голова, глаза без век, рот с окостеневшими губами, больше похожий на клюв. Конечности невероятно гибкие, длинные, покрытые бляшками, смахивающими на присоски. Тела мутантов едва прикрывали лохмотья из одинаковой мешковины, настолько грязной, что определить ее первоначальный цвет не представлялось возможным.
Живут на радиоактивных помойках, питаются отбросами. Но это лишь маскировка. На деле осмы – идеальные убийцы, маскирующиеся под париев, чтобы их не трогали люди и мутанты.
Мясо осмов ядовито.
В случае опасности осмы подобно осьминогам выстреливают облако черного дыма. Вместо слюны выделяют кислоту, растворяющую органику. Отлично лазают по стенам благодаря присоскам, чем отдаленно похожи на потолочников, в отличие от которых обладают изощренным разумом. Имеют свой подземный город в Москве (систему бункеров), который обслуживают группы разведчиков, бойцов и поставщиков-смертников, готовых на все ради интересов клана.

Нейроманты 

Мутанты-телепаты, внешне от людей не отличающиеся. Обладают способностью телепатически управлять боевыми биороботами. Соответственно, нейромантика – наука о связи нейронных биологических сетей с компьютерными сетями, а также методика телепатической связи человека-оператора с информационными системами.

Вормы («трупоеды») 

Название мутантов происходит от английского слова «worm» («червь»). Второе название вормов – «трупоеды».
Вормы – это любые человекоподобные неопознанные мутанты, не принадлежащие ни к одной из организованных групп. По виду напоминают бомжей, но довольно шустрых – иначе не выжить. Питаются в основном мертвечиной. Сведений о них почти нет, потому от вормов как от плотоядных дикарей, можно ожидать чего угодно. Иногда составляют симбиоз с Полями Смерти, как рыбы-прилипалы, питаясь отходами его жизнедеятельности и довольно быстро обрастая атрофиями (век, губ, ушей и т.д.), гипертрофиями (пальцы рук до земли и т.д.) и асимметриями (бесформенная голова и т.д.).

Черные вормы 

По сути, те же вормы, с изуродованными ногами и черепами. Отличие лишь в том, что у них черный цвет кожи. Возможно, это потомки афроамериканцев (скорее всего, солдат армии США). Их отличают несколько спе-цифические религиозные установки: смесь культа вуду с поклонением легендарным регги-идолам.

Кормовые 

Специальная порода людей, выведенная нео и используемая ими в качестве кормового скота. Интеллект и речь крайне примитивна, на грани отсутствия того и другого. С виду несколько смахивают на борцов сумо. У кормовых большая масса тела, лысая, шишковатая голова, одутловатые руки и ноги в язвах, свисающие с живота и боков складки жира, покрытые синюшными пятнами.

Грины 

Обитатели джунглей в районе Хамовников. Мутанты, гибриды человека и растений. Кожа грязно-зеленого оттенка, содержит в себе растительный хлорофилл.
Волосы длинные, походят на тонкие побеги плюща. По их длине разбросаны крохотные листья, почки, цветки. Из основания позвоночника каждого грина исходят побеги, длинные гибкие лианы. Они следуют за гринами легко и быстро, как электрические кабели, питающие роботов. Исходят побеги из единого корня для одного прайда – родовой группы гринов. Ареал обитания отдельного прайда ограничен длиной побегов.
Имя есть только у лидера прайда. Разум у прайда коллективный.
Джунгли они называют «Миром» и никогда не покидают их. Внешний мир называют «Миром машин», а Людей за пределами джунглей – «людьми машин». Не признают металл.
Поклоняются Оракулу – деревянному идолу на основе биоробота.
Еще одна особенность: ускоренный метаболизм и небольшая продолжительность жизни – в среднем 10 лет, за которые грины успевают повзрослеть и состариться.

Сиамы 

Гибрид искусственно выведенного боевого мутанта и человека. Существуют двух видов.
Первый вид.  Человеческий ген является рецессивным. Описание мутанта в романе «Кремль 2222. МКАД»: «У твари была фигура человека. Правда, не в меру мускулистая и рельефная. Сплошные мышцы и ни капли жира. Казалось, будто у нее и кожа отсутствовала – одни сплошные живые канаты, облепившие скелет. И вот из этого совершенного тела помимо положенных от природы человеческих рук и ног выползали четыре щупальца, оканчивающиеся мощными когтями, – два из живота и два из груди. При этом у нормальной человечьей головы с волосами, лбом и ушами не было лица… Создавалось впечатление, будто, проломив лицевые кости, из человеческого черепа наружу вылезла бесформенная, кошмарная харя. В мешанине красных, воспаленных, шевелящихся бугров можно было различить лишь глаза без зрачков, тускло светящиеся изнутри, словно в черепе позади них был включен электрический фонарь… Еще в утробе матери мутант намертво прирос к спине своего человеческого сиамского брата, просунув свои лапы и морду сквозь его тело». Также мутант умеет незначительно менять форму тела (например, вырастить себе лишнюю конечность).
Второй вид.  Человеческий ген является доминантным. Мутант напоминает гигантскую сороконожку с «нарывом» на спине – человеческой головой, которая управляет сиамом. Обладает способностью к ментальным атакам. Описание из романа «Кремль 2222. МКАД»: Сильно вытянутое, сегментированное тело, абсолютно непохожее на человеческое. По бокам – то ли руки, то ли ноги, не понять. Нечто среднее. И этих ногорук по десять штук с каждой стороны. Эдакая сосиска с кучей конечностей, сильно смахивающая на гигантскую сороконожку. Спереди – два щупальца с саблевидными когтями. А на спине – крупный нарост, внутри которого через тонкую, прозрачную кожу хорошо видна… человеческая голова».

МУТЫ (мутировавшие животные) 

Мутанты. Мутировавшие животные. Сбиваются в стаи, едят любую органику, множество видов.
Алые кобры . Пресмыкающиеся хищники, появившиеся после Последней войны в районе пустынь Средней Азии. По размерам сопоставимы с самыми крупными видами питонов, но являются ядовитыми. Алыми называются за счет окраски внутренней части капюшонов. Яд алых кобр нейтрализуется исключительно другим токсином, вырабатываемым шайнами из растений, выращиваемых в Тургенской долине.
Аспиды.  Многоголовые змеи-мутанты, с небольшого расстояния умеют подавлять волю жертвы.
Бабочки-падальщики.  Большие черные бабочки типа знаменитой «Мертвой головы», только больше. Своего рода вороны мира «Кремля», почти вытеснившие обычных ворон. Едят мертвечину, в нее же откладывают яйца. Летят на свет, как и обычные бабочки.
Болотная пиявка.  Мутировавший кровососущий червь-паразит. Прогрызает кожу жертвы, внедряется в организм и живет там, за счет употребления чужой крови быстро увеличиваясь в размерах. В конечной фазе роста, когда человек или животное погибает от токсических продуктов жизнедеятельности мутанта, прогрызает ход наружу, после чего начинает искать себе более крупную жертву.
Болотник.  Питается кровью плотоядных деревьев, но при случае и от человеческой не откажется. Описание: «Существо было крупнее среднего человека раза в два, имело длинные пальцы на ногах и руках с перепонками между ними и грязно-бурую кожу, покрытую наростами. Пасть твари напоминала капкан, который Данила видел в музее. Над капканом возвышался мелкий по сравнению с ним череп без намека на какие-то выступы или впадины».
Водяной осьминог.  Встречается разных размеров. На дне крупных рек обитают гигантские особи, способные убить человека.
Гигантский водомер.  Травоядный водный жук черного цвета, размером с ладонь взрослого человека. Съедобен, в том числе и для людей. Не самая вкусная, но очень сытная пища.
Ерш-пиранья.  Хищная рыба-мутант. Крупную добычу атакует стаей, мелкую – по принципу «кто успел – тот и съел». В случае сильного голода начинает жрать самых слабых и старых особей стаи. Дорвавшись до долгожданной добычи, иногда нападает на сородичей, которые успели ухватить наиболее лакомый кусок.
Живоглот.  Плотоядный моллюск. Встречается всех размеров. Настраиваясь на мысли жертвы, генерирует привлекательный для нее запах. После того как жертва приблизится, парализует ее токсином, раскрывает створки раковины на манер пасти и переваривает заживо. Имеет два отростка, высовывающихся из полуоткрытой раковины и заменяющих руки и ноги.
Жук-медведь.  Страшный хищник подмосковных лесов, мутант с хитиновым панцирем, эдакий живой танк размером со слона. Шесть лап, морда не то собачья, не то медвежья, тело сплошь покрыто красно-бурой броней, смахивающей на сложенные крылья майского жука.
Земляной червь . Гигантский плотоядный червяк с зубами. Место обитания – старые очистные сооружения, болота.
Земляные пчелы.  Плотоядны. Строят улья прямо в почве – разрыхляют ее, перемалывая своими жвалами. Такие ямы могут быть глубиной до нескольких саженей. Укус даже одной пчелы может парализовать тура. Охотятся роем. Производят мед, из которого можно делать очень ценный антибиотик.
Квазимуха.  Муха-мутант, кровососущее насекомое. Некоторые особи достигают размеров с ладонь взрослого мужчины. Для человека обычно опасны лишь в случае, если тот нарвется на охотящийся рой. Впрочем, в этом случае квазимухи опасны даже для крупных мутантов.
Котях.  Мутант, напоминающий большую кучу дерьма. Плюется кислотой. Любит охотиться, перегораживая тропы и растекаясь по ним. Имеет нервный центр, при пробитии пулями которого погибает. Уничтожение: огнестрельное оружие, огонь.
Крысопес (крысособака) домашний.  Внешне отличается от диких крысопсов. Холеный, гладкошерстный, крупный, широкогрудый. Способности диких псов – гипноз, коллективный охотничий инстинкт и т.д. у прирученной породы либо утрачены, либо проявляются незначительно.
Крысособака.  Помесь крысы с собакой. Помимо совокупных качеств крыс и собак обладают способностью к телепатии.
Лысый еж.  Смешной персонаж, напоминающий колобка, но, как и настоящий еж, способный разевать пасть диаметром чуть ли не с собственное тело.
Мелкие зубастые прыгающие черви.  Размером редко длиннее метра. Для передвижения и прыжков используют ного-плавники. Живут под землей, были замечены на нижних этажах бункеров. Выполняют функции сторожей. Зависят от людей, которые их подкармливают. Агрессивны к любому чужаку.
Мокрица-мозгоклюй.  Бескрылое насекомое коричневого цвета, с сегментарным телом и крупной головой. Вгрызается в тело жертвы и присасывается либо к спинному мозгу, либо к головному. В первом случае получается управляемая кукла, способная к выполнению лишь простейших функций – сбор пищи, элементарная защита. Во втором – более активный зомби, способный совершать более осмысленные действия, например, атаковать крупную добычу. Живут большой колонией на территории огромного заболоченного леса рядом с бывшим районом Тимирязево. Имеют свою королеву-матку, которую кормят и охраняют управляемые куклы.
Муравьи -мутанты.  Вероятнее всего, как и жуки-медведи, осмы и т.д. созданы учеными секретных лабораторий МО РФ перед Последней Войной и являются видом биологического оружия. Населяют часть востока и юго-востока Москвы и Подмосковья, селятся колониями и являются непримиримыми врагами жуков-медведей. Всеядны, хотя и отдают предпочтение белковой пище, вследствие чего крайне опасны для людей. Представляют из себя шестилапых существ с хитиновым панцирем, покрытым шерстью.
Мухара.  На редкость живучее двукрылое насекомое, откладывающее яйца в открытые раны крупных живых организмов. Выклюнувшиеся личинки внедряются в мышечные волокна, питаются плотью и кровью, вызывая зуд, замедляя заживление раны и вызывая ее нагноение.
Паук-мясоед.  Большой мутировавший паук, питающийся мелкими зверюшками. В заброшенных тоннелях метро встречаются гигантские экземпляры, способные опутать паутиной и сожрать даже взрослого руконога.
Рукокрыл.  Плотоядная летучая мышь. Чаще всего встречаются размером с ворону, но попадаются особи, способные унести в когтях человека в доспехах. По краю крыла идут мелкие, но острые коготки, похожие на зуб шкуросъемного ножа. В большого рукокрыла крайне трудно попасть из стрелкового оружия, если он успел настроиться на одну ментальную волну со стрелком. Заранее зная, куда целится стрелок, рукокрыл, очень быстро смещаясь в полете, уходит от стрел и пуль.
Светляк-пересмешник.  Насекомое-паразит, на манер попугая способное повторять звуки и даже человеческую речь. Внедряется под кожу жертвы. Извлечь можно лишь вырезав светляка ножом – в темноте он светится под кожей.
Серые пчелы.  Мутация обычных пород пчел-медоно-сов средней полосы России. Приручены кланом Пасечников по слухам, еще в период Последней Войны. Отличия от обычных пчел: крупный размер (достигают длины «с палец»), серый цвет, повышенная мохнатость, мощная сенсорика, сильный яд, устойчивая ментальная связь с хозяином. Уходя далеко из дома, хозяин (обычно мужчина, но есть и женщины) носит пчелиный улей-гнездо сзади на спине, «на загривке». Хозяин может регулировать силу нападения роя – приказать убить врага или только на время парализовать. Пчелы дают мед, обладающий сильными антисептическими свойствами, а также побочные продукты, особо ценные при обмене. Например, пчелиное молочко при натирании тела спасает или резко ослабляет воздействие некоторых Полей Смерти, дает защиту от кровососущих и даже от болезнетворных бактерий. Серые пчелы гибнут после укуса, как и пчелы обычные.
Стальная сколопендра.  Насекомое с крайне жестким панцирем. Аналог саранчи, передвигаются большими стаями, уничтожая все на своем пути. Уничтожение: огонь, раздавливание.
Сухопутный осьминог.  Мелкая вороватая тварь, по поведению напоминающая крысу.
Туманные медузы.  Обитают в особой разновидности тумана, возникающей на пересечении Следа Буки с Садовым Кольцом. Напоминают плывущих в воздухе пятиметровых медуз. Движения вялые, медлительные, берут количеством. Убивают жертву ударами тока из своих стрекательных клеток.
Тур.  Мутировавший до предка бык, результат обратной эволюции. Используется людьми как крупный рогатый скот, но встречаются и дикие экземпляры.
Туша.  Бесформенный полуразумный мутант, состоящий из множества «слипшихся», «растворенных» людей и разумных мутантов.
Удильщики.  Обитают в Провале. Живут в глубине под толщей жидкой болотистой грязи, а наружу забрасывают «удочки», похожие на гибких, проворных змей. Удочки пытаются заарканить добычу и утащить ее к себе, в недра болота.
Фенакодус.  Мутировавшая плотоядная лошадь. Лапы когтистые, пасть зубастая. Ревет либо визжит. Фенакодусы приручаемы, хорошо поддаются дрессировке. Используются дружинниками Кремля в качестве боевого коня.
Хоммут.  Щекастый хомяк величиной с большую собаку. Съедобен. Несмотря на вонючую шерсть, его мясо в жареном виде довольно вкусное. Надо только правильно снять шкуру при разделке, чтобы ее запах не перекинулся на мясо. Живет в глубоких норах, из которых его крайне сложно достать. Только нео умеют охотиться на хоммутов. Слышат и нюхом чуют, когда вонючий хомяк-мутант бежит подземным ходом по своим делам близко к поверхности, и бьют его копьем прямо сквозь землю.
Флора 

Береза-мутант.  Полезное дерево. Из ее бересты и черной березовой смолы можно делать лечебные пластыри очень сильной фиксации, которые снимаются только при помощи березового сока. Из древесины этого дерева-мутанта делаются дозиметры (см. «Уникальные предметы»).
Горюн-трава.  Трава, после высушивания способная хорошо и долго гореть. Используется в факелах, из нее же плетут фитили.
Дворовые деревья-мутанты.  Верхушки стволовэтих деревьев имеют свойство смыкаться между собой, образовывая совершенно одинаковые арки. Заросли этих деревьев напоминают то ли колонный зал, то ли интерьер какого-то живого храма. Неопасны до тех пор, пока хозяева сада вовремя обрубают хищные лианы, свешивающиеся с места смыкания верхушек.
Дерево цзоу.  Развесистое дерево с вытянутыми съедобными и очень вкусными плодами. Растет на востоке, в местах массовых захоронений и на радиационных могильниках. Сбор плодов возможет только в определенные дни, известные лишь шаманам шайнов. В другое время плоды ядовиты.
Деревья-зомби.  Мертвые деревья, живущие как паразиты в основном за счет поглощения энергии Полей Смерти. Вампиры. Могут обхватить ветвями зазевавшееся живое существо и выпить кровь.
Дикая роза-мутант.  Цветущий кустарник с красивыми душистыми цветами. Хищник. Хватает добычу цепкими колючими ветвями, вонзает в тело шипы и впрыскивает быстродействующий яд. А потом, не торопясь, высасывает все соки так, что остается лишь сморщенная высохшая оболочка.
Екатерининский сад –  замкнутая экосистема, в которой все деревья и растения образуют симбиоз, защищаясь от вторжения чужаков.
Зеленые.  Папоротники-мутанты, ростом около метра, с коричневыми цветками, напоминающими маленькие керамические кувшинчики. Обитают в Екатерининском саду, охраняя его от вторжения чужаков. Стоит сломать ветку или попытаться срубить дерево, как зеленые начинают двигаться. Их корни вылезают из земли, превращаясь в подобие ножек. Листья твердеют и режут не хуже бритвы. А коричневый кувшинчик заменяет зрение и слух. Зеленые преследуют нарушителя, пока не уничтожат. Или пока он не покинет пределы сада.
Зобух.  Редко встречающийся лопух-мутант с зубчиками по краям листа. Свежесорванный зобух обладает целебными свойствами. Приложенный к ране, вцепляется зубчиками в ее края и отпадает лишь после того, как рана заживет.
Крыш-трава.  Объяснение феномена почти идеально сохранившихся зданий и особенно участков асфальта. Бетон и асфальт прорастают корнями крыш-травы. Описание из романа: «Трава мелкая такая, хрен разглядишь. Считай, одни корни. Тоже мелкие, но их много, в дома и дороги врастают. Те корни для нее защита от дождей и ветра. Такой дом или дорогу ничто не берет. А сама трава – в земле, под крышей».
Кусты-кровопийцы.  В отличие от хищных деревьев, более шустрый дендромутант. Воткнет колючку в мясо и не успеешь оглянуться, как куст уже распух на глазах от твоей крови. За несколько секунд может больше стакана крови высосать. Произрастают зарослями, умеют делиться информацией с соседями через развитую корневую систему. Глазом не успеешь моргнуть, а тебя уже окружили шустрые кусты, и тогда стаканом крови не отделаешься. Когда ранены или рассержены, имеют свойство злобно шипеть.
Огненный мох.  Красноватый мох, порой покрывающий значительные площади. Большие скопления огненного мха способны к самостоятельной охоте, выбрасывая ложноножки, которые захватывают жертву. После этого добыча затягивается на замшелую территорию, где огненный мох обволакивает ее полностью и высасывает все соки.
Огненный плющ,  или плющ-пожар.  Представляет собой переплетение лиан кроваво-красного цвета, растущее внутри сохранившихся зданий. Вся поверхность лиан покрыта тонкими острыми ворсинками, при малейшем прикосновении к ним выстреливающими на поверхность кожи нарушителя спокойствия очень активные клеточные колонии. Эти клетки очень быстро распространяются по телу, оставляя на нем страшные раны, напоминающие хаотичные порезы, опаленные огнем, и в конечном итоге убивающие нарушителя. Если кто-то другой коснется раны в ближайшие несколько минут после заражения, клетки атакуют и его.
Плющ-удав.  Хватает жертву, обвивает корнями, ломая кости и выжимая соки, пока жертва не превратится в мумию. Используется дампами для ритуальных казней.
Рыжий мох -паразит.  Питается энергией живых существ. Внушает жертве чувство усталости, а затем высасывает из обессилевшей добычи все жизненные соки.
Серая плесень.  Плесень, появляющаяся в подвалах. Растет на стенах, напоминает куски мохнатого ковра. Имеет свойство слабо фосфоресцировать в темноте. Продукты в подвале, зараженном серой плесенью, протухают меньше чем за сутки, поэтому единственное средство борьбы с серой плесенью – это засыпать подвал землей.
Тайницкий сад . Экосистема внутри Кремля. Источник неисчерпаемого топлива для людей, т.к. отрубленные ветви крайне быстро регенерируют. Деревья хищные, но практически неопасны вследствие своей медлительности.
Трава-падальщик.  Травянистое растение ржаво-зеленого цвета, постоянно колышется даже в безветрие. Растет в местах охотничьих угодий хищных мутантов, питаясь остатками их трапезы, – обхватывает куски плоти и, выделяя жгучий сок, очень медленно их переваривает. Для живых организмов опасности не представляет. Даже трусливые сухопутные осьминоги с удовольствием в ней прячутся.
Хищная ива.  Дерево-мутант, растет рядом с водоемами. Длинные ветви подобны стрекательным клеткам у медуз: выстреливают, парализуют и обволакивают добычу. После чего втягивают в крону и переваривают. Под корой хищной ивы течет сок, очень похожий цветом на кровь.
Шагай-дерево  – плотоядное дерево с очень твердой древесиной. Способно вытаскивать из земли корни и медленно передвигаться в поисках более благодатных охотничьих угодий.
Ядовитая черемуха –  произрастает на Санаторном кургане. Отбивает нюх, внушает чувство эйфории, и жертва не замечает, что вдыхает отраву. Каждый, кто попадает в зону ее действия, задыхается и погибает. Черемуха питается трупами. Оплетает корнями и высасывает помаленьку. Может «пожирать» даже деревья. Зато цветы можно использовать в хирургии. Отвар из них действует, как наркоз.

Уникальные предметы 

Дозиметр из древесины березы-мутанта.  Самодельный прибор для измерения радиации и прочих опасных (электромагнитных и т.п.) излучений. Отрезок специально обработанной ветки березы-мутанта. При повышении уровня излучения розовеет, а затем багровеет на срезе.
Земляная желчь.  Ядовитая субстанция – перегной из запаянных могильников, где прежде хоронили трупы людей, погибших от заразных болезней. Ввиду опасности заражения, почти нет желающих собирать желчь на кладбищах. Ценится очень высоко среди шамов и маркитантов. Обладает рядом малоизученных свойств. Прожженная особым образом желчь обладает способностью регенерировать ткани организма. Обмазанный такой желчью обрубок руки отрастает в виде полноценной конечности.
Сухое топливо.  Ззарги и весты используют для костров сухое топливо («сухой спирт»), ограниченные запасы которого найдены маркитантами. Удобно для переноски, но крайне редко и чрезвычайно дорого. В качестве «эрзаца» сухого топлива могут использоваться и толовые шашки (тринитротолуол), что, впрочем, при неправильном употреблении чревато детонацией и фатальными последствиями.

Болезни 

Нанобешенство.  Вызывается вирусом искусственного происхождения, а точнее, неисправными наноботами. Они передаются от больных собак-кио к человеку посредством прямого контакта, например, через укус. Неисправные наноботы проникают в кровь, а затем разносятся по всему организму, перестраивая его. Внешние признаки болезни у человека: изменение цвета кожи – она покрывается темными прожилками (у собак-кио шерстинки становятся черными, твердеют, обретая прочность и остроту металлической иглы). Зараженный нано-бешенством теряет память, перестает узнавать окружающих и впадает в буйство, убивая всех, кто попадется под руку. Приступ длится один-два дня. Исход летальный.
Железная Чума.  Редкая болезнь, передающаяся от биороботов к человеку. Кожа человека, зараженного этой болезнью, покрывается красно-бурыми пятнами, напоминающими ржавчину, и отмирает. В конечной стадии болезни в «ржавчину» превращается все тело человека.

Традиции 

Враждебные расы не передают друг другу товар из рук в руки. Считается, что товар и деньги берутся просто «из воздуха», а не передаются и не принимаются у врага. Традиция существует для того, чтобы и в Мертвых зонах (рынках) не забывали о смертельной вражде.